Глава 45

Ворон

Итак, вся команда в сборе. Медведь и ТТ уселись на диване у стены. Охотник с жутковатыми почти прозрачными глазами и неестественно светлой шевелюрой прислонился к стене у входа, сложив на груди свои огромные руки. Ещё двое парней устроились в креслах, а Фил, как моя правая рука и возможный преемник, о чём он, конечно же, не знает, справа у меня за спиной.

Ещё раз внимательно просматриваю личное дело Серпа. В нём дополнилось несколько важных деталей, которые сегодня нам обязательно помогут. Вся команда работает без преувеличения круглосуточно сразу на два фронта. С одной стороны у нас никуда не делась охрана бизнеса Руслана Грановского, с другой, разработка того, кто охотится за моей головой. Чем больше информации попадает ко мне на стол, тем больше мне не нравится направление, в котором она указывает.

И мысли об Ире не дают мне покоя. В желании разорвать Асада мне приходится держать себя под жёстким контролем, чтобы не сорваться и не сделать ошибку. Я обязан думать на несколько шагов вперёд, не поддаваясь сиюминутному порыву. На мне лежит ответственность за Иру, нашего сына, маленькую Дуню, за их будущее и будущее их детей, а возможно и внуков. Это тот случай, когда ты не имеешь права проиграть и вынужден иногда поддаваться, чтобы потом обезглавить своего врага раньше, чем он доберётся до семьи. Месть поколений — вот что страшно. Я видел такое. С нами этого случиться не должно. Поэтому сейчас надо выдохнуть, взять себя в руки и продолжить снимать кирпичи сверху, а не дёргать их из фундамента, дабы она быстрее рухнула.

— Ворон, всё нормально? — склонившись к моему уху, спрашивает Фил.

Нет, не нормально!

Меня бьёт ознобом. Мне кажется, даже после плена я так не жаждал крови своих врагов, как сейчас. До дрожи в пальцах хочу медленно и с наслаждением истязать ублюдка Юнусова.

— Да, Фил, — голос вибрирует. Даже я ощущаю, как от меня во все стороны тянет холодом. Мужики подбираются. Все они своего рода хищники. Нутром, холкой чувствующие опасность. — Всё нормально. Работаем по плану.

— Тогда я поехал? — спрашивает он.

Киваю, отпуская парня отыгрывать свою роль, о которой знают лишь он и я.

— А мы когда едем? — интересуется ТТ.

— Сейчас подъедет ещё один человек и выдвинемся, — откидываюсь на спинку сиденья. Оттолкнувшись ногами от пола, отъезжаю от стола и делаю пару оборотов вокруг своей оси.

Экран моего телефона, выставленного на беззвучный режим, загорается. На нём плашка с пришедшим сообщением от Рустама. Приехал.

— Выдвигаемся, парни, — поднимаюсь.

Они за мной. На ходу проверяем оружие. Эхо от тяжёлого шага массивных мужчин уносится вглубь коридора. На служебном лифте спускаемся на первый этаж, проходим через холл на парковку и распределяемся по машинам.

Пожав руку Рустаму, приглашаю его поехать в моей тачке. Свою заберёт потом. Он курит, а у меня лёгкие и так горят. Перед глазами нехорошие картинки Асада, Иры. Если я сейчас ещё и закурю, мы точно взлетим на воздух. Сердце выдаёт какие-то дикие ритмы, и пальцы до бела сжаты на руле.

— Я ещё ни разу не видел тебя в таком состоянии, — тихо признаётся Рустам.

— Я сам себя в таком состоянии никогда не видел, — на светофоре закрываю глаза и пытаюсь знакомыми дыхательными техниками успокоить внутренний шторм.

Напоминаю себе, что мне нужна холодная голова.

Ира, Иришка, ведьма моя, как же всё так у нас… через задницу, родная?! Я вылечу тебя, вылечу нас. Я найду силы, чтобы не сорваться. Всё будет хорошо. Я помню, что у меня нет права на ошибку. Я всё помню, Ир. Думаю о тебе. Всегда помогает. Ты мне помогаешь, родная.

Очень давно вот так мысленно не говорил с ней. Наверное, с самого плена…

Пытаемся с Рустамом разбавить тишину короткими разговорами, но я уже несколько раз терял их суть, выхватывая лишь обрывки фраз. Что-то удаётся связать между собой и даже ответить Русу, а что-то бесследно сгорает внутри меня.

Тренер с базы по моей просьбе отчитывается о том, как там Егор. Улыбаюсь, увидев короткое видео сына с Псом, которого я недавно подобрал. Они играют во дворе, Егора вроде отпустило. Он смеётся и носится с собакой по закрытой территории. И уличный пёс крутится в ногах, будто щенок.

— Племяш, — улыбается Рустам, тоже заглядывая в экран.

— Иру с детьми надо будет спрятать, — отвечаю ему, убирая телефон в карман. — Сейчас начнётся пиздец. Нельзя, чтобы их хоть как-то зацепило.

— ДетьмИ? — удивлённо косится Рустам. — Я чего-то не знаю?

— Потом. Сейчас нет сил объяснять, — устало выдыхаю.

