Глава 14

Мадлен уже ждет меня в моем кабинете, когда я появляюсь в офисе. Богатырев заехал за мной, как и договаривались, только мы с ним ограничились дежурными приветствиями из-за сидящей в машине Иры. Так что настроение у меня пусть и не подпорчено, но и не на высоте. Я бы не отказалась от бодрящего поцелуя перед длинным трудовым днем, который непременно сведет меня с Ярославом и очень тяжелым разговором начистоту.

— Привет, — улыбаюсь Мадлен, проходя к своему креслу.

Подруга сидит за столом, откинувшись на спинку стула и постукивая ручкой по лежащей перед ней папке.

Склонившись, чмокаю ее в щеку, но она не удосуживается даже взглянуть на меня. Злится из-за машины.

— Ну прости меня, — прошу я, бросив сумку в кресло, а сама сажусь на край стола. — Я недостойна твоей дружбы.

— Мою машину же никто не угонял? — Наконец поднимает на меня обиженные глаза. — Ты этими сказками Ярослава кормить можешь, но не меня.

— Мадлен, я куплю тебе новую машину. Выбирай, какую хочешь.

— Ты? — хмыкает она. — Или Богатырев?

— Какая разница? — Развожу я руками, не понимая ее претензий. Да, я накосячила. Но ведь я готова исправить ошибку!

— Когда ты собиралась рассказать мне о своей командировке? Вернувшись из нее? — выговаривает она с неприкрытым недоверием. — Ты, Рита, не умеешь дружить. Я нужна тебе, только когда ты в жопе. — Мадлен встает и подвигает мне папку. — Вот то, что ты просила. Эту дамочку зовут Стеллой. У них с Богатыревым давно все кончено.

Развернувшись, она дефилирует к двери, заставив меня глотать горькое чувство вины. Нельзя обманывать и предавать подругу, благодаря которой однажды я уже пережила ад. Без нее я бы не решилась на развод с Королевым. Во всяком случае, не тогда. Я бы простила его, продолжила бы с ним жить, строить семейную жизнь, наверное, даже родила бы ему ребенка, а потом оказалась бы одинокой никому не нужной бабищей. Это Мадлен научила меня уважать и любить себя!

Бросив взгляд на оставленную ею папку, перевожу его в окно. Нет нужды лезть в добытую Мадлен информацию, когда я воочию встретилась со Стеллой — с женщиной, оказавшейся не моей конкуренткой, а моей сестрой.

Тяжело вздохнув, все-таки беру папку и замираю, прочитав размашистое «Для подруги». Меня переклинивает. Перед глазами всплывает конверт «От друга», подписанный тем же почерком. Тот же наклон, цвет чернил, те же завитушки в буквах «друг». Несомненно, и конверт, и папка подписаны одной рукой. Рукой Мадлен.

Меня пробирает противная дрожь. Легкие сдавливает от колючего предательства. Дышать становится трудно.

Я оттягиваю ворот блузки, хватая воздух ртом. Голова начинает кружиться, глаза щиплет.

Мадлен запросто могла раскопать правду о моем прошлом. Для нее это сущий пустяк. Но зачем?! Я не сделала ей ничего плохого. Чем я заслужила предательство подруги?! Я всегда была с ней мила. Уехав в другой город, не перестала общаться. А когда у нее появились проблемы, устроила в нашу фирму. Она даже жила у меня, пока не заработала на первое съемное жилье! Питалась с моего стола, играла с моей дочерью. Боже, я секретничала с ней обо всем, вплоть до интимных тем!

Сжав папку обеими руками, я выскакиваю из кабинета и взглядом отыскиваю Мадлен. В кабинке ее нет. Я бегу к кулеру, в туалет, в курилку, но ее и след простыл. Возвращаюсь к ее рабочему месту и обнаруживаю выключенный компьютер. Ни сумки, ни стакана кофе, ни ключей, ни мобильника.

— Она уже ушла, — объясняет мне менеджер за соседним столом.

— В смысле? — офигеваю я.

— Вы же сами ее отпустили, Маргарита Андреевна.

Ничего не понимаю! Неужели Мадлен что-то затевает?! Что она задумала и почему?!

— Да, — киваю я. — Просто надеялась, что она еще собирается.

Собравшись с духом, чтобы не выставить себя дурой перед подчиненными, беру курс в кабинет Богатырева. Ира уже клацает клавишами, набирая какой-то документ, когда я подхожу к двери.

— У шефа никого? — спрашиваю, не желая вызывать вопросы у сотрудников.

— Нет, но он просил его не беспокоить…

Толкаю дверь, вхожу и захлопываю ее. Платон отвлекается он ноутбука, отодвигает и встает из-за стола, хмурясь. Похоже, мой вид его не просто озадачивает, а шокирует.

— Что стряслось? — спрашивает напряженно.

Я подхожу к столу и бросаю перед Богатыревым папку.

— Это Мадлен прислала мне конверт, — отвечаю дрогнувшим голосом. Меня трясет от ужаса и обиды. — Ты был прав насчет нее.

