4

Тая

«Этого не может быть, просто не может быть никогда, — всхлипываю я, глядя на погибших лебедей. Чьи-то сильные руки лишили их жизни и бросили тела красивых и гордых птиц прямо на берегу озера. Увидев эту страшную картину, стараюсь не разреветься. Звоню управляющему отелем Семену Григорьевичу.

— У нас дела поважнее, Таечка, — отмахивается он. — Твой папа прислал какого-то проверяющего. Сказал, что доверяет ему как себе. Тут дурдом. Готовим документы.

— А как же лебеди? — мямлю неуверенно. Меня послали, а я даже настоять на своем не могу.

— Вызовем полицию, — вздыхает Сема, и я будто наяву вижу, как он закатывает глаза. Неприятный тип. Толстый, вальяжный. Чувствует себя королем. Естественно, пока папа отсутствует. А отсутствует он всегда. Франция, Хлоя, мои сестры, рестораны в Париже и Бордо. Все это требует его внимания и времени.

— На том свете отдохну, — отмахивается он от жены и Лили, моей крестной.

Можно, конечно, позвонить отцу, и он из-за границы выпишет Семе пятилитровую клизму. А может и отмахнуться.

— Не до того сейчас, Тайка, — бросит на ходу.

Поэтому, тяжело вздохнув, я ищу номер Гены Лурдина. У него должность выше Семиной, и он член семьи. А значит, не пошлет меня лесом. Я не очень люблю Лину, его жену. Крикливая особа. Никогда не скажешь, что они с крестной родные сестры. Мама — сдержанная блондинка, а Ангелина — вульгарная брюнетка.

— Зато лица одинаковые, — усмехаясь, заявляет папа. — Беляночка и Розочка, мать их…

Найдя номер Гены, я уже собираюсь опустить палец на экран, когда сотовый захлебывается звоном. Сева. Мой несносный придурашливый бывший. Ну как бывший… Один раз не считается. Иногда я смотрю на него и думаю, все ли у меня в порядке с головой и психикой, если влюбилась в этого идиота.

— Бог до пары сводит, — любит говаривать бабушка, наверняка подразумевая и мои странности.

— Да, — отвечаю на звонок. Смотрю на птиц, которых рабочие пытаются впихнуть в черные мешки, и, не сдержавшись, всхлипываю.

— Что случилось? — рыкает в трубку Гаранин. И уже через несколько минут несется по дорожке ко мне.

— Кто это? — любопытствует моя подружка и коллега Верочка. — Видный мужик. Видать, при бабках.

— Даже не смотри на него, — шиплю я, наблюдая, как Сева быстрым шагом подходит к берегу. Морщится, глядя на убитых птиц. Они все еще лежат, вытянув длинные шеи и раскинув крылья, словно собираются в последний полет. Другие птицы плавают поодаль. Я вижу, как в одночасье лицо Гаранина превращается в маску. Холодный бездушный монстр. Хотя я его знаю другим. Нежным, заботливым и ужасно нахальным.

— Что у нас с защитой территории? — не поворачивая головы, спрашивает он у Антипова, начальника СБ.

А у того от неожиданности начинается приступ кашля.

— У вас какие-то проблемы? — сквозь зубы цедит Гаранин, становясь ужасно противным. Глаза-буравчики словно выжигают дыры в костюме Павла Андреевича. Вижу, как безопаснику становится не по себе от этого взгляда, от пренебрежительного тона. Он все-таки заслуженный человек. Полковник полиции в прошлом. А Сева с ним — как с пацаном.

— Периметр нигде не нарушен, — нехотя бубнит Антипов. — Посторонних на территории не было. У нас несколько степеней защиты. Просто так сюда проникнуть невозможно.

— Персонал? Много неадеквата?

— Да вы что? — изумляется Антипов хамской реплике. А мне хочется добавить «только ты, Севочка!». — У нас люди по много лет работают. Спросите Виктора Николаевича.

— Я знаю, — со снисхождением заявляет Гаранин. — Тогда мне нужен список гостей, заселившихся прошлой ночью. И данные камер наблюдения. Кто куда ходил и за каким лешим…

— Но, — пытается высказать свое мнение Антипов. Но Сева не оставляет ему ни единого шанса. — Через полчаса данные должны лежать у меня на столе, — заявляет непререкаемым тоном. Цепким хмурым взглядом обводит собравшийся на берегу персонал и бросает небрежно.

— Расходимся по рабочим местам. Шоу не состоится. Птиц убрать, — бросает он Антипову, как будто тот лично обязан вынести тушки.

