29

Он ничего не отвечает. Только сжимает пальцами мой подбородок и жадно впивается в губы. Помимо доминирующего и пьянящего вкуса Рейнера, на рецепторах отражается непривычная вкусовая комбинация. Это мое удовольствие. У него на губах и языке. Хочу так же его ощутить…

— Хочу, — мычу ему в рот, упираясь ладонями в плечи.

— Татка… — оглаживая ладонью мою щеку, усмехается. Смущаюсь, когда взглядами встречаемся, но не сдаюсь. — Я тебя три дня не видел, тяжело держаться. Не хочется проебать наш первый минет, кончив за минуту.

Как всегда, груб и откровенен до крайности.

А загнул-то как… «Наш первый минет»… Словно о чем-то возвышенном говорит. Романтик!

Вспыхиваю от стыда.

— Ладно, — едва нахожу в себе силы, чтобы выдохнуть.

Не настаивать же. И так дико неловко себя чувствую.

— Позже. Обязательно.

Вскрикиваю на вдохе и стону на выдохе, когда Андрей входит в меня. Вздрагиваю и крепко его обнимаю. Прячу лицо в изгибе шеи. Я настолько накалена, что сама не продержусь ту минуту, о которой он говорил.

Рейнер двигается, задевает какие-то точки внутри и снаружи, стонет и хрипит привычное «девочка моя», и я уже волнами иду. Резонирует мое удовольствие. Все нервные волокна воспаляет и взрывает. Ничего не соображаю, когда впиваюсь ртом в теплую и солоноватую кожу его шеи. Всасываю, как одержимая.

— Ох, блядь… — застывает, словно без этой паузы равновесие теряет. И снова толкается в меня — мощно и резко. До упора. — Мать твою… Татка…

— Андрей…

На очередном толчке коротко вскрикиваю, кусаю его и снова тяну губами кожу. Всасываю, представляю, как буду сосать ему. Буду… Ведь он хочет. И я теперь тоже этого желаю.

— Я так соскучилась, Андрюша… Как хорошо… Хорошо, что ты приехал… — признаю это.

Не просто для себя. Ему говорю. Чувствую, как реагирует. Сжимает меня крепче. На последних быстрых толчках громко стонет. Я тоже. За ним. В момент наивысшего наслаждения мы единое целое. Без каких-либо условностей и ограничителей. Мы принадлежим друг другу.

Как же больно будет уходить… Сейчас это понимаю. И взять стараюсь по максимуму.

В ванной он снова овладевает мной. Жадно и жестко. Бесконечно касается руками и губами. У меня от этой дикой страсти сердце, как воздушный шарик, раздувается. Давит на ребра, все собой заполняет. Такими эмоциями душу сворачивает, каких я никогда не испытывала. А ведь мы не виделись всего лишь три дня… Что же я буду делать через три месяца?

После водных процедур Андрей, в своей привычной манере, без всяких предисловий и излишних церемоний ставит меня, наконец, перед собой на колени. Я ненадолго замираю, заворожено разглядываю скатывающиеся по его крепкому смуглому телу капли воды. Нет, я не передумала. Растягиваю процесс по другой причине. Хочу насладиться и запомнить момент нашего полного единения.

Потому что я перед ним на коленях. Сдаюсь ему. И мне это нравится. Вот, что самое главное. Кружит голову. Вихрем душу сворачивает. Искать смысл бесполезно. Я настолько поглощена им, настолько к нему привязана… Сейчас стираю последнее табу.

Обычно мне трудно выдерживать взгляд Андрея. Но в этот интимный момент сама глаза поднимаю и инициирую зрительный контакт.

Хочу видеть все его реакции.

Захватывает уже то, как он смотрит на меня. Пошло и одновременно ласково. Этим взглядом еще быстрее приближает меня к последней черте порока — сама беру его в руку. А до этого ведь не касалась. Андрей, случалось, тянул мою ладонь к паху, смыкал на члене и удерживал своей — я подчинялась. Сейчас же по собственной инициативе делаю это.

