Глава 69

Ворон

Подхожу к Егору. Беру двумя пальцами за подбородок и мягко повернув его голову к свету, ещё раз рассматриваю «боевую» мальчишескую травму. Прилично приземлился. И штормит парня малость.

Хмыкнув, взъерошиваю его тёмную чёлку.

— Нормально всё будет. Пойдём, помогу тебе.

— Я сам могу.

— Пошли, пошли, — подталкиваю сына в плечо. — Мать напугал.

— Случайно вышло, — гундосит Егор. — Стоя съезжал, ну и равновесие потерял, когда уже сделать ничего было нельзя. Вписался в это дебильное дерево! — злится он. — Как урод теперь на все праздники.

— За всё в этой жизни приходится платить. Урок усвоен? — вхожу за ним в его комнату.

— Да, — стягивает с себя верхнюю одежду.

— Перед мамой извинись завтра. Поднимай руки, — очень аккуратно снимаю с него грязную футболку.

Штаны он расстёгивает сам, я лишь помогаю снять, чтобы сын не наклонялся. Расстилаю ему постель и жду, пока уляжется. Гашу весь свет, оставляя только ночник на тумбочке у кровати.

— Сейчас воды тебе принесу. Есть хочешь?

— Нет. Можешь дать пульт от телека? Он там, на столе, — указывает рукой.

— Тебе нагрузки на глаза и голову сейчас ни к чему. Врач сказал, нужен покой. Сотрясение, Егор, оно в любом случае сотрясение, даже если лёгкое. Попробуй поспать без гаджетов сегодня. Если ночью усилится головная боль или чувствовать себя будешь хуже, не вставай, просто набери меня. Я телефон в машине зарядил. Рядом будет.

Иду к двери, слушая как он недовольно сопит. Всё равно вырубится сейчас. Сам испугался, да и обкололи его всякой полезной химией.

— Пап, — шурша одеялом, хрипло зовёт сын. — А у вас с мамой точно всё хорошо?

Грустно улыбнувшись, разворачиваюсь к Егору. Приподнявшись на локте, он смотрит на меня обеспокоенным взглядом.

— Нам с твое й мамой нужно время. И всё обязательно будет хорошо, — не собираюсь лгать ему. Он внимательный, взрослый парень и всё прекрасно понимает.

Кивает. Тут же морщится и со стоном укладывается на подушку. Возвращаюсь к кровати, поправляю ему одеяло и провожу пальцами по волосам.

— У меня нет никого дороже вас, — тихо говорю сыну. — Спокойной ночи.

— Спокойной ночи, — шёпотом отвечает он.

Выхожу в коридор и тут же стучу в соседнюю дверь. Дуня высовывает нос из своей комнаты.

— У тебя всё хорошо? — интересуюсь у девочки.

— А у тебя? — она открывает дверь шире и складывает руки на груди.

— Так заметно, что не очень? — улыбаюсь ей.

— Есть немного. Я сейчас переоденусь и разогрею тебе ужин.

— Я не хочу есть, — у самого башка болит от этого тяжёлого дня, от нескольких выпитых стопок, от дебильной ситуации с телефоном.

Я очень редко оказываюсь без связи. Обычно хотя бы один из двух телефонов всегда включен. Но рабочий я на кладбище специально не брал, а личный, чёрт бы его побрал! Личный просто не выдержал мороза, а я даже не подумал. Похороны, слёзы… последнее, что в этот момент пришло бы мне в голову, это проверять зарядку в мобильном.

Тупая случайность на фоне последних двух месяцев, но так хорошо показала, где у нас с Ирой всё рвётся.

— А я старалась, — обиженно бубнит Дуня. — Специально тебе оставила.

— Уговорила, — смеюсь я.

Она греет для меня две котлеты, вместо гарнира выкладывает в тарелку остатки салата. Отлично, меня всё устраивает, аппетит всё равно на нуле.

Дуня садится напротив и смотрит, как я ем. Хвалю её, ведь действительно вкусно. Хватается за тарелки, чтобы помыть.

— Иди спать, я сам тут разберусь, — отсылаю её.

— Уверен? — хмурится девочка.

— Абсолютно. Иди.

Дуня уходит, а я не загружаю тарелки в посудомоечную машину. Мою их под краном, задумчиво глядя в стену.

Хреново всё вышло. Ирино: «Мой сын в больнице» застряло в груди как девять грамм свинца. Никак она меня за эту границу не пускает. В её подсознании мы ещё не семья.

Выставив посуду на сушилку, спускаюсь в оборудованный спортивный зал. Знаю, что отсюда наверх ничего не долетит, но дверь всё равно закрываю. Наконец снимаю с себя пиджак и чёрную рубашку. Сжечь хочется их на хрен!

Обувь врезается в стену. Туда же кидаю носки. Включаю музыку потяжелее и с ноги ударяю по тренировочному манекену для рукопашки. Удар за ударом, пытаюсь победить не внешних врагов, а своих собственных, внутренних.