— В принципе, детей вывезти не проблема, а вот Ира… — он внимательно смотрит в лобовое, профессионально сканируя крыши бараков, к которым мы приближаемся.

— Решим. Надо будет, я ей лично мешок на голову надену и вывезу. Пусть потом шипит сколько угодно, лишь бы живая.

Въезжаем в промзону. Ту самую, где ещё недавно моя Ведьма вершила свою магию, спасая мне жизнь. Место и правда идеальное. Выхожу из машины, ступая в снег, который здесь никто не чистил с начала сезона, отряхиваю обувь, осматриваюсь. Мои люди грамотно распределяются по позициям, а мы с Рустамом почти синхронно вдыхаем морозный воздух полной грудью и выдвигаемся к одной из бетонных коробок.

После нового года их снесут, чтобы весной начать строительство, а пока Грановский отдал это место мне для решения рабочих вопросов.

Вхожу в бетонную коробку. Холод здесь совсем другой. Он насквозь пропитал шершавые стены, почувствовал себя хозяином и пытается проморозить нас, пробираясь прямиком под кожу и мясо. Никакая одежда не спасает от этой пронизывающей холодной сырости. Над потолком висит тускло горящая лапочка. На стене к трещинам добавляются причудливые, жутковатые тени. Наши тяжёлые шаги гулким эхом сообщают всем притаившимся здесь крысам о нашем визите.

Пиная старые сырые доски от паллетов, наступаю на битое стекло, ржавый гвоздь и останавливаюсь перед Серпом, вздёрнутым за запястья под потолок. Цепь с крупными звеньями из грубо обработанного металла уже успела содрать кожу с его рук. Ноги достают до пола лишь носками ботинок. Психологически тяжёлое положение. Оно даёт иллюзию, что ещё немного и ты сможешь нормально встать и распутаться. Серп явно пытался сделать именно это, самостоятельно нанеся себе саднящие, кровоточащие раны.

На улице остались практически все. По моему приказу только ТТ подошёл к нам. Рванул пополам футболку с Серпа, задержался на нём взглядом и отошёл к Рустаму.

Я лишь усмехаюсь, глядя на парня. У нас с Филом появились к нему вопросы, но пока я делаю вид, что ни о чём не догадываюсь. Мне так выгоднее.

Подхожу к Серпу, смотрю только в глаза.

— Ты гораздо хуже тех, с кем мы тогда воевали. Для них мы хотя бы враги. А ты исподтишка бил по своим. По тем, кто тебя вырастил, выучил, прикрывал!

Срываюсь на резкие точные удары по его животу, по старой армейской методичке, не оставляя внешних следов и переворачивая все внутренности так, что дышать было трудно еще минимум неделю.

У предателя начинают слезиться глаза. Он похож на рыбу, выброшенную из воды. Шлёпает губами в попытке ухватить побольше воздуха.

— Кто твой хозяин? — задаю прямые вопросы. У меня нет настроения играть с ним в шпионов.

— Просто убей меня, — хмыкает Серп. — Терять мне всё равно нечего.

— Тут я бы поспорил, — возвращаю ему циничную ухмылку.

Надеваю кастет и ломаю ублюдку ребро. Под кожей расползается бордовое пятно. Серп стонет, хрипит и скрипит зубами. Его раскачивает на цепях, ещё больше повреждая руки.

Бью так, чтобы он всё чувствовал, но оставался в сознании.

— Кто присылает снайперов в город? — дёрнув его за окровавленный подбородок, заглядываю в глаза.

— Да пошёл ты, — пытается плюнуть мне в лицо и получает удар под дых. Кашляет, брызгая кровью на мою одежду. Небрежно отряхиваюсь и продолжаю пытки.

У Серпа приличный порог боли, но мы всё-таки доводим его до грани. В глазах появляется туман, дыхание становится поверхностным.

— Ты можешь умереть быстро. Или я брошу тебя так. Ты будешь постепенно замерзать, и тебя будут жрать местные голодные псы, везде, где смогут дотянуться. Имя! — хватаю его за горло.

Дыша со свистом, он закрывает глаза. Я изначально предполагал, что расколоть его таким образом не выйдет. Слишком хорошо знаю такой тип бойцов. Они идеальны для нашей армии, если не становятся предателями, как этот.

Только я могу чуть-чуть больше. Вытираю руки, достаю из кармана телефон и набираю Фила, выставив на громкую связь.

— Как у вас там дела?

— Всё отлично. Гуляем. Машенька, у нас же всё хорошо? — спрашивает Фил, а Серп шумно сглатывает.

— Видео нам включи, мы посмотрим, как вы там гуляете. Да, папа, — выделяю для Серпа, — ты хочешь посмотреть на свою дочь?

На экране появляется Фил. Опускает камеру ниже, показывая нам пятилетнюю девчушку в белом пуховике, тёплых штанах и шапке с большим пушистым помпоном. На верёвочках, как в моём детстве, повисли варежки, а она голыми ладошками собирает пушистый снег. Прямо у них за спиной колесо обозрения. Оно работает в этом парке круглый год и сейчас, когда с неба срывается легкий снежок, выглядит завораживающе, если бы не обстоятельства, в которых мы находимся.

