Глава 40. Камал

За последние несколько дней я стал старше больше, чем за несколько лет. Всему виной Аврора. Эта девчонка с потрясающе красивыми голубыми глазами ворвалась в мою жизнь и решительно перекроила ее по-своему. Во мне все поменялось: устои, принципы, ценности. Все выстроилось вокруг нее и нашей семьи. Она, словно магнит, притянула к своему очагу и меня, и Айдара. Может, это магия? Скорее уж, любовь.

Никогда не думал, что меня так накроет. Но башню снесло к чертям собачьим. А самое смешное, что мне это нравится. Я будто только жить начинаю рядом с Авророй. Жить и чувствовать. Это прекрасно.

Но сегодняшний день… Сегодня мне предстоит разговор, которого я избегал многие годы. Айдар имеет право знать правду, какой бы горькой она ни была. Я смотрю на него, и мысли возвращаются к Авроре. Она дала нам не только тепло, но и веру, что мы сможем справиться со всем.

Айдар сидит напротив, его глаза врезаются в меня, будто пытаются вытащить правду еще до того, как я открою рот. Он спокоен – снаружи. Но я знаю, что внутри него, как и у меня, бурлит хаос. Он всегда был таким – сдержанным, словно железо, которое и в огне не даст трещины. Но это мой сын. Я вижу в нем себя.

– Пап. – Его голос ровный, но в нем чувствуется напряжение. – Ты хотел поговорить?

Киваю. Горло перехватывает, но заставляю себя продолжать. Сегодня я должен сказать то, что может разорвать его мир на части. Но это необходимо. Лучше услышать от меня, чем узнать от кого-то еще.

– Да, Айдар. Ты уже взрослый. Пора поговорить о твоей матери.

Брови у него чуть поднимаются. Он не вздрагивает, не отводит взгляд. Только это едва заметное движение. Черт возьми, он держится лучше, чем я мог бы в его возрасте. Но его молчание громче любых слов. Я слышу, как в его голове уже рождаются вопросы.

– Ты говорил, что она умерла. – Его голос холодный, как лед. Но я чувствую трещины в этом льде.

Слова режут меня, но я заслужил это. Наклоняюсь вперед, встречая его взгляд. Честность. Только она. Теперь уже нет пути назад.

– Нет, сын. Это неправда. Вика жива.

Он моргает, но не дает себе сорваться. Его лицо остается неподвижным, но глаза… Черт, в них такая боль, что я готов уничтожить мир, чтобы он никогда не чувствовал себя так.

– Почему ты солгал? – спрашивает он тихо. Взгляд острый, как лезвие. Он не повышает тон, но каждое слово проникает мне под кожу.

Я закрываю глаза на секунду, глубоко вдыхаю, словно это поможет мне выдержать этот разговор.

– Я хотел защитить тебя, – отвечаю. – Вика ушла. Она выбрала свою свободу, а не нас. И я не хотел, чтобы ты рос с этим знанием. Это слишком тяжело для ребенка.

– Она бросила меня? – Его голос рвется, как натянутая струна, которая вот-вот лопнет.

Я знаю, что надо было бы смягчить правду, но это не сработает с Айдаром. Он заслуживает знать. Всю правду.

– Да, – говорю я твердо. – Она бросила нас. Но сейчас вернулась. Она хочет увидеть тебя.

Слова падают между нами, как камни. Его лицо остается спокойным, но я вижу, как его челюсть сжимается. Глаза становятся жесткими, остекленевшими. Он выдыхает через нос, как будто пытается удержать внутри бурю, которая готова вырваться наружу.

– Я не хочу ее знать, – говорит он наконец. Твердо и безапелляционно. – У меня уже есть мама. Это Аврора. И она лучше всех на свете.

Его слова проникают в грудь, а внутри рождается трепетная дрожь. Он принял ее. Айдар принял нас как семью. Это больше, чем я смел надеяться.

Моя рука автоматически тянется к его плечу. Я сжимаю его крепко, как будто хочу передать ему все, что чувствую сейчас.

– Спасибо, что сказал правду, пап, – говорит он после долгой паузы. Тихо и с какой-то новой интонацией. Теплотой, которой раньше не было. – Теперь я знаю, что ты всегда скажешь мне как есть.

