‍​ ‌ ‌ ​ ​ ‌ ‌ ‌ ​ ​ ‌ ​ ‌ ‌ ​ ‌ ​ ​ ​ ‌ ​ ‌ ‌ ‌ ​ ‌ ‌ ​ ​ ​ ‌ ‌ ​ ​ ‌ ‌ ​ ‌ ​ ‌ ​ ​ ​ ‌ ​ ‌ ‌‍10

Резко сев, я поняла, что задремала. А когда взгляд мой упал за окно, выяснилось, что проспала я до утра. Солнце, поднявшееся над пролеском, уже добралось до комнаты, и на полу был яркий отсвет, в котором танцевали крохотные пылинки.

Растерев лицо, поднялась на ноги и осмотрелась, словно рассчитывала увидеть, что всё закончилось, и я перенеслась обратно домой. Не закончилось. Я так и находилась в доме Ледова.

Прислушавшись к звукам, услышала тихие голоса внизу. Безумно хотелось в душ, но тогда мне бы пришлось взять рубашку Глеба и расхаживать в ней по дому, а это было выше моих сил.

Дверь в комнату оказалась незаперта. Я вышла из спальни и сразу же остановилась, вновь чутко вслушиваясь в то, что творилось внизу. Но разобрать хоть что-то не смогла, поэтому мне пришлось отправиться на первый этаж. Во-первых, я уже безумно проголодалась, во-вторых, собиралась выяснить, что же Ледов будет делать дальше с моим пребыванием в его доме.

О том, что испытывали в данный момент мои родители, я старалась не думать.

На кухне обнаружились Маруся и незнакомая женщина, которые о чём-то переговаривались вполголоса. Застыв в дверях, незамеченная ни дочерью Ледова, ни её собеседницей, я некоторое время подслушивала их беседу.

— Французский тоже очень важен. И сольфеджио. Ты же знаешь, что твоя мама увлекалась музыкой? — говорила женщина, пока Маруся хмурилась.

— Знаю, — буркнула она и отпила что-то из чашки. — Но мне это неинтересно.

— Ты даже не пробовала, — мягко улыбнулась женщина. — Вдруг тебе понравится?

— Не понравится. Мне это неинтересно, — откликнулась девочка, и через мгновение повернула голову в мою сторону. — Алёна! — воскликнула она и, соскочив со стула, бросилась ко мне.

Женщина вздрогнула, проследила за передвижениями Маруси, после чего свела брови на переносице.

Я же потрепала дочь Глеба по волосам и, когда она взяла меня за руку, последовала за ней.

— Папа сказал, что мне нужно проследить, чтобы ты поела! — воскликнула Маруся. Мы подошли к столу, за который девочка меня и усадила, а сама куда-то умчалась.

— Я Нина, няня Маши, — представилась незнакомка, и я кивнула.

А сама подумала, стоит ли мне отвечать взаимностью. Впрочем, Нина ведь вряд ли знала о том, что именно сделал Глеб, и почему я оказалась здесь.

— Алёна, — всё же ответила няне, и та улыбнулась.

Я же почувствовала себя неуютно. Не представляла, о чём можно было говорить с Ниной. Сказать ей, что меня держат здесь насильно, и просить о помощи? Не самый лучший вариант. Няня Маруси сочтёт меня сумасшедшей — это как минимум. Ну или просто сделает вид, что не поняла, о чём речь, чтобы только сохранить своё место.

— АльСанна сейчас тебя накормит! — возвестила Маруся, вернувшаяся обратно бог знает откуда. — Это наша кухарка, она очень вкусно готовит.

Девочка забралась на стул и, подперев кулачками подбородок, посмотрела на меня.

— Папа уехал и сказал, чтобы я тебя не будила, пока ты сама не встанешь.

— Хм, вот как? И когда он вернётся?

— Наверное, как и всегда — поздно вечером. — Маруся пожала плечами. — Он вообще очень много работает.

Прекрасно! Меня охватила злость. Значит, Ледов просто рассчитывал на то, что я просижу взаперти до момента, пока он вернётся? А как же то, о чём мы говорили с ним вчера?

— Доброе утро, — поздоровалась пожилая женщина, вошедшая в тот момент, когда я уже собиралась покинуть кухню и пойти выяснить, можно ли мне выйти из дома. Хотя, мало рассчитывала на это, но и бездействовать попросту не могла.

Передо мной оказался кофейник, чашка, тарелка с блинчиками, тосты, сыр, джем, фрукты. И всё это с такой ловкостью, будто еду доставал из шляпы фокусник.

— Это АльСанна, — представила кухарку Маруся. — АльСанна, а это Алёна.

— Я Александра Александровна, — тепло улыбнулась та в ответ. — Но этот пострелёныш зовёт меня АльСанной. Вы тоже можете звать меня так.

Я свела брови. Персонал, работающий на Ледова, совсем не соответствовал тому, каким для меня был хозяин этого жилища. Это понуждало постоянно быть начеку.

— А вы можете звать меня Алёной, — всё же откликнулась я, мысленно добавив про себя, что рассчитываю на то, что слишком долго лицезреть меня в доме Глеба им не придётся.

Желание съесть хоть что-то было таким сильным, что я не сдержалась — принялась за блины. Возможно и стоило объявить голодовку, но я уже понимала — долго так не вынесу.

Через несколько минут кухарка с няней вышли из кухни, и мы с Марусей остались вдвоём.

— Скажи… я тут услышала ваш разговор с Ниной, — начала я издалека, отставив чашку с кофе. — Вы говорили о твоей маме…

Я понимала, что эта тема слишком скользкая, и я ступаю по тонкому льду, но и сидеть сложа руки не желала.

— Да, о маме, — кивнула Маруся. Вроде бы восприняла мои слова спокойно, и я выдохнула с облегчением.

— Она любила музыку? — продолжила я расспросы.

— Да. У неё даже целая музыкальная группа была.

— Вот как? А название не скажешь?

— Ой… — дочь Ледова потёрла лоб, а я в очередной раз удивилась тому, насколько она порой ведёт себя по-взрослому. — Что-то с вареньем связано.

— С вареньем? — удивлённо вскинула я брови.

— Да. Точнее… с джемом! Вот. Но точно не помню.

Я кивнула, мысленно делая пометку, поискать в интернете, когда будет такая возможность, что-то о группе, связанной с джемом.

— А как мама погибла? — после некоторых раздумий, тихо спросила я, и даже губу закусила, ожидая ответа от Маруси.

И почти сразу поняла, что вот это как раз и было хождение по тонкому льду.

Дочь Ледова стала ёрзать на стуле, словно ей хотелось вскочить и сбежать, но она уговаривала себя остаться на месте. А по прошествии пары минут, обернувшись на дверь, ведущую в кухню, Маруся подалась ко мне и прошептала:

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍- Идём! Я кое-что тебе покажу!