— Ты хорошо её спрятал, — обращаюсь к Серпу, продолжая наблюдать за малышкой. — Но я нашёл.

— Мне плевать на них! — дёргается Серп.

— Сейчас они пойдут кататься на колесе обозрения. Да, Фил? У вас же такой план? — улыбаюсь, скосив взгляд на ТТ.

— Да. Маш, мы идём на колесо? — спрашивает у малышки.

— А мама когда к нам приедет? Ты же сказал, она скоро будет, — тараторит кроха, отряхивая покрасневшие от холода руки.

Фил заботливо помогает ей с варежками.

— Она пока занята. Так мы идём кататься?

— Пошли, — Машенька протягивает ему руку, а я отключаю связь и подхожу ближе к Серпу.

— Спустится твоя дочь оттуда или нет, сейчас зависит только от тебя.

— Проклятый Палач! — рычит Серп.

— Я не прощаю тех, кто меня предаёт. Ты разве не знал? — складываю руки на груди.

— Ты думаешь, я один такой? — тяжело дышит предатель.

ТТ едва заметно дёргается, я всё вижу, но продолжаю делать вид, что нет. Рустам тоже присматривается, криво усмехается, быстро считав эту короткую реакцию. Маловато опыта у парня, маловато. Таких губит самоуверенность. И нет, я не думаю. Всегда находятся те, кто думает, что другая сторона печеньки вкуснее и бабки зеленее.

— Ну так удиви меня, давай! — хватаю его за горло, дёргаю на себя и смотрю прямо в глаза.

— Следующее звено, — ядовито ухмыляется Серп, — ещё один из тех, кто был тогда рядом с тобой. Кто слил тебя в тот плен, где ты должен был сдохнуть! Он рядом. Ближе, чем ты мог бы себе представить.

Наношу удар ему в печень, чтобы завязывал с этим театром одного актёра.

— Тогда до хрена кого купили, Ворон. Ты встал поперёк горла очень влиятельным людям! Тебя отправили туда умереть, а ты, сука, выжил! Рядом с тобой был вояка из другого подразделения. Мирный. Следующее звено — он. Отпусти мою дочь, мразь!

— Что. Ты. Несёшь?! — срывает меня, и я разбиваю ему лицо.

Серп болтается на цепях и истерично ржёт окровавленным ртом.

— Правду. Ты же хотел правду, Палач.

Переглядываемся с Русом. У него шок, я просто в ахуе! Мир? Мир, блядь?! Серьёзно?!

Да нет, нет, этот не мог. Друг же, сука! Ёбаная наседка! Он выхаживал меня, пока я подыхал после ранения. Мы бухали вместе не раз. Столько дел провернули, прикрывали друг друга. Мир — это не пацаны, которых я тренировал несколько месяцев. Мира я знаю херову кучу времени!

Набираю Фила, прошу включить видео. Они там зависли наверху на колесе. Машенька ёрзает и капризничает, что замёрзла.

— Маш, смотри как красиво, — Фил помогает ей подняться со скамеечки и подводит к самому краю кабинки, крепко удерживая за капюшон.

— Давай ещё раз, — смотрю на Серпа, транслируя ему видео с экрана.

— Тебе к Мирному, Ворон. Я всё сказал, — ублюдок не меняет показания.

«Спускайтесь» — пишу Филиппу и отрубаю связь.

— Убери его, — говорю ТТ.

— Я? — удивляется он.

— Есть какие-то сложности? — делаю пару шагов назад и протягиваю ему свой ствол, в очередной раз убеждаясь, что доверять на сто процентов можно лишь себе.

— Нет, просто я думал…

— Думаю здесь я. Ты либо делаешь, либо пошёл на хуй! — мой рык усиливается эхом и заполняет ангар по самый потолок.

ТТ забирает у меня пистолет, целится, думая слишком долго. Серп смотрит на меня, я теперь только на ТТ.

— Ты отпустил моего ребёнка, Палач? — спрашивает предатель.

— Ты об этом уже никогда не узнаешь, — ухмыляюсь, пряча руки в карманы. ТТ стреляет, сразу на поражение. Тело Серпа дёргается и обвисает на цепях мешком с костями. — Убери здесь, — забираю ствол у «своего» человека. Выхожу из ангара на улицу.

Во рту опять привкус чужой крови. Шмотки, руки, всё перепачкано. Парни подтягиваются, я снова созваниваюсь с Филом, чтобы узнать, как там девочка. У них всё хорошо. Он отвёл её в кафе, отпаивает горячим чаем. Ждут маму.

Отпускаю парней. Закончили на сегодня. Мы с Русом устраиваемся в моей машине, молча курим. Он поворачивает ко мне голову.

— Что? — интересуюсь, не глядя на него.

— Ты ведь не стал бы трогать ребёнка?

— Ты ебанулся, что ли, Рус?! — вызвериваюсь на него.

— Ладно-ладно, — поднимает ладони вверх, — извини. Просто не переварю никак. Мир с ними?

— Вот сейчас мы у него и спросим. Поехали.