Глава 3

Его губы горячие, решительные, наглые. Он не подготавливает меня к глубокому поцелую, а сразу нападает, словно хищный зверь. Не успеваю опомниться, как его язык уже вовсю хозяйничает во рту. Я цепляюсь за широкие плечи, забыв о грязи и песке, оставляю следы на его одежде. Плевать, сейчас это не имеет значения.

Наши языки соприкасаются. Снова и снова. Высоковольтный разряд молниеносно пронзает тело, душу, сердце. Жидкий огонь течёт по венам, я плавлюсь и превращаюсь в мягкую податливую массу, льну к Роберту, отвечаю на дикий поцелуй, тихонько постанываю. Боже, из моего рта вырываются совершенно неприличные пошлые звуки!

Я словно объята пламенем с ног до головы, но сгораю совершенно добровольно. Царапаю шею Роберта, сжимаю его плечи, веду ладонями по рукам и спине, щупаю, трогаю, изучаю. Он не остаётся в долгу, тоже исследует моё тело: пробегается пальцами по позвонкам, крепко стискивает бёдра, я даже ахаю от неожиданно сильного напора и кусаю его нижнюю губу. Пусть знает, что я умею отвечать грубостью на грубость.

Давление на бёдрах ослабевает. И поцелуй прекращается. Разочарованно вздыхаю, заставляю себя открыть глаза. Я не насытилась, я хочу продолжения. Внутри всё кипит, низ живота неудовлетворенно ноет, мне хочется кричать: «Ещё, продолжай! Не останавливайся!» Вместо этого улыбаюсь и делаю два шага назад. Мы больше не впаяны друг в друга телами, мы стали чужими людьми.

— Здесь красиво, — говорю охрипшим от возбуждения голосом. Ноги дрожат, плечи покрылись мурашками, и я невольно обнимаю себя, чтобы согреться.

— Согласен, — кивает Роберт. Произносит одно короткое слово так отрывисто и быстро, что я понимаю — его тоже корёжит от нашего разрыва. Тогда почему он остановился? Я бы целовалась с ним час, два, три, даже четыре, если бы губы выдержали настолько суровый напор.

Скользкая холодная змейка обвивает сердечную мышцу. Миша целовался по-другому: осторожно, мягко, продолжительно. Я обожала его деликатность и нежность. Думала, что никто не сравнится с ним в мастерстве, но Роберт доказал обратное. Растоптал мою наивность одним жёстким поцелуем.

— Я знаю хороший кальянный бар в центре города, он открыт до четырёх часов утра. Не хочешь туда заглянуть? — достаю из сумки влажные салфетки и вытираю ладони, к которым намертво пристали мелкие песчинки.

— Хочу, — кивает Роберт.

Снова я неосознанно сравниваю его с женатым бывшим. Миша бы спросил, что это за заведение, какие там цены, потом, не удовлетворившись моими ответами, он бы залез в интернет и нашёл меню, посмотрел бы всю коктейльную карту и в конце концов сказал: «Извини, Злат, настроения нет. Давай сами что-нибудь приготовим?» Я соглашалась, не понимая, что он тупо экономил на мне. Конечно, у него жена в положении, нельзя тратить деньги на глупую любовницу!

— Тогда идём, — машу рукой.

— Пабы, бары, клубы, кальянные, — с усмешкой перечисляет Роберт. — Безбашенная молодость. Ты ещё учишься?

— Нет, в феврале защитила дипломную работу. Но по специальности пока не устроилась, хочу немного отдохнуть после университетских напрягов.

— Живёшь с родителями?

— Тебе действительно интересно или ты считаешь нужным поговорить со мной после того, как пять минут назад чуть меня не сожрал?

Быстрый взгляд на мои губы, шею, грудь. Порочная улыбка. Лёгкий прищур. Замираю, перестаю дышать. Роберт ничего не делает, даже не дотрагивается до меня, но я всё равно чувствую возбуждение, да такое мощное, что в пору нижнее бельё менять. Связалась на свою голову. Как теперь выпутаться?

— Хочешь повторить? — он словно читает мои мысли, нагло усмехается и подходит ближе. Почти вплотную. Вынуждает защищаться, потому что я не люблю манипуляции.

— Не сейчас, — выдерживаю его тяжёлый взгляд, ощущаю прилив гордости за то, что сумела отказать этому сексуальному красавчику. — Так что ты там спрашивал? Живу ли я с родителями? — Роберт кивает. — Нет, у меня есть квартира. И у сестры тоже. Отец обеспечил нас собственным жильём и в восемнадцать лет заставил покинуть родной дом.

— Заставил? — цепляется за слово Роберт.

— Ага, — задираю голову, смотрю на тучи, скрывающие звёзды и полную луну. Дождь уже не хлещет, он еле-еле моросит, но я всё равно вздрагиваю, когда холодом обдаёт щёки и шею. — Отец вечно отсутствует, живёт работой, из-за чего мама постоянно чувствует себя одинокой и покинутой. Поэтому мы с Соней не хотели уезжать, но папа у нас глава семьи, ему лучше не перечить.

— Кем работает твой отец?

Мы выходим на дорогу, минуем закрытые магазинчики и пустую центральную площадь. Я провожу ладонью по мокрым волосам, снова обхватываю себя за плечи.

— Он бизнесмен. Разбогател ещё в девяностые, сейчас занимается строительством домов.

Несколько лет назад я спросила у мамы, каким образом отец сумел заработать кучу денег в страшные девяностые, но она не смогла внятно ответить на мой вопрос. Тогда я поняла, что папа занимался плохими делами. Нелегальными. Опасными. И, что самое страшное, он до сих пор общается с подозрительными мужчинами, которые ездят на геликах и ведут себя так, будто им все должны. Соне я о своих подозрениях не рассказала, она боготворит отца и по-любому найдёт ему оправдание.

