Глава 11
— Красивый трек, правда?
— Да, классный.
Кирилл на чистом английском тянет строчку, а потом шутливо толкает меня кровать, нависая сверху.
— Эй, что ты делаешь? А если войдет мама?
— Не войдет, — мягко касается губами моих губ.
Поцелуи Кирилла как и он сам — утонченные, деликатные. Мне нравится с ним целоваться, но лежать вот так пусть даже на застеленной кровати и в одежде — не слишком воодушевляет. Потому что за те пятнадцать минут, что мы находимся в его комнате, тетя Таня успела войти дважды. И оба раза без стука.
И такое происходит не впервые. Вообще создалось ощущение, что она как будто хочет застукать нас на «горяченьком». Маринка смеется, что она просто желает воочию убедиться, что ее взрослый сын уже не девственник.
— Он не распакованный, говорю тебе. Будете открывать для себя новые горизонты одновременно.
У Маринки было уже два парня «в том самом смысле» и поэтому она считает себя гуру в любовных отношениях. Мне же, признаться, все равно, был ли у Кирилла кто-то до меня. Будет немного странно, если нет — Кир видный парень, неужели у него никогда ни с кем… С другой стороны, он всегда много времени уделял учебе, да и по природе своей немного застенчив. Так что ничего нельзя исключать.
А вообще, ну ее, эту Маринку, это же даже, наверное, хорошо, если у Кира еще никого не было. Я вот тоже «никогда и ни с кем» — и не стыжусь.
— Ты какая-то напряженная. Хочешь, закрою дверь на замок? — выдыхает Кирилл в мое ухо, и я отрицательно машу головой.
— Зачем? Мы же не делаем ничего предосудительного.
— Ну, пока да…
Парней, с которыми я целовалась было не слишком много, но скудного опыта хватает для того, чтобы заподозрить, что все-таки Маринка, скорее всего, недалека от истины. Он слишком часто дышит, вспотел, хаотично шарит руками по моим бедрам, не вызывая тем самым желание, а даже немного раздражая.
Под весом его тела тяжело, жарко, еще он переборщил с чесночными бутербродами. Короче, как-то это все…
— Кирилл, подожди, — пытаюсь увернуться. — Эй, полегче. Все-таки родители дома.
— Завтра два с половиной месяца уже как мы вместе, Маш. Я тебя люблю, ты же знаешь.
— Два с половиной месяца — это не так много, Кир. Куда спешить, — умудряюсь-таки все-таки из-под него выбраться.
Сажусь на край кровати, расправляя руками смятую юбку.
— Да и вообще, все должно быть не так. Сейчас даже не ночь, мама с папой за стенкой. И где мои лепестки роз? — пытаюсь все свести на шутку, но он, похоже, шутить не настроен.
— Я на тебя не давлю и не буду никогда давить, ты же знаешь. Но я для себя уже четко все решил, — глаза загораются. — Ну хочешь, я тебе предложение сделаю? Хочешь? Прямо сейчас!
— Боже, Кочетков, это на тебя так весна действует? — улыбаюсь, испуганно вопя про себя: «не хочу!». — Ты прямо как с цепи сорвался.
— Ну мало ли… Надо торопиться, а то вдруг уведут.
— Что-то не вижу толпы желающих.
— А Крюк этот?
Вспыхиваю.
— Если это шутка, то не смешная, — как же горят скулы. — И вообще… ему Маринка же нравится, забыл?
— Но на разговор он вызвал почему-то тебя.
— Ты что, реально думаешь, что я бы с ним?..
— Да шучу я, конечно, — Кирилл расплывается в улыбке и звонко целует меня в щеку. — Даже если бы ты ему и понравилась, ты бы в жизни с таким отбросом не связалась.
— Разумеется! Только… не Крюк, а Кнут.