Подцепив угол картонной обложки, Богатырев открывает папку, смотрит на фото Стеллы и поднимает на меня мрачный взгляд.

Неловкая ситуация. Следовало вытрясти из нее содержимое.

Взволнованно потерев шею, скрещиваю руки на груди и ежусь от несуществующего холода.

— Еще перед нашей поездкой я просила Мадлен навести справки о твоей бывшей, — объясняю я.

— Нахрена?

— Ты шантажировал меня! Я хотела иметь свои козыри в рукаве.

Усмехнувшись, он закрывает папку и приближается ко мне.

— Может, просто у твоего «друга» и подруги один и тот же информатор? И это его почерк? — делает он предположения, положив свои горячие ладони на мои плечи и потерев. — Ты же вроде доверяла ей.

— Она сбежала из офиса, сказав всем, что я ее отпустила. Это не просто так. Она что-то замышляет.

— Тогда тебя не удивит, если вдруг ты узнаешь, что так оно и есть, — произносит он, глядя мне в глаза. — Через час я встречаюсь с одним типом, который раздобыл на твою подружку кое-что весьма интересное.

— Ты о чем? — сильнее стушевываясь, бормочу я.

— Есть вероятность, Рита, что Мадлен тебя использовала.

— Как использовала? — Хлопаю я глазами. Какую такую коварную выгоду могла с меня поиметь Мадлен?

На абонентской станции загорается лампочка, и из динамика доносится голос Иры:

— Платон Мирославович, к вам Милена Каллистратовна. Говорит, срочно.

Богатырев протягивает руку к аппарату, жмет кнопку и отвечает:

— Пусть войдет после того, как я закончу с Маргаритой Андреевной. — Отодвинув органайзер, берет со стола золотое колечко и подает мне. — Это вроде присоска твоего жениха, — ухмыляется язвительно. — Выронила в машине.

У меня пальцы подрагивают от волнения. Это кольцо лучше вернуть. Нехорошо держать его у себя. Неправильно. И перед Богатыревым некрасиво, и для Ярослава пустая надежда. Но оно выпадает из моей руки и катится под стол.

Глаза Богатырева чуть сощуриваются, когда я окидываю его растерянным взглядом. Лезть за украшением он не собирается. Ему больше по душе наблюдать, как выпячивается моя задница, пока я ползаю тут на коленях.

Выдохнув, подтягиваю узкую юбку, опускаюсь вниз и заползаю под стол. В тот самый момент, как обнаруживаю кольцо, дверь в кабинет распахивается.

— Милена Каллистратовна, туда нельзя! — возмущается Ира, а я замираю на месте. Таращусь на начищенные мужские туфли и прикусываю губу.

Если высунусь из-под стола, бухгалтерша первым делом поведает Ярославу, чем я занимаюсь с боссом в его кабинете. И разумеется, после наших с Яром обжиманий по углам она ни за что не поверит, что я искала оброненное кольцо.

— Почему ваша секретарша врет, что у вас тут Маргарита Андреевна? — вопит Каллистратовна, бросая на стол тяжелую кипу бумаг. — У меня, между прочим, очень важный разговор! Закройте дверь с той стороны, Ирина, как вас там… Владимировна! — распоряжается она.

— Я не выношу, когда в мой кабинет врываются, Милена, как вас там… Каллистратовна, — парирует Богатырев, обойдя стол и опустившись в свое кресло. — И я предупреждал, что Ира здесь не секретарша!

— Прошу прощения, — смягчается бухгалтерша, попутавшая, с кем разговаривает. Это с Афанасьевичем она могла на повышенных тонах и с оскорблениями. Богатырев ее живо на улицу вышвырнет. — У нас долги, Платон Мирославович, которые нечем крыть. — Она шелестит бумагами, цокает каблуками и подсовывает документы шефу.

Я же продолжаю сидеть под столом, затаив дыхание и сжав в кулаке кольцо. Опять цепляюсь взглядом за туфли Богатырева, за острые стрелки на его брюках. Медленно поднимаю глаза и сглатываю, увидев выпирающую ширинку. Похоже, его заводит мысль обо мне у его ног. Будто я пленница, сексуальная рабыня, нечто запретное и даже тайное.

Пока Милена Каллистратовна поясняет Богатыреву, как плохи финансовые дела компании, я бесшумно подползаю к нему и кладу ладонь на его пах. Пальцами обхватываю эрегированный член, отчего он едва заметно дергается.

— А позже нельзя это обсудить? — пытается закончить разговор с бухгалтершей.

— Платон Мирославович, вы в своем уме?! Меня за такую сумму в тюрьму посадят! Вы взгляните, какие тут цифры!

Чувствую, как тяжесть отступает. Не хочу думать о Мадлен. Хочу расслабиться, отвлечься, совершить что-то вопиющее, скандальное. Скольжу ладонью вдоль стального члена и тихонько расстегиваю ширинку.

Богатырев начинает нервничать. На стуле не ерзает, но подается вперед, приблизившись ко мне. Наверное, боится, что близко стоящая бухгалтерша заметит мою шаловливую ручонку.