— А вы кто? — выкрикивает, не сдержавшись, Верочка.

— Конь в пальто, — весело огрызается Сева и переводит на нее заинтересованный взгляд. Верка у нас дамочка хоть куда. Грудастая развеселая баба с голубыми глазами и русой копной непослушных волос, убранных под тонкую трикотажную шапку.

Наблюдаю со стороны, как на лице Гаранина появляется оценивающая ухмылка, и глаза-сканнеры будто ощупывают фигуру моей напарницы.

«Ну, вот какого фига! — злюсь про себя и одной из первых отхожу прочь, надеясь незаметно проскользнуть мимо Гаранина. — Нужно позвонить папе. Пусть уберет этого идиота из отеля! Представляю, что он тут устроит».

Та же Верка мне уже показала видео, где крепкий голый мужчина ныряет в свинцовую реку.

— Так смотрела бы и смотрела, — вздыхает она. — Куда же он делся, бедненький…

«Известно, куда! — думаю я. — Папина затея не увенчается ничем хорошим. Что вообще может найти Сева? Только мандавошек у себя в бороде!»

Ну, положим, бороды у Гаранина нет. Чисто выбритый подбородок, о который так приятно тереться носом.

Чуть наклонив голову, прохожу мимо, молясь всем святым, чтобы Сева меня не заметил.

Рядом идет Верочка и что-то оживленно рассказывает. Громко. Слишком громко.

Всеволод Юрьевич лишь на секунду отвлекается от рассказов Антипова, все еще не оставившего попытки расположить к себе верховное божество. Чувствую, как вокруг запястья сжимаются цепкие пальцы, а руки тянут меня к себе.

— Что? — изумленно останавливается Вера.

— Я позже приду, — мяукаю на ходу. Ощущаю, как со всего маху врезаюсь в стальной бок, прикрытый черным кашемиром.

— Сильно расстроилась? — ласково спрашивает Сева, смахивая с моего лица то ли выбившуюся прядку, то ли несуществующую слезинку.

Вырываться и орать на Гаранина бесполезно. Только выставлю себя в дурном свете.

— Дорогой расскажете, Павел Андреевич, — отдает короткую команду Сева и, взяв меня за руку, спокойно движется к главному корпусу.

— Мне нужно на работу, — шиплю я, дергая его за рукав.

— Крокодила лечить? — спрашивает он, улыбаясь.

— Вот именно, — цежу я, пытаясь вырваться из захвата.

— Тут нет крокодилов, — фыркает наглец. — А нам нужно поговорить…

— Может, это вы, Таисия Викторовна, пробрались среди ночи к пруду… А что? Ключи есть. Птицы вас знают.

Гляжу гневно в улыбающуюся морду Антипова.

«А я тебя, придурка, еще пожалела!» — вздыхаю расстроенно и уже собираюсь возразить, как Гаранин замечает лениво.

— Таисия Викторовна вне подозрений. У нее алиби. Мы спали вместе…

Лицо Антипова покрывается противными красными пятнами от смущения. А мне хочется расхохотаться и дать в лоб Гаранину. Экая скотина!

Помню, Светка рассказывала, как пыталась ужиться с его братом. А потом плюнула и уехала. Вот только Сеня наш осознал всю свою бестолковость и притащился следом. Сестра повыделывалась и простила. Хотя мама звала Арсения вахлаком и убеждала сестру оставить ребенка, а его папашу прогнать.

— Давай кофе попьем или чаю, — предлагает Гаранин, как только Антипов резко отбегает в сторону. Сева притягивает меня к себе и бесцеремонно просовывает руку мне под воротник. Чувствую, как пробирает дрожь, стоит только ощутить его ладонь.

— Убери от меня свои лапы, — шиплю недовольно, — и поставь на место. — Не хочу я ни кофе, ни чая. И тебя видеть не хочу.

— Придется, — ухмыляется Всеволод Юрьевич. — Я собираюсь жить с тобой в одном доме. Представляешь, как будет весело. Вместе на работу, с работы. Опять-таки, приготовить ужин!

— Видеть тебя не хочу, Гаранин, — пытаюсь оттолкнуть навязчивого мужика. Но у меня ничего не выходит. Вы пробовали когда-нибудь сдвинуть скалу или многоквартирный дом? Их можно, а вот Севу, если он уперся, нельзя.

— Чай, малышка, — бубнит он, прижимая меня к себе и не обращая внимания на косые взгляды гостей. Со стороны может показаться, что миллионер в кашемировом пальто встретил золушку в рабочей одежде и просит ее пройти померить туфельку. Замечаю сардонические насмешки каких-то длинноногих девиц.