Перехожу к боксёрскому мешку и срываюсь на нём, злясь на всю эту дурацкую ситуацию.

Я же рядом, родная! Всегда! Даже когда нахожусь на расстоянии. Но тебе ведь так не нужно. Сегодня я должен был быть рядом физически. Не сдержал слово, не вышел на связь, и ты там одна рычала на врача, как волчица, испугавшаяся за своего волчонка.

Я люблю тебя, женщина! И сын наш! Его я тоже люблю. Завтра с Филом увижусь, передам ему дела на праздники, и мы уедем. К чёрту от всего и всех. Будем разговаривать, пока ты не услышишь меня, пока не поверишь…

Кожа на костяшках трескается до крови, руки начинают скользить. Лёгкие горят уже. Останавливаюсь, сажусь на пол, дышу и смотрю в стену. По коже мурашки от озноба. Пот испаряется, снижая температуру. Голова так и не прошла, и музыка начинает бесить.

Вырубаю всё. Накинув пиджак на плечи, босиком выхожу на крыльцо и вставляю в губы сигарету. Подняв взгляд к небу, прикуриваю, крепко затягиваюсь до покалывания во всём теле и лёгкого шторма в голове. Ко мне подходит старый друг — рыжий пёс, подобранный тогда во дворе. Охрану попросил привезли. Говорят, наших ротвейлеров строить пытается.

— Молодец, — глажу его по холодной шерсти.

Он садится рядом со мной и тоже куда-то смотрит, дёргая носом и иногда фыркая.

Приходить домой к шести у меня точно не выйдет. Может, к восьми? И мы будем ужинать все вместе. Можно попробовать. Но сначала отпуск, потом, если Фил справится с делами за время моего отсутствия, я уйду в свой бизнес. Закрепимся, Егора подтяну. Уверен, ему понравится иметь именно свои заработанные деньги. Это что-то про наше, чисто мужское. Наверное, гордость.

Ещё несколько раз покрутив в голове план, который я обдумываю в последнее время всё чаще, возвращаюсь в дом, останавливаюсь перед мигающей нарядной ёлкой. Мой первый настоящий Новый год с семьёй…

Интересно, если я куплю Егору мопед для езды по посёлку, как быстро Ведьма меня четвертует? На эту «пипетку» сейчас тоже придумали права, но у нас здесь ментов нет, только ЧОП и личная охрана в домах.

А Дуне?

Хмыкнув, подхожу ещё ближе к ёлке. От неё приятно тянет хвоей. Вдыхаю глубже в себя этот запах и касаюсь блестящего шарика, висящего на ближайшей ветке. Он закручивается на нитке, переливается в свете гирлянды.

Что же подарить этой девочке? Наверное, лучше спросить у неё.

На душе только всё равно не празднично. Сложный день, тяжёлый вечер.

Поднимаюсь в нашу с Ирой спальню. Сначала ухожу в душ, после ложусь и осторожно обнимаю свою женщину, чтобы не разбудить.

— У нас всё будет хорошо, — едва слышно шепчу ей в волосы. Согреваюсь, и глаза закрываются, а открываются от чёткого осознания, что в постели я один.

Сажусь, оглядываюсь. Сердце в груди колотится в панике, и дебильная мысль в башке: «Сбежала?».

Быстро натягиваю домашние спортивные штаны и спускаюсь вниз. Ориентируясь на голоса, оказываюсь на кухне и выдыхаю, прислонившись плечом к косяку. Тут…

Ебанулся ты, Ворон. Тебе тоже пора в отпуск.

— Ты чего? — Дуня ставит на стол тарелку с хлебом.

— Всё нормально, — успокаиваю её. — Ир, — подхожу к ней, обнимаю и через плечо заглядываю в кастрюлю с нашим завтраком, — у нас же всё хорошо?

— Да, — тихо отвечает она.

— Егор ещё спит?

— Нет, — снова односложный ответ.

— И-ра, — рыкнув, разворачиваю её к себе. Смотрит на меня своими красивыми болотными глазами, а там бездна, но меня в неё не впускают. — Ир, что происходит, а?

— Ничего, — она пожимает плечами и отводит взгляд к окну. — Позови сына завтракать.

— Сейчас, — прижимаюсь губами к её щеке. Ноль реакции.

Да блядь!

Так, стоп. Выдыхаю…

Ухожу наверх. Сначала к себе, чтобы умыться и нормально одеться. Затем к сыну. Стучу в дверь.

— Скоро приду, мам! — возмущается сын.

— Это папа, — улыбаюсь. — Давай спускайся. Тебя ждут.

Девочки уже за столом. Дуня уплетает кашу, Ира обеими ладонями обняла кружку с чаем и прижала её к губам. Задумчиво застыла, глядя в одну точку. Кладу ладони ей на плечи, целую в макушку. Никакой отдачи, между нами словно снова стена, и она становится всё толще.

Сажусь напротив неё. Есть не хочется, мне хватает её настроения. Оно встаёт костью в горле, и туда больше ничего не протолкнуть.