— Делать мне больше нечего, как погоняло какого-то сторчавшегося придурка запоминать. Странно, что ты его помнишь, — брезгливо морщится Кир, а затем поднимается. Чистенький, холеный, в строгих брючках и фиалковой рубашке застегнутой на все пуговицы. — Давай Паоло Пеллегрино послушаем?
Киваю, ощущая, как изменилась атмосфера между нами. Стала какой-то напряженной. Или мне это только кажется…
Зачем он вообще этого Кнута вспомнил! И что за прозвище такое дурацкое — Кнут?
Меня воротит от него. А глаза так вообще вселяют дикий ужас! Прозрачные какие-то, как у зомби. Абсолютно дурные.
Жужжание телефона вырывает из размышлений подобно выстрелу. Подскакиваю к письменному столу быстрее, чем на экран успевает взглянуть Кир.
Не знаю, почему я так торопилась. Словно почувствовала что-то.
А может, подсознание дало сигнал, что полчаса отмеренные Кнутом истекли.
«Я у подъезда. Выходи»
Стреляю быстрым взглядом на Кира — он ковыряется в открытом на компе плейлисте, выбирая новый трек.
«Разворачивайся и уезжай. И вообще, я не дома»
И тут же приходит моментальное:
«Я знаю»
— Кто там? — кивает Кирилл на мой телефон, и я едва не роняю его от неожиданности.
— Да так… Маринка. Спрашивает, как проходит день рождения тети Тани, — вымучиваю улыбку, засовывая телефон в карман. — Кирилл, я это… на минуту, носик попудрить.
— А, ну давай.
Просачиваюсь из комнаты в коридор, прикрывая за собой плотно дверь.
Окна на подъезд выходят из спальни родителей Кирилла, зала и кухни. Решаю, что под видом «налить стакан воды» можно беспрепятственно скрыться именно там.
Это безумие, полное, но я должна просто убедиться!
В крови зашкаливает страх… и нервное перевозбуждение. В зале до сих пор беседуют родители, я слышу их приглушенные голоса. Пробираюсь на цыпочках мимо и быстро пересекаю просторную кухню.
Как глупо, Господи, что я творю! Зачем! Конечно, это развод, его просто не может здесь быть хотя бы потому, что он не знает, где я!
Выглядываю в окно и взгляд сразу же упирается в пыльную рухлядь на стоянке. Его допотопная тачка смотрится уродливым наростом среди гламурных БМВ, Фольксвагенов и Ауди последних моделей. Дом, в котором живет Кирилл элитный, как наш с папой, и люди здесь живут небедные.
Он все-таки приехал… Ненормальный! Откуда он вообще узнал, что я здесь!
Не убирая занавеску, присматриваюсь: из открытого на всю окна торчит обтянутый в черную кожу куртки локоть. Я вижу профиль его лица, кажется, он покачивает головой в такт музыке, а потом… резко оборачивается и смотрит как будто бы прямо на меня.
— Ты чего это тут?
Подпрыгиваю от неожиданности, даже за сердце хватаюсь.
— Господи, Кирилл, ты меня напугал!
— Смотрю, нет тебя что-то долго… А ты чего у окна делаешь? — отодвигает занавеску и окидывает быстрым взглядом улицу. Потом оборачивается на наверняка побледневшую меня. — Ты сегодня странная какая-то. Точно все нормально?
Господи, этот психопат здесь! Он действительно приехал!
А вдруг… — меня словно кипятком окатывает — а вдруг он сюда притащится? Ну, прямо в квартиру. От одной только мысли, что кто-то узнает, что мы знакомы становится физически нехорошо.
— Знаешь, я… домой, наверное, поеду, ладно? Что-то да, не очень чувствую себя. Голова болит.
— Хочешь, попрошу у мамы аспирин?
— Нет, не нужно. Плюс лекцию полистать надо… Короче, я поеду домой. Не обижайся.
— Я тебя отвезу! — подрывается. — Ма-ам, дай ключи от бэхи.