«Что ломаешься, краля? У мужика лаве».

Но мне, наверное, единственной на свете не нужны деньги Севочки, да и весь семейный бизнес Гараниных, включая верфи и какие-то заводы.

Этот отель целиком и полностью по завещанию достанется мне. Местные рестораны тоже. Сестрам папа отдает всю французскую сеть. Но мне страшно подумать, что его не станет. Пусть даже через сто лет. И я совершенно не хочу управлять такой махиной. Не спать ночей, сверять какие-то цифры. Крестная учила меня. Все надеялась, что я вольюсь в бизнес отца или деда. Но мне неинтересно корпеть над бумагами. Лучше лечить животных и кататься на лошадях…

— Два чая с лимоном, два круассана, — велит Сева бармену Коле. Тот смотрит с интересом на Гаранина, потом на меня. — Или, может, в номер поднимемся? — спрашивает он лениво.

— Запал иссяк? Работать не хочется? — усмехаюсь криво. Перевожу взгляд на Колю, с любопытством следящего за нашей перепалкой. — А мне латте, Коль. И эклерчик. Тут вкусные эклеры, Сева, — улыбаюсь радушно. — Когда съешь свои круассаны, попробуй.

— Мне нравятся те, что печет твоя крестная, — шумно вздыхает он. — Вот это класс, скажу я тебе!

— Она всегда ждет тебя как стихийное бедствие, — фыркаю я, проходя к круглому деревянному столику на массивной резной ноге, стоявшему около окна.

— Что. Ты. От. Меня. Хочешь? — спрашиваю, как только мы остаемся одни. Смотрю в упор в наглые с легким прищуром глаза. И пропадаю… На веки вечные.

— Да ты знаешь, Таечка, — вздыхает он. — Но нам нельзя. Я помню.

Смотрю внимательно и не верю ни одному слову.

— Сева, кончай заливать, — отмахиваюсь я. — Это же ты тут скакал без трусов. Боже, какое позорище! — вздыхаю, откинувшись в кресле с высоким изголовьем с ушками. — И хватит изображать моего жениха. Я не желаю быть дурой в глазах окружающих.

— Почему дурой? — одна бровь сардонически поднимается.

— Ты ведешь себя так, будто у нас связь.

— А ты хочешь сказать, что у нас чисто платоническая привязанность? — шипит он, и я вижу, как в его глазах закипает ярость. — Я хотел поговорить о другом, — рыкает Сева и глядит на меня очень внимательно.

— Кольцо принес? — усмехаюсь я. — Такое с бриллиантом карата на четыре.

— Тебя не удивишь цацками, — морщится Гаранин. — Да я и не собираюсь. Просто хочу обсудить с тобой сегодняшнее происшествие. Мне кажется, гибель птиц можно расценивать как акцию устрашения.

— Кого?

— Тебя. Где бы ты ни появилась, сразу же начинаются стихийные бедствия.

— Не мели чушь, — отмахиваюсь, смеясь.

— В Мюнхене была тоже чушь, когда тебя чуть не затолкали в чужую машину? И тот хвост в Париже? Если ты знаешь, что происходит, может, просветишь бедного солдата?

— Я не знаю, — мотаю головой. — Но думаю, что ты специально накручиваешь меня. Еще и папе наговоришь всякой ерунды.

— Пожалуй, с этого и начну, — холодно кивает несносный тип. — Пусть он тебе из Антарктиды мозгов вышлет. Пингвиньи подойдут. Тебе в самый раз. Допивай свою латку, и пойдем…

— Папа в Антарктиде? — изумленно шепчу я.

— Да, вот просил за тобой приглядеть и за отелем. А ты не знала?

— Нет, — морщу нос, силясь не разреветься от обиды. Отец уехал путешествовать и даже не сказал ничего.

— Они вдвоем с Хлоей, — бухтит Гаранин, внезапно поняв, что сболтнул лишнее. — Французские спиногрызы остались дома.

— Мне от этого не слаще, — вздыхаю я, желая остаться одной и нареветься вдоволь. Отец почти двадцать лет женат на Хлое, а я все так и не смогла принять ее. С первых дней их брака и нашего переезда в Бордо я никогда не жила на их половине. Может, поэтому Хлоя так никогда и не стала мне близка. Или во всем виновата ревность?

— А что предпочитаешь на десерт? — ухмыляется Сева, глядя, как я ем пену чайной ложечкой.

