Глава 49

Ворон

— Мир, дай зарядку, — прошу друга, — труба сдохла.

Он приносит мне заряженный под завязку пауэрбанк. Втыкаюсь в него и жду, когда можно будет включить мобильник.

Минут пять, наверное, прошло, может, семь. Прожимаю кнопку, телефон включается и начинает загрузку. Тут же подвисает от количества входящих сообщений. Одно из них о пропущенном от Иры.

Родная… — вздыхаю, прикрыв глаза. Перезвонить тянет, но сейчас не время. Это может стать для неё подставой.

Штормит уже довольно прилично. Организм наконец получил свой шанс хоть немного расслабиться и использует его на полную. Мысли становятся вязкими, медленными, время перестаёт бежать с такой нереальной скоростью. Это моя передышка для восстановления сил, чтобы не рухнуть, не добежав сотню метров до финиша. Вот после сколько угодно. Наверное, я вырублюсь на пару суток, а пока вот так, в полусознательном, потому что думать всё равно надо, как бы вискарь сейчас меня не притормаживал.

Мирный усыпляюще-мягко клацает по кнопкам своего ноутбука. Глаза закрываются. Встряхиваюсь, пьяное сердце начинает колотиться быстрее.

— Паш, иди поспи, — не глядя на меня, бубнит Мир и тянется к своей кружке.

У нас там ещё что-то осталось. Чокаемся, допиваем. Морщусь от крепости, достаю сигареты.

— Форточку открой, — напоминает Мирный.

Поднимаюсь с табуретки, меня качает. Этот придурок сидит и ржёт. Швырнув в него зажигалкой, возвращаю себе равновесие и впускаю в квартиру вкусный морозный воздух. Затягиваюсь им вместо никотина.

— Держи, — Мир подходит к окну, подушечками пальцев разминая свою сигарету. Взгляд тоже плывёт, но в пределах разумного. У него явно со сном и питанием лучше, чем у меня.

Курим, глядя в стекло на свои отражения и светящиеся окна соседнего дома. С неба срывается лёгкий снежок. Застилает свежим слоем натоптанные за день дорожки, добавляя дворникам работы. Красиво, чёрт побери. Иру бы сейчас сюда. Свет вырубить, чтобы картинку не засвечивал. Поставить её перед собой, воткнуться носом в макушку и вместе смотреть на этот летящий снег. Несколько минут тишины и покоя. С ней. Потом бы я её долго целовал, поднял на руки и уложил спать рядом с собой, укутывая в свои объятия и защищая от этого грёбаного мира.

Думать об этом иногда физически больно, и я затягиваюсь крепче, чтобы погасить вылезающие непонятно откуда эмоции.

Блядь, мне кажется, я ни с одной женщиной не хотел просто стоять у окна и уж тем более просто спать. Даже не думал никогда об этом. От Ведьмы за рёбрами ломит всё время. Одно из немногих, что не поддаётся никакому контролю.

— Мирный, — хрипло зову друга.

— Чего тебе, пьянь? — ржёт он, втыкая бычок в пепельницу.

— Скажи, ты сегодня хотел трахнуть мою женщину? — смотрю на него через отражение в оконном стекле.

— Нет, — твёрдо отвечает он.

Мой внутренний радар тоже пьян, но явную ложь я бы всё равно почуял.

— Почему? Она же тебе нравится? — кручу в руке полупустую пачку «Русского стиля».

— Паш, вали спать, а, — снова настаивает Мирон.

— Не-е-ет, — качаю головой. — Мы с тобой этот вопрос не закрыли. Рустам вмешался.

— Потому что это твоя женщина, — выделяет Мир. — Знаешь, Паш, я мог бы быть более настойчивым. Я умею обращаться с женщинами. И свидание бы у нас состоялось, и секс оухительный. Только зачем мне женщина, которая как на мужика на меня смотрит только с одной целью?

— С какой? — меня покачивает. Сжимаю в кулаке пачку. Упаковочный целлофан сверку похрустывает, а картон скрипит. Швыряю её на подоконник и упираюсь в него ладонями.

— Помочь другому мужику, — усмехается Мирон. — От того, как вас штормит друг от друга, сносит всех в радиусе пары километров. Тебе на базе надо было мне прямым текстом сказать, что она твоя, и сейчас бы не было этой дерьмовой ситуации, Паш. Какого хера не сказал?

— Думал, смогу отпустить, а ощущение, что я чистого кислорода хапнул, только когда она вернулась в мою жизнь, хоть и так оригинально, и кислород оказался горячим. Но до этого херью какой-то дышал или не дышал совсем. Пиздец, да? — кошусь на друга.