Егор присоединяется к нам только минут через пятнадцать. Волосы влажные после душа, выглядит сегодня получше, если не считать расплывшихся под глазами синяков.

— Чего так долго? — повернувшись к сыну, спрашивает Ира. Он ищет, чтобы ей ответить, но она тут же задаёт следующий вопрос. — Как твоя голова?

— Всё отлично, мам. Можно я поем? — берёт с тарелки бутерброд с маслом и сыром, а Ира снова замолкает.

После завтрака дети расходятся по комнатам. Я ловлю свою женщину в объятия и прижимаю ягодицами к раковине.

— Ну я же извинился, — целую её в щёку, решая, что с Филом мы можем договориться и по телефону.

— Я простила. Отпусти, мне со стола надо убрать, — упирается ладонями мне в грудь.

— Я сам сделаю.

— Ладно, — кивает она и уходит, оставив меня на кухне одного.

Мля, и как достучаться?!

Встряхнувшись, заказываю для неё большой букет цветов. Не для того, чтобы подмазаться. Пусть улыбнётся. И она даже улыбается, но так, что меня снова морозит.

До конца дня вот так. Если бы не дети, я бы подумал, что мы в склепе.

Ира подпускает меня к себе ночью, но я быстро ощущаю, что ничего не выйдет. Не хочет она. Пиздец какой-то!!!

Ухожу молотить грушу, потому что нервы звенят от ситуации, которую я не могу решить. Все другие, блядь, могу! Одного из опаснейших террористов замочили, а со своей женщиной ни хера не получается!

Курю до жжения в лёгких. Сука, до тошноты! Не помогает. И спать тоже не помогает, потому что утром мне не отвечают на поцелуй, хотя очень старательно делают вид, что это не так.

И день проходит как предыдущий.

— Ир, ну что не так? Скажи мне, я…

— Все так, — перебивает она, укладываясь в кровать. — Завтра праздник, я хочу выспаться.

— Конечно, — целую её в щёку, поправляю одеяло и выхожу на улицу. Мороз градусов пятнадцать. Только мне не холодно, потому что внутренности горят, а в отношениях у нас какой-то треш.

Я физически ощущаю, как пропасть между нами увеличивается, но совершенно не понимаю, как это остановить. Ира больше не разговаривает. Односложные фразы и глупые отмазки не считаются за нормальный разговор. Ведьма наглухо от меня закрылась. Как туда пробиться?

Да, я накосячил, но всё ведь можно исправить. Я хочу исправить!

Может, сам праздник нам поможет?

Мы с Псом снова долго сидим вдвоём на крыльце, пока у меня не деревенеет задница. Бля, да у меня даже мысль появляется тормознуть сегодня на диване, раз в спальне меня не ждут, но я тут же гашу в себе этот юношеский всплеск и поднимаюсь к Ире. Хер я её оставлю! Обещал быть рядом? Я буду рядом!

Спать только не выходит. Всякая муть в голову лезет. Я лишь Иру крепче к себе прижимаю, чтобы чувствовать, что она здесь.

Очередное утро режет мне глаза ярким светом. Тёплые губы касаются щеки. Да ладно? Ещё не веря, что моё наказание закончилось.

— Сколько на часах? — никак не пойму по освещению.

— Одиннадцать уже, — отвечает Ира.

Сажусь, прикрывая утренний стояк одеялом. Ловлю Ведьму за руку, подтягиваю к себе и прижимаюсь щекой к груди. Она гладит меня по волосам. От неё уютно пахнет едой. Я бы заказал, но девчонки всё же решили готовить сами. Говорят, так вкуснее. Согласен. Даже если это будет простая яичница, приготовленная руками моей женщины, это будет вкусно и празднично.

Весь день у нас суета. С одним из охранников перетаскиваем большой стол из столовой в гостиную, чтобы сидеть у ёлки. Егор помогает со стульями. Справившись с салатами, девочки показывают нам свои новые платья.

— Очень красивые, — говорю им правду. — Самые!

За окном темно уже. Слышны взрывы фейерверков и петард. Егор с надеждой смотрит на мать. Ему тоже хочется пойти и что-нибудь бахнуть. Мы закупились.

— Только очень осторожно, — наказывает Ира, и детей сдувает на улицу.

Пользуясь моментом, обнимаю её, собираясь поцеловать, но телефон, который теперь даже в домашних штанах лежит в кармане, начинает настойчиво звонить.

— Чёрт… — закатываю глаза. — Перезвонят, — склоняюсь к губам своей Ведьмы.

— Возьми, — увернувшись от поцелуя, говорит она.

— Не хочу.

— Паш, всё равно же будет звонить, — хмурит брови. — Ответь.

Вынимаю трубу из кармана. Смотрю на экран и усмехаюсь. Эти точно будут, пока не отвечу.

— Да, Назар. Слушаю. Что у вас случилось?

Я с ними со всеми скоро буду с белой башкой ходить!