— Подскажешь, если сделаю что-то не так? С чего начать?

— Открой рот, — его голос такой хриплый и низкий, едва звуки различаю.

Правой рукой убирает от моего лица волосы, сжимает их в кулак на затылке. Левой — накрывает мои пальцы и без каких-либо колебаний направляет член в мои приоткрытые губы.

«Обещаю глубоко не заталкивать… Сама возьмешь, сколько сможешь…»

Помню это пошлое заверение. Он его сдерживает.

Принимаю ровно столько, сколько могу. Торможу его, двигая ладонь ближе к головке. Ему, должно быть, тепло и влажно у меня во рту. Я так ощущаю: там пожар и усиленное слюноотделение начинается. Вкус раскаленной мужской плоти незнакомый, ни на что не похожий, но мне нравится. Зажмуриваясь на мгновение, непроизвольно свожу бедра, чтобы остановить возобновляющуюся между ног пульсацию.

— Не закрывай глаза, пожалуйста… Пожалуйста, Тата… — просит Рейнер. — Соси, девочка моя…

Да, сейчас именно просит. Грубый голос наполнен зависимой мольбой. Он наделяет меня ошеломительной властью и она мне очень нравится. От нее я еще сильнее возбуждаюсь. Дергаю ладонью к паху и вбираю член чуть глубже. Глаза открываю и, подчиняясь, смотрю Андрею в глаза. Там сейчас столько чертей бушует, не спишешь на обычные эмоции. Это что-то исключительно его. Моего Рейнера.

Свободной рукой упираюсь в его бедро и ощущаю, как мелко подрагивают внушительные мышцы. Стоит мне отпрянуть и выпустить член изо рта, Андрей нетерпеливо подается вперед. Скольжу обратно, по миллиметру его вбираю. На ходу пытаюсь сообразить, как обратить в действие руководство «соси». Он занимает весь мой рот, но я стараюсь. Мягко сдавливаю губы и, прижимая к стволу язык, совершаю торопливое движение назад-вперед.

Амплитуда небольшая, но этого достаточно, чтобы запустить новую волну дрожи по телу Рейнера. Он стонет, как обычно, не тая своего наслаждения. И я за ним. Постанываю и мычу. Мне вкусно. Я возбуждаюсь. Внизу живота такое напряжение томится, впервые хочется коснуться себя пальцами, так, как Андрей когда-то вынуждал делать.

И я касаюсь… Разводя широко колени, протираю ими влажный кафель. Беру небольшую паузу, чтобы глотнуть воздух. А когда снова сосать принимаюсь, тянусь пальцами к своей изнывающей от желания плоти. Раздвигаю складки и нахожу чувствительный бугорок клитора.

— Блядь… Да… Трогай себя… — грубо шепчет мой Рейнер. — Тебе нравится? — часто моргаю в знак согласия. — Моя девочка… Я знал, что ты будешь такой…

Возбуждение стремительно нарастает. Не отдаю отчета своим действиям. Просто иду по наитию. Выпускаю изо рта член, облизываю головку, всасываю только ее, кружу языком по кругу.

— Хватит.

Он так резко вздергивает меня на ноги, что я теряю равновесие. Голова кругом идет. Благо, Андрей сразу же подхватывает и, заставляя обвить ногами его бедра, вжимает взмокшей и разгоряченной спиной в прохладный кафель.

Когда входит, растягивая меня в третий раз за ночь, на первых толчках ощущаю ноющую боль. Однако она столь ничтожна, что буквально сразу же теряется в закручивающемся вихре удовольствия.

Не желаю его отпускать. Никогда. Так бы и держала внутри себя. Потому что секс — высшая форма близости. Теперь понимаю, что только он дает возможность точно передавать эмоции. Никакие слова не заменят… Чувственно целовать, отдавая, и жадно стонать, принимая — все, что нужно. Все понятно. Как бы я ни сопротивлялась. Столько бы не открещивалась.