— Финансовая история компании и так состоит из дыр. Раньше вы так же суетились? — продолжает он разговор с Каллистратовной, а я залезаю в его трусы и вынимаю возбужденный орган.

Под столом становится слишком душно. Даже в горле пересыхает, хотя во рту довольно много слюны от разыгравшегося аппетита. Облизнув губы, подползаю к Богатыреву вплотную и касаюсь ими его головки.

Он опускает левую руку под стол, но не отталкивает меня, а наоборот — давит на затылок, вгоняя член мне в рот. Я едва сдерживаю писк от его порыва и наглости.

— Вы поймите меня, Платон Мирославович, — не унимается Каллистратовна, — Анатолий Афанасьевич не святой человек. Не буду лукавить, мы с ним присваивали денежки. Если он заговорит…

— М-м-р-р-р… — порыкивая, мычит Богатырев, заставив бухгалтершу замолчать. — Он что, совсем дурак, подставляться? Он хоть и на пенсии, но загремит под суд вместе с вами, если всплывут прошлые махинации.

Я до самой глотки насаживаю свой рот на его член. Он не просто большой, а огромный. Перекрывает мне дыхание. Я покрываюсь испариной. Блузка прилипает к телу в зоне декольте и подмышек. Внизу живота становится легко и жарко, а складки между ног пульсируют в кружевных трусиках, которые бесспорно понравились бы Богатыреву. Маленькие стринги, позволяющие трахнуть меня прямо в них.

Выждав пару секунд, приступаю к делу, посасывая и полизывая всю длину ствола. Завожусь от мысли, насколько грязно сейчас веду себя, хотя при нашей первой встрече после семилетней разлуки предупреждала Богатырева, что не стану отсасывать ему в кабинете под столом. В итоге он ни к чему меня не принуждал, сама полезла.

Оставив член в покое, занимаюсь мошонкой. Обхватываю яички губами, втягиваю и отпускаю, наблюдая, как они поджимаются от чумовых ощущений. Снова возвращаюсь к минету, заработав энергичнее, быстрее. Одной рукой массируя его, другой — себя. Пыхчу, совсем позабыв о постороннем человеке рядом. Больше не слышу ее голоса и не чую ее мерзких духов. Вокруг меня витает лишь запах секса.

— Хорошо, я так и сделаю, — наконец говорит Каллистратовна, собирает свои документы и уходит.

И как только она хлопает дверью, Богатырев откидывается на спинку кресла, а горячая вязкая сперма ударяет мне в небо. Терпкие сгустки касаются моих вкусовых сосочков, прежде чем отправиться дальше. Я мурчу, обсасывая член и сглатывая каждую капельку тягучей спермы. Кайфую от хрипов содрогающегося Богатырева. Провожу языком по нежной коже вверх-вниз, облизываю головку и, отпустив, вылезаю из-под стола.

Схватившись за подлокотники кресла, поднимаюсь к Богатыреву, пригвождаю его взгляд к своей груди и, кончиком языка слизав след его похоти с уголка своих губ, шепчу:

— Как насчет премиальных, босс?

Он усмехается, оглядывая меня, будто товар.

— Выплачу вечером. Сейчас мне надо ненадолго отойти.

Я вспоминаю, на чем мы закончили разговор до прихода Милены Каллистратовны, и встаю на ноги. Подобрав кольцо, поправляю юбку и волосы и беру свою папку.

— Тогда я пока поработаю.

Быстро застегнув ширинку, Богатырев подрывается с кресла, хватает меня за локоть и разворачивает к себе.

— Ри-и-ита, — выдыхает горячо мне в губы. Лбом прижимается к моей голове и закрывает глаза. — Ты с ума меня сведешь.

— Ты сам сказал, чтобы я втягивалась. Я втягиваюсь, — улыбаюсь я. — Кстати, о вечерней премии я не забыла. — Чмокнув его в щетинистую щеку, разворачиваюсь и иду на выход. Но как только открываю дверь, сталкиваюсь с Ярославом.

— О, Рит, ты вернулась? — обалдевает он.

Я спиной чувствую, как ко мне приближается Богатырев. В тот самый момент, когда Ярослав тянется за поцелуем. Растерявшись, не успеваю увернуться, как его губы касаются моих. До слуха доносится насмешливое хмыканье Богатырева. Его забавляет, что Ярослав поцеловал меня после минета!

Резко отпрянув, я замечаю на себе удивленный взгляд Каллистратовны. Она наверняка в тупике от мысли, где же я пряталась, пока она исповедовалась перед начальством.

— Ир, я отъеду минут на сорок, — оповещает Богатырев сестру и, мазнув по мне взглядом, поджигает мои щеки.

— Все в порядке, Рит? — беспокоится Ярослав, тыльной стороной ладони погладив меня по скуле. — Извини, я не должен был целовать тебя при всех. Соскучился. Почему ты не сообщила, что вернулась? Я бы заказал столик в ресторане. И что ты такое ела? Опять какой-то деликатес? Вкус интересный, специфический…

— Яр, — перебиваю я его, сгорая от стыда, — нам надо поговорить. И лучше сделать это в моем кабинете.