13. День седьмой. О способах извиняться и искать компромиссы

Юля сидела на кровати, продолжая сжимать в руках одежду, и смотрела прямо перед собой. Внутри было пусто, вплоть до головокружения, — ни одной мысли, только небывалая лёгкость. Губы слегка пульсировали, и только спустя несколько минут Юля поняла, что улыбается, хотя понятия не имела, почему. Никита её всё-таки поцеловал! Просто думать об этом было невероятно! Но следующей мыслью стало: и что дальше? Как теперь выстраивать отношения, как себя вести? Сделать вид, что ничего не произошло и с замиранием сердца ждать новой попытки сблизиться? А что потом? И будет ли вообще это «потом»? Если она сейчас ответит на его предложение, то, во-первых, сама же перечеркнёт всё, что говорила ранее. А во-вторых, что делать, если она всё же влюбится в него? Юля нахмурилась и прислушалась к себе — да, сердце замирало и сладко ныло, стоило подумать о Никите. В голове царил полнейший хаос, мысли перескакивали с одной на другую, время шло, а ответа не находилось. Неизвестно, сколько бы она просидела так, пялясь на стену, но тихий стук в дверь прервал неконтролируемый поток сознания.

— Юля, — тихо и, показалось, робко, сказал Никита, — там ужин привезли. И, — секундная пауза, — нам надо поговорить.

По спине пробежал холодок, руки задрожали, и злополучная одежда снова упала на пол. О чём он хочет поговорить? И сможет ли она ему отказать, если он будет настаивать? Принял ли он её просьбу всерьёз, или уверен в себе и своих силах настолько, что постарается уговорить и сломить и без того слабое сопротивление? Тяжело вздохнув, Юля посмотрела на Ленни, который, совершенно не разделяя метаний хозяйки, удобно устроился под боком и намывал свой живот. Вот кому всё нипочём, главное, чтобы она была рядом! Пригладив волосы, Юля поднялась и, кивнув сама себе, решительно вышла из спальни. И резко остановилась, глядя на огромный букет розовых и белых тюльпанов, который, улыбаясь, держал в руках Никита.

— Не знал, какие ты любишь, — словно извиняясь, сказал он, протягивая цветы, которые Юля машинально взяла. Никита замялся, взгляд промчался от её глаз до левого плеча и обратно. — Прости, — серьёзно сказал он. — Я не должен был так себя вести. И ты была совершенно права в том, что ударила. Заслужил.

— Я… — Юля кашлянула. — Я тоже хотела извиниться, потому что это всё вышло машинально, и…

— И на самом деле ты не хотела меня бить? — хитро улыбнулся Никита, но, заметив смущение, тут же добавил: — Предлагаю сделать вид, что ничего не произошло. Или хотя бы попытаться. Согласна?

— Да, — кивнула Юля. — И знаешь, — она зарылась с головой в цветы и глубоко вздохнула, — ты угадал, я очень люблю тюльпаны.

— Рад, что угадал. Они ведь на тебя похожи. С виду простые, но умеют удивлять.

— Спасибо, что не одуванчики или репейник, — беззлобно усмехнулась Юля.

— Одуванчики в апреле даже мне найти проблематично, разве что пойти в лес и поискать Двенадцать месяцев. — Никита смерил её долгим нечитаемым взглядом и, коротко вздохнув, добавил: — Поставь в вазу, воду я уже набрал.

«Каждый день, как на вулкане», — думала Юля, задумчиво пережёвывая судака под сливочным соусом. От напряжения к расслабленности и обратно, в напряжённую тишину, полную своих и чужих мыслей и попыток понять, что же, чёрт возьми, с ними происходит! Сделать вид, что ничего не было. Легко сказать, а вот сделать что-то не получается. Она честно пыталась смотреть в телевизор, но не могла не чувствовать его тепло совсем близко, всего в нескольких сантиметрах. Не слышать каждый его вздох, не замечать, как он нервно прокручивает вилку, пустыми глазами уставившись прямо перед собой.

— Скажи, — заговорила она, чтобы хоть как-то разогнать гнетущую тишину. — Если ты не смотришь телевизор и не ходишь в кино, где смотришь фильмы? Или тебя это не интересует?

Никита молча поднял глаза к потолку, вынуждая сделать то же самое, и перед рядом ламп Юля разглядела чёрную узкую полоску экрана для проектора.

— Всё дома, — одними губами улыбнулся Никита. — Не надо далеко ходить. Предпочитаю наслаждаться хорошими фильмами в одиночестве.

— Ты вообще, как я погляжу, любишь быть один. Зачем тогда ходишь в клубы?

— Поддержать иллюзию обычной жизни. — Никита пожал плечами. — Сбежать от мыслей. Забыться. Да мало ли, от чего ещё люди ходят туда, где музыка заглушает голоса в голове? Невозможно постоянно быть одному, так и до безумия недалеко. Но обычно я стараюсь находить забвение в работе. Командировки отвлекают намного лучше.