Моя улыбка невольная, но настоящая. Я сжимаю его плечо сильнее, ощущая, как эмоции застревают у меня в горле. Этот момент – больше, чем победа. Это доверие, которое я боялся потерять.

– Всегда, сынок. Ты у меня самый главный.

***

Смотрю на дисплей телефона и слушаю отчет Джина. Он говорит уверенно и по-деловому, как всегда. Джин из тех людей, кто никогда не теряет самообладания, даже если мир вокруг рушится. Но сегодня он говорит то, что я давно хотел услышать.

– Вика улетела, – сообщает сухо. – Я проводил ее до самолета. Она не собирается возвращаться.

Я молча киваю, ощущая, как огромный груз наконец сползает с плеч. Вика больше не будет частью нашей жизни. Нет ни угроз, ни неясных теней из прошлого, которые мешали двигаться вперед. Только теперь я могу дышать свободно.

– Отлично. Это решает одну проблему. – Мой взгляд перемещается на Джина. – Что насчет наследников Муромского?

– Пока никто не объявился, – отвечает он. – Но даже если и объявятся, они ничего не смогут сделать. Все под контролем.

Его взгляд ледяной и острый, как лезвие ножа.

– Хорошо. – Я постукиваю пальцами по столу, размышляя. – Если наследников не будет, все продай. Половину забери себе и парням раздай, мне не нужны его деньги.

Джин слегка хмурится, как будто проверяет, правильно ли он понял мои слова.

– Все продать?

– Да, – говорю твердо. – Остальные деньги раздай детям. Открой счета пацанам из детского дома. Пусть к совершеннолетию у них будет капитал на старт в жизни.

В его взгляде я вижу уважение. Джин редко выражает эмоции, но сейчас он кивает с легкой тенью одобрения. Приятно, черт возьми!

– Сделаю, – коротко отвечает он.

– Еще. Ты достал то, что я просил? – уже мягче спрашиваю я.

Он кивает:

– Да. В машине.

Я встаю, невольно ощущая, как внутри нарастает радость. Это не просто день, когда мы избавляемся от прошлого, это день, когда я могу подарить счастье тем, кто для меня важнее всего.

На улице ветер бросает снег в лицо, но мне все равно. Я открываю дверцу машины и замолкаю, увидев маленького золотистого ретривера на переднем сидении. Он еще совсем щенок – пушистый, мягкий, с огромными доверчивыми глазами. Его хвост радостно виляет, он поднимает мордочку, будто хочет понять, кто я. Улыбка сама появляется на моем лице. Этот комок счастья – именно то, что нужно Айдару.

Забираю его и незаметно несу к Авроре. Вместе мы готовим сюрприз сыну. Она смеется, наблюдая, как щенок неловко гоняется за своим хвостом. Я не могу оторвать глаз от нее – ее смех, ее сияющие глаза. Она словно стала еще красивее с тех пор, как я впервые увидел ее. И эта женщина навсегда моя.

– Ты уверен, что он не разнесет дом? – спрашивает Аврора, но ее улыбка выдает, что она так же взволнована, как и я.

– Айдару нужен друг, – отвечаю, поглаживая щенка по мягкой шерсти. Он ластится ко мне, будто уже понял, что я не обижу. – Он будет счастлив.

Когда мы подходим к двери Айдара, я чувствую, как тепло разливается по груди. Я осторожно открываю дверь, и мы запускаем щенка. Несколько секунд тишины, а потом визг.

– Щенок! – Айдар кричит так, будто выиграл в лотерею, и бросается к пушистому комочку. – Это мне? Правда?

Я стою в дверях и смотрю, как сын обнимает щенка. Его лицо светится радостью, а по щекам текут слезы. Такой острый момент, что я чувствую, как собственные глаза начинают щипать. Не думал, что простая вещь может принести столько счастья.

– Это тебе, – говорю я, подходя ближе. – Он твой. Назовешь его, как хочешь.

Айдар поднимает на меня глаза, полные счастья, и мне кажется, что в этот момент он видит во мне не просто отца, но человека, который всегда будет рядом.

– Спасибо, пап. Спасибо, мам. Вы лучшие!

Мы с Авророй переглядываемся. Ее глаза сияют, и я вижу в них ту же радость, что и у меня. Она улыбается, и я думаю, как мне повезло. У меня есть сын, у меня есть она – моя жена, его мама. Это больше, чем я когда-либо мог попросить у жизни.