— Не, нормально, — он хлопает меня по плечу. — У меня тоже так было. Только я перегорел дотла и покрылся внутри толстым слоем пепла. Хер знает, что теперь должно произойти, чтобы оно там опять разгорелось. А ты не перегорел. Не привык просто такое чувствовать.

— Я одиночка…

— Ты ещё и человек, Ворон. Забываешь, — друг хлопает меня между лопаток и возвращается за ноутбук. — Выражение такое есть, старое. Человеку нужен человек.

— Мне кажется, он во мне давно сдох…

Сажусь, кручу в руке пустую кружку. Глаза снова закрываются.

— Получилось, — голос Мирного заставляет проснуться.

— Чё там? — капитально торможу я.

— Ира всё сделала. Программа установилась, — раздражающе бодро сообщает друг.

— Какая прога? А, бля, с твоей флешки? — растираю ладонью лицо, чтобы проснуться.

— Слушай, иди уже спать! Бесишь только! — взвинчивается Мир.

Да, прав. Надо хоть на полчаса отрубиться, но тут до хрена важного происходит, и я упрямо сижу.

— Мля, не представляю я, как вы с ней уживётесь на одной территории, — вздыхает Мирный. — Ты жрал когда в последний раз, Ворон?

— Утром…

— Каким из? — хмыкает он и, оторвавшись от ноута, лезет в морозилку. Вынимает оттуда пачку пельменей, ставит кастрюлю с водой на газ и возвращается на своё место.

Время реально течёт иначе. Я никак не адаптируюсь и дёргаю друга:

— Мир?

— Не мешай, — просит он.

Он снова мерно щёлкает по кнопкам, а меня отрубает, но только на половину. Какой-то частью сознания я привычно нахожусь в реальности, пытаясь контролировать ситуацию. Теряю момент, в который меня отрубает. Чёрная дыра, лечу, и ни конца ни края.

Резко вздрагиваю за секунду до вибрации своего телефона.

— Нихуя себе, чуйка, — ржёт Мир.

«На громкую» — короткое сообщение на экране.

Следом звонок. Бросаю трубу на стол и, приняв вызов, врубаю громкую связь:

— В общем, предлагаю замутить совместный проект. Ты же шаришь в стройматериалах. Я нашёл каналы, через которые можно выгодно крутить бабло на этом рынке, — хорошо слышно голос Руса.

— На хрена это тебе? — не особо трезво интересуется Юнусом.

От его голоса у меня волосы встают дыбом по всему телу, алкоголь начинает выжигаться быстрее, а зубы сжимаются так, что их вот-вот переломает друг о друга.

— Ну, как тебе сказать. Типа семейного бизнеса, — объясняет Рустам. — Мы станем партнёрами. Видеться будем чаще, я с Иркой попробую помириться. У вас с бабками стабилизируется, может, она примет меня так.

— Да-да, примет, — уверенно заявляет Асад. — Если что, я помогу ей принять правильное решение. А на закуп бабло откуда возьмём? У тебя есть?

— Иначе я бы не пришёл, сам посуди. Заработал, а куда деть, не знаю…

— Что за дичь он несёт? — спрашивает Мир, давясь смехом, и поднимается, чтобы высыпать пельмени в закипевшую воду.

— Не знаю, но по ходу работает, — кривлю губы в злой усмешке.

Фоном появляется голос Иры. Уставший, родной до очередной ломки в моём чёрном сердце. Исчезает быстро, а меня злит от бессилия. От того, что я не могу сейчас рвануть и забрать её оттуда. Делаю всё, чтобы она не пострадала, чтобы эта мразь к ней больше не подошла, но мне всё время кажется, что недостаточно, что всех моих накопленных ресурсов мало.

Верь, блядь, в меня, Ведьма! Мне можешь пока не верить, мы потом с тобой этот вопрос обсудим. Но в меня верь, как в спеца, как в мужика! На войне это пиздец как необходимость. А у нас война, родная. Тихая, но опасная, с запахом крови, пороха и плачем осиротевших детей. Мне бы сейчас здорово помогло тупо взгляд какой-то тёплый, чтобы зарядить меня и вынести из моей пьяной башки всю эту ересь.

Мир бахает передо мной тарелку с горячими пельменями. Сверху накладывает сметану и втыкает в цетр вилку.

— Жри давай, — своеобразная порция заботы от друга. Вторую тарелку ставит рядом с ноутбуком и включает чайник.

Пялится опять в монитор. Хмурится. Между бровей залегает вертикальная морщинка.

— Кажется, я нашёл, — говорит скорее сам с собой, чем со мной.

— Схх, бля, — часто облизываю обожжённые пельменем губы. — Что там? — откладываю вилку.

— Иди сюда, — машет мне рукой.

Встаю у него за спиной. Вроде штормит уже не так сильно. Видимо, я успел поспать, хоть и урывками.

