Глава 27

Будь он проклят, этот чернокнижник! А, да, он и так почти проклят! Зачем, вот зачем он меня сейчас поцеловал? И плевать, что это моя идея, я-то собиралась целоваться с попугаем. Вот куда он губы потянул после того, как стал человеком? И зачем, если он своего добился и облик сменил? Тем более, если он прав и поцелуи вообще не имеют никакого отношения к трансформациям его тела?

Я едва сдерживалась, чтобы не прижать пальцы к губам, которые до сих пор покалывало от его прикосновения. И что это был за поцелуй! Нежный, головокружительно-дразнящий, от которого сердце забивается в бешеном ритме. М-да, Ларсу есть чему поучиться у старшего брата. Поймав себя на этой идиотской мысли, я чуть не хихикнула вслух, представив, как и каким способом Аларис берет уроки поцелуев у главы семейства Кинстер. Так, Касси, не думай об этом. Нельзя.

И тем более ни в коем случае нельзя думать о том, что впервые тебе захотелось остановить мгновение и целоваться-целоваться до того момента, как будет отчаянно не хватать воздуха, дышать одним воздухом на двоих. Господи, глупости какие. И с кем? С бесчувственным чурбаном, язвительном магом со стереотипами. Может, я извращенка?

Кстати, об извращенцах.

– Так зачем ты меня поцеловал, если и раньше все понял? – повторила я, сообразив, что, пока я тут предаюсь рефлексии, мне никто даже не попытался ответить на вопрос. Да и вообще чернокнижник выглядит каким-то…пришибленным, что ли? С чего бы это? Я его вроде не била.

Рейстлин на мгновение куснул нижнюю губу, словно приводя себя в чувство. И в следующий момент расплылся в своей бесконечно бесячей ухмылке:

– Ты так стремилась провести этот эксперимент, что было бы грешно тебя останавливать!

Где там гуляет моя метелочка, когда одна наглая рожа настойчиво клянчит ее удар? Я бы даже сказала, вымаливает.

– Ну знаешь ли! – возмутилась я, чувствуя, как вспыхивают мои щеки. То ли от смущения, то ли от злости. И ведь это я его хотела проучить! Я его хотела смутить! Почему теперь в таком глупом положении оказалась именно я? Это, по меньшей мере, нечестно!

– Знаю, – довольно улыбнулся маг. – Только не говори, что ты недовольна результатами эксперимента:

– Ты… Ты… – у меня даже слов не находилось.

– Нет, ну если ты не удовлетворена, можем продолжить опыты, – в голосе чернокнижника слышалось веселье, от которого почему-то по всему телу бежала дрожь. Хотелось подхватить юбки и убежать куда подальше, оставив его одного на крыше. И одновременно с этим хотелось шагнуть ближе к магу и… А что следовало бы за этим «и»?

– Ты что имеешь ввиду?

Я честно старалась, чтобы мой голос прозвучал строго и серьезно. Старалась. Вот только помимо воли в нем слышались волнение, дрожь и предвкушение. И, судя по вспыхнувшим глазам чернокнижника, он тоже это заметил.

– Вот это, – маг шагнул вперед и коснулся моих губ.

Ой, мамочки! Кто ж его так целоваться-то учил? Так, что бедные ведьмочки даже сил сопротивляться не находят? Может, существовали какие-то уроки соблазнения для сухарей? Ай! Голова, стой, не смей кружиться! Мозг, кому говорю, оставайся на месте!

Но разум слушаться отказывался. И вместо того, чтобы от души огреть наглеца метлой (впрочем, ее под рукой и не было), я отвечала на жадные, властные поцелуи человека, который обо мне забудет сразу после того, как заклятье будет снято.

Эта мысль подействовала на меня как ушат воды, и я с силой наступила каблучком на ногу Рейстлина. На мгновение руки чернокнижника сжали меня куда как сильнее, чем прежде, но потом этот гад соизволил отстраниться. Недалеко. Я по-прежнему ощущала его дыхание на своих губах, но уже могла заглянуть ему в глаза.

– Что? – недоуменно уточнил он, и от звука его слегка охрипшего голоса вновь захотелось позабыть про здравомыслие и продолжить то, чем мы занимались.

– С ума сошел? – вслух поинтересовалась я, мысленно задавая этот вопрос и самой себе. Мозг, ты где, ау-у-у? Где ты шляешься, когда так нужен?

– Возможно, – не стал отрицать этот гад. – Но мне кажется, с ума мы сошли вместе.

– Нет! – почти вскрикнула я, понимая, что сейчас все мое чувство юмора может дать сбой. – Рейстлин, не надо.

– У тебя есть веский аргумент, почему нет, если мне нравится целовать тебя, тебе нравится, когда я тебя целую. И вообще, вариант, что мы с тобой истинная пара продолжает еще витать в воздухе, – резонно поинтересовался маг, а мне вновь бросилась краска в лицо. И с чего он решил, что мне нравится? Хотя, кому я вру, конечно, нравится! До дрожи, до поджимания мизинчиков на ногах. Но целоваться я с ним все равно не буду, потому что…

– Как ты можешь быть уверен, что это настоящее? Что, если это все навеяно моим заклятьем? Еще один побочный эффект?