— Не надо, ты немного выпил. Лучше вызови мне такси, хорошо? Три минуты — и машина будет здесь.
— Точно?
— Абсолютно! — уверенно киваю, натягивая босоножки.
Этот умалишенный тут, возле дома! И черт знает, с какими намерениями.
Конечно, я спешу не на встречу к нему. Просто хочу поскорее оказаться дома, там мне будет элементарно спокойнее. Сидеть тут, зная, что он торчит под окнами… совершенно не понимая, что у него там на уме…
Откуда он узнал, где я?!
Из комнаты доносится голос Кира, он называет мой адрес и немного расстроенный возвращается в коридор.
— Белый «Ларгус», приедет через пару минут… Точно не хочешь остаться? Родители собираются пойти куда-то в гости, мы могли бы…
Тогда тем более не хочу!
— Давай в другой раз, хорошо? Я подожду машину внизу, спасибо, — быстро клюю его в щеку, прощаюсь с родителями и в прямом смысле сбегаю.
Может, конечно, лучше было бы отсидеться здесь, не будет же этот чокнутый караулить меня сутками, но я сейчас на взводе, нормально пообщаться с Кириллом все равно не получится. Еще эти его намеки… Ужасно все невовремя!
Аккуратно приоткрываю дверь подъезда — тачка Кнута все еще здесь. К счастью, она припаркована так, что с этого ракурса он меня не увидит, если только, конечно, не надумает…
Вот черт!
Словно прочитав мои мысли, из окна высовывается короткостриженная голова. Быстро захлопываю дверь, молясь, чтобы он меня не заметил.
Боже, у меня от этого типа мурашки по коже с кулак. Эти его потусторонние глазищи… Зачем я ему сдалась! Наверняка у него полно таких же пришибленных подружек, как и он сам. Или типа дурочки Маринки — ей нравится риск, адреналин, она тащится он плохих парней. Безумица! Насколько нужно быть не в себе, чтобы целенаправленно искать на пятую точку опасные приключения?!
Это все не мое, совершенно! Проваливай уже, наконец!
Приоткрываю дверь снова — напротив уже маячит белый «Ларгус».
Стараясь сильно не цокать шпильками, едва не пригнувшись выскакиваю из недр подъезда и практически бегу к машине. Секундное дело, он точно меня не заметил!
Откидываюсь на спинку кресла и с облегчением выдыхаю. Все оказалось не так страшно. Даже настроение поднялось. Может, и не надо было так торопиться уходить… и едва не вскрикиваю, когда с такси ровняется черный «Понтиак». Из открытого окна, криво ухмыляясь, выглядывает Кнут, сонные сумерки разрезают звуки когда-то дико популярного трека.
Ну это уже ни в какие ворота! Что он о себе возомнил? Тоже, как и его дружки, решил «поохотиться»?
— Может, поехали уже? — поторапливаю водителя, пока тот невозможно долго возится с зависшим навигатором.
Лицо из машины напротив озаряется дурной улыбкой, а потом Кнут дает по газам, и с невероятной для его консервной банки прытью резво скрывается за поворотом.
Мне бы выдохнуть снова… но почему-то не выдыхается. В груди засело какое-то тревожное чувство. Тревожное и… это не ужас, нет, это что-то другое. Что-то щекочущее солнечное сплетение и выбивающее липкую испарину. Заставляющее сердце стучать часто-часто.
Ощущение прежде совершенно незнакомое, может, так пробивает себе дорогу тот самый адреналин?
— Депутатская, правильно же? Жилой комплекс «Три богатыря»?
— Да. Пожалуйста, поехали.
Ну почему все-таки я, а не Маринка? Она бы, скорее всего, нашла во всем этом определенную прелесть, но этот ненормальный зачем-то решил выбрать для своей идиотской игры именно меня.
Какое счастье, что он все-таки свалил. Надеюсь, теперь окончательно.
Но надеялась я зря.