— У меня много друзей осталось дома, — медленно проговорила Юля. — Поначалу скучала невероятно. Потом стало легче. Сейчас… Списываемся раз в неделю — и то хорошо. У каждого своя жизнь.

— У каждого своё понятие полноценной жизни, — тихо ответил Никита. — Для меня счастье в работе. А для тебя?

— Не знаю. — Юля ответила предельно честно. — Когда-то я мечтала о семье, детях. Потом — о карьере. Я по-прежнему хочу добиться многого, но понимаю, что для следующего шага пока не доросла.

— Почему?

— Наверное, потому что увидела, как ты работаешь, — с тихим смехом ответила Юля. — Это не комплимент, мне действительно до тебя ещё расти и расти.

— И опять не комплимент, — с преувеличенным сожалением вздохнул Никита. — Дождусь ли я когда-нибудь от тебя тёплого слова?

— Даже и не зна-аю, — протянула Юля, демонстративно окинув его взглядом.

— Неужели я не заслужил хотя бы одного словечка? Крохотного такого?

— Как мой мозг? — мстительно напомнила Юля.

— У тебя огромный мозг, — Никита честно распахнул глаза. — Потрясающий. Просто мега-мозг! У китов мозг меньше, чем у тебя! — Он замолчал на секунду и доверительно сообщил: — Ты очень умная.

— Вот интересно, как тебе это удаётся? — Юля поднялась и начала убирать тарелки в раковину.

— Что именно? — невинно хлопнул глазами Никита.

— Говорить комплименты, превращая их в насмешки?

— Никаких насмешек, ты что! — он обиженно надул губы, и Юля не смогла сдержать улыбку. Как ни крути, а Ливарский мог, если пожелает, быть крайне обаятельным. — Твоя идея с Уорхолом действительно потрясающая. И готовишь ты прекрасно. И выглядишь — тоже. Когда, — он подмигнул, — начинаешь за собой следить. Ай!

Он увернулся от брошенной тряпки и на миг скрылся под стойкой. Юля упёрла руки в бока, ожидая, пока он вылезет, но Никита не спешил. Она уже собралась заглянуть за стойку, когда что-то обхватило её щиколотку, заставив испуганно взвизгнуть.

— И щиколотки у тебя просто загляденье, — хмыкнул Никита, растянувшийся на полу. В его глазах плясали искры смеха, но стоило Юля пошевелиться, как он тут же разжал руку и поспешил выбраться из-за стойки.

— Ладно, — вздохнув, он поднял руки вверх. — Прости. И просто перестань воспринимать каждое моё слово в штыки.

— У тебя красивые глаза, — угрюмо сказала Юля, на всякий случай отступив к раковине. Но Никита не спешил обходить стойку, напротив: сел и положил подбородок на сцепленные в замок ладони.

— Продолжай, — почти промурлыкал он, и от одного тембра его голоса по спине пробежали мурашки.

— Цвет красивый. Тёмно-зелёный с карим. Удивительное сочетание.

— Вот видишь, можешь же, когда захочешь. — Улыбка Никиты стала ещё шире, и сейчас он больше всего походил на Чеширского кота.

— Да ну тебя! — окончательно смутилась Юля и отвернулась к посуде. Пока она её мыла, Никита не двигался с места, но потом взял полотенце и встал рядом, принимаясь вытирать тарелки.

— Ты мне нравишься, — наконец тихо произнёс он, избегая встречаться взглядом. — Но я не сделаю ничего, что может тебя смутить. Особенно, если я по-прежнему тебе неприятен.

— Ты мне не неприятен, — в тон ему ответила Юля, протягивая чистые приборы. — Просто вся эта ситуация… Этот карантин, вынужденная изоляция, игры в царя горы… Я запуталась. — Она подняла на него глаза, взглядом умоляя понять.

— Первая неделя прошла под знаком войны, — улыбнулся Никита, откладывая полотенце и вилки с ножами в сторону и протягивая руку. — Осталась вторая. Мир?

Юля решительно пожала его руку и торжественно кивнула:

— Мир! — А теперь, может, мы посмотрим то, что выберу я, а не твои сериалы про ментов?

— Ненавижу сериалы про ментов, — со смехом сказала Юля. — Поэтому полностью полагаюсь на твой вкус.

Вскоре они уже сидели на диване, и Юля зачарованно наблюдала, как медленно спускается вниз экран, гаснет свет, и появляется заставка.

— «Начало»? Серьёзно?

— Я мог бы поставить «Секс по дружбе», но боюсь, ты восприняла бы это превратно. Что-то имеешь против Ди Каприо?

— Наоборот — обожаю его фильмы!

Юля принялась с воодушевлением рассказывать, как радовалась, когда он получил Оскар, а Никита в очередной раз похвалил себя за находчивость, весь фильм тайком за ней наблюдая. За тем, как закусывает губу в особо напряжённых моментах, как восхищённо распахивает глаза, и как они сияют, отражая свет. Он мог бы смотреть так на неё весь вечер, пользуясь темнотой и тем, что она сидит близко, почти касаясь коленом его ноги.