— Но хватит обо мне, — произношу немного грубо. — Кем ты работаешь?

— У меня своя IT-компания. Сейчас мы занимаемся улучшением программы распознавания лиц. Через пару месяцев сможем находить мошенников, которые приходят в банк с поддельными документами и берут кредиты.

— И как успехи? — мне становится интересно. Я ни черта не смыслю в компьютерных технологиях, но деятельность Роберта вызывает уважение. Слишком много мошенников развелось в последнее время. Мне даже из банка звонили несколько раз, пытались узнать мои личные данные, но я быстро чуяла подвох. Жаль, мошенники чувством юмора не обладают, я шутила, а они трубки бросали.

— Хорошо. Есть проблемы с распознаванием лиц пожилых людей, но моя команда над этим работает.

— Круто. Так ты не только старый, но ещё и очень умный?

Я снова хочу заигрывать с ним, флиртовать, очаровывать. Замирать в ожидании дерзкого поцелуя. Впитывать каждое случайное прикосновение. Курить кальян, употреблять алкоголь и разговаривать о всякой ерунде. А через несколько часов наступит утро, и Роберт навсегда останется в прошлом.

К отношениям я по-прежнему не готова, да и он, кажется, тоже не заинтересован в чём-то серьёзном. Мы хорошо проводим время, и оба прекрасно понимаем, что продолжения у нашей истории не будет.

Роберт дальше рассказывает о своей работе, иногда я его перебиваю, чтобы уточнить некоторые моменты. Он умеет заинтересовать, да так, что я даже не замечаю, как мы подходим к кальянной. Двадцать минут пролетели как одно мгновение!

Хочу открыть дверь, но Роберт не позволяет, сам тянет за ручку, пропуская меня вперёд. Мелочь, а приятно. Я радостно улыбаюсь симпатичному кальянщику, с которым познакомилась на прошлой неделе, когда мы с Соней здесь отдыхали. Парень тоже узнаёт меня, здоровается и доверительно сообщает, что вип-зал сейчас свободен.

— Ты будешь что-то пить? — спрашиваю Роберта, усаживаясь на мягкий диванчик и разглядывая меню.

Он кивает, заказывает коктейль «Олд фэшн» с бурбоном, несколько минут обсуждает с кальянщиком вкус табака, после чего вальяжно откидывается на спинку кресла и бросает на меня сапфировый взгляд. Раскрывает руки в приглашающем жесте, смотрит уверенно, пронзительно. Я не хочу сопротивляться, ведь ночь близится к концу. Передвигаюсь к нему, тону в жарких объятиях.

Поцелуи обрушиваются на моё лицо: губы Роберта касаются виска, щеки, подбородка, сползают к шее, оставляют жгучую печать на левой ключице. Дрожу всем телом, всхлипываю и выгибаюсь так, чтобы ему было удобнее меня касаться, чтобы ласкал и целовал ещё жарче. Я, наверное, свихнулась, раз позволяю такое почти незнакомцу. Да, он владеет IT-компанией, у него нет братьев и сестёр, ему тридцать два года, и это, пожалуй, всё, что я знаю. Катастрофически мало для того, чтобы подставлять ему плечо, охать, когда вместо поцелуя он кусает нежную кожу. Боже, что я творю?

— Кхм, ваши коктейли готовы, — произносит официант. — Кальян будет через пять минут.

— Спасибо, — хрипло благодарит его Роберт.

Когда за официантом захлопывается дверь, я возвращаюсь на своё место, подальше от соблазна. Дрожащей рукой хватаю бокал с тем же коктейлем, что и у Роберта, делаю первый глоток. Очень крепко! Алкогольный напиток обжигает нутро, тело кажется невесомым, а губы сами собой раздвигаются в широкой улыбке.

— Ты очень красивая, — задумчиво произносит Роберт, окидывая меня внимательным взглядом. Только что он целовал моё лицо и шею, прикусывал кожу на плече, был диким и жадным, но за считанные секунды переменился, стал серьёзным. И говорит банальные комплименты, но таким проникновенным голосом, что я ему верю. И улыбаюсь.

— Спасибо. Я знаю, — дотрагиваюсь пальцами до прохладного стекла, но жар никуда не уходит. Всё пылает: щёки, губы, грудь, ладони, низ живота. Мне даже страшно немного от того, как Роберт на меня влияет.

Если бы я окончательно выбросила из головы женатого бывшего, то уже запрыгнула бы Роберту на колени и сама его поцеловала. И не только… Миша был моим первым мужчиной, больше я ни с кем не спала, да и сейчас не намерена. Тело, правда, негодует и требует заняться сексом с Робертом, но я привыкла слушать голос разума.

После кальянного бара мы разойдёмся в разные стороны.

— Я выйду на минутку. Освежусь.

Поднимаюсь. Ноги ватные, с координацией проблемы, походка торопливая, и непонятно, что тому виной — алкоголь или близость Роберта. Не оглядываясь, я выхожу в коридор, поворачиваю налево и иду через главный зал.

Внезапно я слышу знакомый голос.

Сердце до боли сжимается в груди, а затем ухает вниз сломанной птицей. Пальцы холодеют, ноги больше меня не держат. Ладонью упираюсь в стену, чтобы не упасть. С трудом поворачиваю голову. Кажется, мышцы заржавели, потому что малейшее движение даётся мне с огромным трудом.

Щурюсь, чтобы разглядеть мужчину в конце зала. Надеюсь, что мне послышалось, что это галлюцинации, а не реальность.

Увы, со слухом у меня всё отлично. За дальним столиком сидит мой бывший. Миша смеётся, выпускает изо рта кольца дыма и обнимает за талию красивую девушку. И это не его жена.