Вы видели когда-нибудь ошарашенного чернокнижника? Я – да! Сегодня. Потому что это непопугаистое чудо изумленно на меня посмотрело и переспросило:

– Что, прости? Не многовато ли побочных эффектов для одного в сердцах наложенного заклятья?

Его слова заставили меня опустить глаза, но я продолжала стоять на своем:

– Откуда мы знаем, какой эффект основной, а какой побочный?

Я всего ожидала, но никак ни того, что этот гад брюнетистый расхохочется в голос и вежливо так уточнит:

– Хочешь сказать, что основное действие заклятья – приворот, а трансформация и локальная привязка – побочные? Это что же у тебя в тот момент в голове могло быть, что ты решила меня приворожить?

Зараза! Гад! Идиот! Я не выдержала и зло топнула ногой для подкрепления своих слов:

– Да нет же! Больно ты мне нужен!

Попытка провалилась. По расплывающейся улыбке кто-то явно не согласен с моим утверждением. Ну или согласен, с поправкой на отсутствие сарказма. Ну да, так с ненужными мужиками не целуются. Во всяком случае, приличные молодые ведьмочки, к коим я себя еще относила. Но надолго ли?

– Но ты же сама только что сказала, – никак не желал отступать Рейстлин, будя во мне дикого зверя. И явно не хомяка. Интересно, если я за отсутствием метлы покусаю чернокнижника, это будут расценивать как покушение на убийство?

Стиснув зубы, чтобы не поддаться этому искушению, я постаралась максимально терпеливо ответить:

– Я сказала, что притяжение, которое вдруг – прошу обратить на это слово – возникло между нами. Внезапно, понимаешь? То есть ни с того ни с сего. Без малейших предпосылок, – интересно, сколько еще синонимов мне нужно подобрать, чтобы донести до этого самовлюбленного идиота мысль. И при этом не выдать, что да, он меня заинтересовал еще задолго до заклятья. Пусть даже я сама этого еще не осознавала.

– Так вот, – продолжила я и поймала себя на том, что невольно подражаю самому Рейстлину, когда он начинает что-то важно объяснять. – Если вспомнить, что мы допускаем малейший процент того, что мы с тобой истинная пара и локальная привязка – это воля богов, то что им мешает еще создать притяжение? Ненастоящее? Искусственное, понимаешь?

Судя по лицу Рейстлина, он не понимал. От слова «совсем». Или не хотел понимать. Я устало вздохнула:

– Я не хочу, чтобы меня тянуло к мужчине только потому, что так решили боги. Это все не по-настоящему. Словно нас принудили к этому.

– То есть с моим братом у вас было настоящее притяжение? – ехидно поинтересовался чернокнижник, а я вздрогнула от его вопроса. Что было у нас с Ларсом? Да я и сама не знаю. Скорее всего, желание влюбиться, скрасить собственную скуку. Но никак не настоящие чувства.

– Нет, – тихо, но твердо ответила я. Обманывать его в этом вопросе я не видела необходимости. – Но ты можешь поручиться, что вот это все настоящее? Я – нет. И ты, если отбросишь все эмоции, тоже не можешь, Рейстлин. Ты ведь любишь теорию, обоснования и прочее. Я тебе даже не нравлюсь, признайся. Во всяком случае, до заклятья ты ко мне не слишком хорошо относился. Так что… Делай выводы сам.

Сказала. Вроде бы все верное, правильное, разумное. Нам, конечно, все это нужно иметь ввиду, понимать и не поддаваться. Не идти на поводу в играх богов. Наверное, в истории это был первый случай, когда юная ведьмочка оказалась куда как разумнее взрослого и опытного чернокнижника. Но почему так горько?

Впрочем, я не жалела о том, что сказала. Вот совсем не жалела. Потому что, поддайся я этому чувству, потом было бы гораздо хуже.

Он сильный соперник, и я заведомо слабее его. Это ведь именно я могу остаться потом с разбитым сердцем и в полном одиночестве. Я к такому положению вещей не готова. Я не хочу реветь и кусать по ночам подушку. Пусть это и не совсем соответствуют позиции ведьм «в омут с головой». В конце концов, если с головой нырять, не умея плавать, можно и вообще не выплыть. А любовь – тот омут, где я полнейший новичок.

– И что же ты предлагаешь? – спокойно поинтересовался Рейстлин. И от этого спокойствия мне опять совершенно нелогично захотелось треснуть его метлой.

– То же, что и планировали, – прямо посмотрела ему в глаза я. – Разобраться с заклятьем. И с причинами привязки. А там видно будет. В идеале еще стоит больше узнать о каждом из видов привязки. У нас слишком мало информации, чтобы делать выводы.

– Хорошо, – неожиданно согласился Рейстлин. – Я тебя услышал. Но помимо этого есть еще кое-что. Я хотел бы попросить тебя о помощи.