Любовь с первого взгляда существовала, это Никита знал совершенно точно. Именно так он и влюбился в Алину, встретив её в коридоре универа. Увидел и больше не мог отвести глаз. Она разом заполнила всё, стала воздухом, едой, водой, смыслом жизни. Поэтому так тяжело было принять её выбор и отпустить. Не преследовать, не умолять вернуться, не говорить, что простит. Пришлось вырвать её из сердца и оставить в нём кровоточащую пустоту, которую, казалось, ничем не заполнить. Но сейчас, глядя на Юлю, Никита с удивлением осознавал, что воспоминания об Алине уже не приносят такой боли. Прошлое не исчезло, не забылось, но будто кто-то притушил свет, и очертания предметов стали размываться.

С Юлей с самого начала было непросто, но именно то, как она медленно раскрывалась, заставляя себя увидеть, вызывало жгучий интерес. Что ещё она прячет под своей мнимой самоуверенностью? Хотелось узнать её ближе, раскрывать, как новую интересную книгу: страница за страницей. Она буквально встряхнула его жизнь, перевернула с ног на голову и заставила взглянуть на себя по-новому.

Конечно, он сказал, что не притронется к ней, пока сама не попросит, но никто не мог запретить думать. И вспоминать, как она ответила на его поцелуй. Те несколько секунд всколыхнули такой ворох чувств, что поначалу это даже напугало. Всё то время, что Юля провела в спальне, он бродил по гостиной, как тигр в клетке, пытаясь угомонить не в меру разбушевавшиеся гормоны. Как можно быть такой обольстительной, не прилагая при этом особых усилий? Стоило извиниться за внезапный порыв, но Никита признавал, что хочет не извинений, а совершенно другого. Даже сейчас, сидя так близко, он с трудом сдерживался, чтобы не попытаться снова её поцеловать. Но слово, данное самому себе, нерушимо — этому тоже в своё время научил отец. И пусть хоть наизнанку вывернет — пока Юля не попросит, он не сделает первый шаг.

— Вот мы и сходили в кино, — улыбнулся он, когда начались финальные титры.

— Знаешь, сколько раз смотрю, столько раз думаю — он во сне остался, или вернулся в реальную жизнь?

— Мне кажется, что если это сон, то слишком приятный, чтобы просыпаться. Кстати, о сне. — Никита оглянулся, намекая на то, что они сидят на его кровати. — Завтра на работу, не забыла?

— Забудешь тут, когда начальство под боком, — проворчала Юля, подхватив Ленни, который пробрался к ней на колени примерно на середине фильма.

— Начальство и так устроило тебе два выходных, а ведь могло бы заставить работать.

— Могло бы. — Юля вздохнула и посмотрела на Никиту — нет, сейчас он совершенно не вызывал благоговейного трепета подчинённого перед начальником. Зато успешно вызывал трепет иного рода, который рассыпался по телу, вызывая тепло. Юля поднялась, держа кота подмышкой и поблагодарила за вечер. Брови Никиты взметнулись вверх, он многозначительно улыбнулся и склонил голову набок.

— Эта благодарность применима ко всему вечеру, или только к ужину и фильму?

— Не скажу, — вернула улыбку Юля.

— Женщина-загадка.

— Вот и разгадывай, у тебя вся ночь впереди.

— Боюсь, такие загадки в одиночку не разгадываются. — Никита сверкнул глазами. — Если бы ты помогла, дело пошло бы гораздо быстрее…

— Ну уж нет. Завтра на работу, сам же напомнил.

— Тогда спокойной ночи. — От его низкого голоса по спине побежали мурашки.

— Спокойной.

Юля прикрыла за собой дверь и посмотрела на одежду, продолжавшую лежать на полу. Взгляд зацепился за домашние штаны, любимые, уютные и растянутые. Может, пришла пора избавиться от них и выбрать более подходящую одежду для дома? Переодевшись в пижаму и ожидая, пока Никита освободит ванную, Юля полезла в интернет, твёрдо решив заказать пару стильных домашних комплектов, не уставая удивляться тому, сколько вариантов можно найти, не жертвуя удобством и при этом не превращаясь в бомжа-хипстера. Жизнь определённо требовала перемен, и начинать эти перемены надо было с себя!

Вода в ванной всё ещё шумела, когда Юля вышла из спальни и вспомнила о цветах. В вазе они были ещё тяжелее, пришлось бережно прижать её к животу обеими руками и осторожно идти к спальне, боясь оступиться ненароком. Когда Никита вышел, в гостиной уже было пусто, а отсутствие букета тут же бросилось в глаза. Она решила поставить их рядом с кроватью, чтобы любоваться? Можно ли считать это хорошим знаком?

Юля прошмыгнула в ванную, и Никита не смог сдержаться, проводив заинтересованным взглядом голые ноги, мелькнувшие из-под халата. Да уж, эта неделя определённо обещала стать его личным адом, отсчёт которого начался с сегодняшнего дня…