— Этот дебил всё почистил, но на уровне обычного юзера, а сеть, как говорится, помнит всё. Видишь, — тыкает мне пальцем в экран. — Вот оплата счёта на имя бабы. Походу, та самая женщина, которую нашёл Рустам.

— И что там? — спрашиваю у друга.

Нет, мозг всё же ещё буксует. Щёлкает чайник, Мирный отвлекается, чтобы сделать нам кофе. Ставит передо мной кружку и кивает на остывающие пельмени.

— Ешь. Толку с тебя, если ты завтра падать начнёшь, м? — в Мире включается та самая «наседка», что выхаживала меня, пока я пытался сдохнуть после ранения на промзоне.

— Никакого, — вздыхаю, закидывая в рот чисто холостяцкий ужин и запивая его растворимым кофе.

— А у нас тут интересное, — прожевав очередной пельмень, сообщает Мирон. — Аренда банковской ячейки. Думаю то, что нам надо, находится именно там.

— Достать сможешь?

— Обижаешь… Но это не всё. Минуту… — задумчиво грызёт зубчик пустой вилки. — Есть! Я вскрыл облако, оно на эту же бабу.

— И чего там? — делаю ещё пару глотков кофе.

— Сейчас посмотрим. Как я и говорил, — хмыкает он, тыкая вилкой в пустую тарелку. Ржём как два придурка.

Нервы, мать их! Нервы, они не железные…

— Оу, — кривится он. — Короткие видосы. Беременной девочке угрожаете, мужику глотку перерезаешь. Эффектно, но ракурс так се. Ты же знаешь, кто попарацци?

— Знаю.

— Про Серпа тут пара фоток всего. Неудобно ему было? — смотрит поверх монитора Мир.

— Да, там хер скроешься, — подтверждаю.

— По Грановскому ещё доки, — Мирон продолжает изучение материала. — С последнего тендера. Имена. Полагаю, тех, с кем Руслан Аркадьевич завязан. Фотки его сына. Хм… колоритный парень. Он реально весь забитый татухами? — друг снова поднимает на меня взгляд.

— Почти, — усмехаюсь, вспоминая нашу ходячую «картинную галерею», по имени Назар Грановский.

— Ещё доки… но тут неинтересно. Ира, Егор с пацанами у школы. Нах ему фотки собственного…

— Моего! — рычу я.

— Ну да, твоего сына. И тогда всё на места встаёт сразу, — кивает Мир. — Он их слить кому-то хочет. Мразь.

— Так, всё, я поехал, — поднимаюсь.

— Куда? — Мирный тоже встаёт, преграждая мне выход с кухни.

— Иру надо срочно забирать оттуда и увезти вместе с детьми в безопасное место, — говорю ему то, что ещё в тачке обсуждал с Рустамом. — Помнишь, мы пацана из моей стаи и его девушку прятали в домике в горах? Ты отвозил их тогда.

— Помню.

— Было бы идеально, согласись? — задумчиво прислушиваюсь к собственной интуиции. Она опять мигает в моей голове красной кнопкой. — Нет, — тут же отрицаю. — У меня дом есть в закрытом посёлке. Про него никто не знает. Для них строил. Туда можно.

— Угу, и мигалку ещё на башку нацепи, — смеётся друг. — Ты и так просвечиваешься со всех сторон. Только идиот не догадается, кого и куда ты прячешь. Подставишь обоих.

— Согласен. Предлагай. Ты же у нас спец в укрывательстве свидетелей, а я сегодня бухой…

— Я предлагаю тебе такой вариант. Рус ещё потянет время у Асада. Подпоит его на крайняк.

— Фила за Егором отправлю, — но даже бухой, я умею складывать пазлы. — Медведя за Дуней отправим. Он с ней точно договорится.

— Отлично, — соглашается Мирон. — Я с утра рвану в банк, где находится ячейка. А ты останешься здесь и будешь ждать Иру. Она придёт на следующий сеанс массажа…

— … и я её больше не выпущу.

— Да, у вас дня три будет здесь, пока я в тот город сгоняю, где сейчас живёт женщина Юнусова, и всё там решу. Тихо посидите, заодно решите уже, в конце концов, все свои траблы. Надеюсь, моя квартира после этого уцелеет. А сейчас валим спать, Паш. У тебя глаза уже стеклянные.

— Угу, — киваю ему, а сам сижу ещё пару минут, пока снова не начинает отключать. Горячая еда побеждает растворимый кофе, и я, встряхнувшись в очередной раз, сваливаю на выделенный мне диван.

Долго смотрю в экран телефона и, уже в который раз за сегодня отключаясь, отправляю Ире самое дурацкое, но искреннее сообщение: «Ведьма, ты самая несносная женщина на свете. Моя…»