— Тебя это не касается, — бурчу недовольно. — Лучше скажи, что ты надумал?

— Тут все просто. Тебя надо охранять круглосуточно. И тут в вашем Пилюгино бойцов, равных мне, не водится. И я бы с радостью приклеился к тебе. Крутил бы хвостики поросятам и скакал галопом на какой-нибудь кобылке… но мне твой отец дал поручение найти его бабки. А поэтому, моя девочка, с этого момента ты прилепляешься ко мне и отходишь только в сортир. Это понятно?

— Нет! — вскрикиваю чуть громче положенного и тут же ловлю любопытные взгляды гостей и обслуги. — Только попробуй!

— Тогда второй вариант, — хмыкает эта циничная скотина. — Я запираю тебя в номере и ставлю охрану. И каждая собака в этой гребаной гостинице будет знать, что ты моя куколка. Сечешь? — нависает надо мной, да еще глазами зыркает.

— Не очень, — стараюсь говорить спокойно, но изо рта вырывается жалкий лепет.

— Все просто, Тая, — ухмыляется гадский Сева. — Ты не отходишь от меня ни на шаг. А чтобы не возникло подозрений, и мы бы не спугнули врага раньше времени, мы изображаем влюбленную пару. Поняла?

— Да, — киваю холодно и надменно. — Только поезжай сначала в вендиспансер и сдай анализы, жених…

— Если ты настаиваешь, поросеночек, — нагло ухмыляется он и снова лезет мне за шиворот. Торопливо проводит по шее, затрагивая какие-то неведомые эрогенные зоны.

Вздрагиваю, но стараюсь не показать, как меня заводят мимолетные ласки Гаранина.

— Конечно, настаиваю. Как учредитель этого заведения. Если во время проверки СЭС окажется, что у тебя нет санитарной книжки, впаяют штраф.

— Официально, я — гость владельца, — голливудским оскалом улыбается Сева. — Не бойся, на кухню пробовать щи я не пойду. У меня две задачи в приоритете. Понять, кто на тебя взъелся, и обезвредить этого безумца, и вторая — найти ошибку в расчетах. Не думаю, что у твоего папы кто-то посмеет что-то украсть.

Он поднимает взгляд на подошедшего человека и заявляет требовательно.

— Что там у вас? Давайте!

Мне приходится чуть повернуться. Антипов с какими-то распечатками. Протягивает их Севе и застывает рядом немым укором. Ситуация некрасивая. Сам к столу он не сядет, пока не пригласят, а стоять навытяжку перед заморским гостем — ему не позволено по рангу.

— Может, чаю, Павел Андреевич? — спрашиваю, стараясь быть вежливой. И тут же попадаю впросак.

— Не время чаевничать, Таечка, — вкрадчиво заявляет Антипов.

А Сева в унисон ему бросает раздраженно.

— Мы уже уходим.

Мельком пробегает глазами по небольшому списку и, передав листы мне, лезет за карточкой.

— Мой заказ можно отнести на баланс. В конце месяца из зарплаты вычтут, — мяукаю поспешно. Но Гаранин, поморщившись, подзывает Колю.

— Сколько с нас, Николай?

Опускаю глаза в распечатку и сразу же нахожу знакомого. Ковалев Андрей Иванович. Мой женатый поклонник. Но даже в страшном сне не могу представить моего бывшего друга сворачивающим шеи прекрасным птицам.

— Он не мог, — шепчу, вставая из-за стола вслед за Севой.

— Ты совершенно права, Тайсон, — раздраженно хмыкает он. — Сам бы он точно не справился. Был подельник. А вы что молчите, Петр Андреевич?

— Павел, — насупленно поправляет безопасник.

Интересно, Севе прилетит за все его выходки? Хотя бы за папин Астон-Мартин…

— Вечер перестает быть томным, правда, Тая? — рычит Гаранин, хватая меня за руку. — Ищите сообщников, — велит он Антипову и тянет меня к лифтам. Заталкивает в кабину и сам заходит следом. Выглядываю из-за широкого плеча Гаранина и натыкаюсь на разъяренный взгляд Антипова.

«Сейчас начнется, — вздыхаю украдкой. — Начальник СБ позвонит Гене Лурдину и нажалуется. Или уволится! В любом случае начнется склока».

— Что ты себе позволяешь? — бью кулачками в стальную грудную клетку. — Что за идиотская манера!

— Угомонись, Тайка, — недовольно фыркает Сева и, нависнув надо мной грозной тенью, накрывает мои губы своими.