Глава 20. Молчание

Март начинался с ветра. Он пришёл с севера - порывистый, влажный, пахнущий талой водой и чем-то неуловимо тревожным. Он гнал по улицам обрывки газет, трепал волосы прохожим и заставлял деревья гнуться в поклоне перед невидимой силой. Небо над городом сделалось серым с жёлтым отливом, так бывает только ранней весной, когда зима уже ушла, а тепло ещё не пришло.

Яна стояла на теннисном корте, сжимая ракетку, и слушала, как ветер гудит в перекрытиях крытого спорткомплекса. Здесь, под сводами ангара, его сила ощущалась глуше, но всё равно где-то наверху что-то поскрипывало, стонало, жило своей жизнью.

- Ты сегодня рассеянная, - заметил Олег, опуская ракетку.

- Прости. Задумалась.

- О нём?

Вопрос был прямым, без подтекста. Олег вообще был прямым, одна из черт, которые Яна ценила в нём больше всего.

- И о нём тоже, - призналась она.

Они возобновили тренировку, но что-то сместилось. Яна била по мячу с излишней силой, промахивалась, злилась на себя. Олег поправлял её технику спокойно, без раздражения, но в его серых глазах появилась тень. Она заметила её не сразу.

После душа они сидели в том же кафе при спорткомплексе. За окном гнулись голые ветви лип, по асфальту стелилась позёмка из мелкого, колючего дождя. В кафе было почти пусто, только пожилая пара за дальним столиком да бариста, протиравший кофемашину.

- Расскажи, - попросил Олег.

И Яна рассказала. О том, как Артём пришёл неделю назад. О его словах. О его обещании ждать. И о том, как ей было страшно от того, что где-то внутри неё что-то дрогнуло.

- Не любовь, - пояснила она торопливо. - Не то, что было раньше. Но… жалость. Или вина. Или что-то третье, чему я не могу подобрать названия.

- Сострадание, - подсказал Олег.

- Наверное.

Она замолчала, глядя на свои руки, потом тихо добавила:

- Знаешь, что самое страшное? Я ведь тоже виновата. Не в том, что он ушёл, это его выбор. Но я не спросила. Ни разу. Он ходил мимо меня месяцами, и я видела, что с ним что-то не так. Что он гаснет. Что молчит. А я… я тоже молчала. Думала - работа, усталость, кризис возраста. Всё что угодно, только не то, что он меня разлюбил. А надо было спросить. Может, тогда он не дошёл бы до этого своего «чувства угасли».Может, мы успели бы поговорить. Хотя бы раз. По-настоящему, а не фразами за ужином.

Олег слушал, не перебивая. Яна вздохнула.

- Я боялась. Боялась услышать правду, поэтому делала вид, что всё хорошо. Пекла ему морковный торт. Старалась не пилить. А на самом деле просто откупалась от серьёзного разговора. Мы оба молчали. Только его молчание закончилось словами«я тебя разлюбил»,а моё так и осталось внутри. Пустотой, которую я потом заполняла теннисом, терапией, тобой, - она усмехнулась. - И знаешь, уже почти заполнила.

Олег взял её ладонь в свою.

- Ты не могла спасти то, что он сам не хотел спасать. Да, ты не спросила, но и он не сказал. Вы оба молчали. Только он ушёл, а ты осталась. И ты хотя бы осознала это. А он? Он осознал?

- Кажется, да. Но поздно.

- Значит, у вас обоих есть шанс. Не обязательно возвращаться к нему, но хотя бы честно посмотреть на прошлое. Это уже немало.

Они помолчали. Олег вертел в руках бумажную салфетку, сворачивая её в трубочку и разворачивая обратно. Яна смотрела, как его крупные пальцы с коротко стрижеными ногтями двигаются размеренно, почти механически.

- Я боялся этого, - тяжело вздохнув, сказал он наконец. - Не его. Не того, что он лучше меня или достойнее. А того, что ты не до конца отпустила своё прошлое. Что оно всё ещё имеет над тобой власть.

- Это не так!

- Яна, - он поднял глаза, - я не упрекаю тебя. Я пытаюсь понять. Ты прожила с ним семь лет. Он отец твоего ребёнка. Было бы странно, если бы ты просто перелистнула страницу и забыла его, как забывают попутчика в поезде. Но я должен знать: ты сейчас со мной или ты ждёшь, пока он докажет?

Вопрос был как удар под дых. Но Яна не отвела взгляда.

- Я с тобой, - сказала она твёрдо. - Я выбрала тебя не потому, что он ушёл, а ты подвернулся. Я выбрала тебя потому, что с тобой я могу дышать. Ты не душишь меня ожиданиями. Ты не требуешь, чтобы я была той Яной, которую ты придумал. Ты видишь меня настоящую. Такую, какая я сейчас.

- Но ты не любишь меня, - произнёс он тихо.

Яна замерла. Это была та правда, которую она боялась озвучить даже самой себе. Она привязалась к Олегу. Она была благодарна ему. Она чувствовала к нему нежность и уважение. Но любовь… Та самая, что переворачивает всё внутри, что заставляет сердце биться чаще, что не даёт спать по ночам - этого пока не было.

- Не так, как ты заслуживаешь, - ответила она честно. - Но я иду к этому. Медленно. Я не могу прыгнуть быстрее, чем бегу. У меня сломаны ноги, Олег. Я учусь ходить заново.

Он долго смотрел на неё, потом взял её руку со стола и сжал. Не требовательно, а мягко, как сжимают хрупкую вещь, которую боятся разбить.

- Я подожду, - сказал он. - Но не вечно, Яна. Я не могу вечно делить тебя с прошлым. Оно должно остаться в прошлом, иначе у нас нет будущего.

- Я знаю.

Они вышли из кафе вместе, держась за руки. Ветер ударил в лицо, швырнул под ноги мокрый кленовый лист - прошлогодний, истлевший. Яна прижалась к плечу Олега, и они пошли к стоянке.

Ничего не было решено, но всё было сказано. А в отношениях, она уже понимала, искренность важнее определённости.