Глава 23

Несколькими днями ранее

Ник

***

Короткий звонок Альфы нервирует. Впервые с момента моего переезда из стаи без объяснений и подробностей он потребовал вернуться в долину. На вопрос о случившемся дядя коротко добавил: «Без разговоров!»

Я дожидаюсь Алину с работы и подвожу до своей квартиры. Где безопаснее и в любой момент могу попросить кого-либо присмотреть за своей парой. Я сосредоточен на своих мыслях и дороге, Аля молчалива, да и, честно говоря, я о ней вспоминаю в моменты, когда она громко выдыхает, – все мысли уже в стае. Нападение? Вряд ли Альфа бы стал рисковать мной. Все же, по меркам оборотней, я еще щенок, ребенок… Либо опасность настолько высока, что мобилизуют всех. Рука сама потянулась включить радио и прощелкать волны – вдруг освещаемые события скажут о происходящем в Озерной долине. Но нет, ничего необычного: анонс мероприятий и событий в городе и музыка.

Не паркуюсь на свое привычное место, торможу у подъезда. Моя речь обрывочная, да и другой она не могла получиться:

– Я не знаю, что произошло. Мне нужно вернуться в долину максимально быстро. Я подожду, пока ты поднимешься в квартиру и включишь свет. – Протягиваю ключи.  – Вернусь, как только смогу. Ложись спать, не жди. – Аля кивает, округлив глаза, смотрит боязливо. Вижу, что хочется о чем-то спросить, но сдерживается.  – Ты можешь позвонить мне в любой момент. Если не отвечу сразу – перезвоню чуть позже, – улыбаюсь. Незачем Алине волноваться.  – Беги. – Прижимаюсь своими губами к ее. На мгновение. Не прощаясь.

Алина оборачивается, перед тем как исчезнуть за железной дверью. Жду, высчитывая, сколько примерно понадобится времени подняться на лифте, открыть квартиру и войти. Тусклый свет проникает сквозь кухонное окно – Алина сейчас в коридоре, я включаю передачу и срываюсь с места. До долины минут двадцать при свободной дороге. Телефон в моих руках безостановочно набирает номера всех, кто мог бы прояснить ситуацию. Отец не отвечает. Маме дозвониться практически невозможно, да и вряд ли она в курсе – никто бы не стал посвящать человека в проблемы стаи.

– Коваль, возьми трубку, – цежу сквозь зубы. Но ни один из братьев не отвечает – ни Роман, ни Илья. Палец щелкает вниз по списку справочника. – Мит. – Жму кнопку вызова. – Черт, – выдыхаю, в последнюю секунду успевая уйти по встречке от столкновения. Включив на громкую связь, кладу телефон на панель, сосредотачиваюсь на дороге. Не хватало прибавить проблем к существующим. Мои звонки или игнорируют, или… да не может быть никаких «или», не вымерла же вся стая в одну секунду.

– Да, – наконец-то я слышу голос вместо длинных раздражающих гудков.

– Хоть ты мне объясни, что происходит, – прошу тетю.

Вела откашливается и тихо просит:

– Поторопись, милый, нужна твоя помощь.

– Буду минут через десять, – отвечаю я, с силой вцепившись в руль, фоном разговора служит детский плач. – А почему Крис дома, разве родители с утра не повезли малого к бабушке? – Молчание затягивается. – Вела?! – Нутро обдает холодом.

– Ты далеко? – она делает вид, что не слышит меня.

– Нет. Что-то с мамой? – вопрос срывается сам собой. Мама – человек, как и моя Алина. Такая же хрупкая, слабая, одно неловкое движение и…

– Мне очень жаль, – шепчет Вела.

И если мгновение назад мои внутренности превратились в лед, то сейчас они горят огнем, отчего перед глазами на долю секунды темнеет. Черная полоса дороги превращается в нескончаемую ленту, а горизонт служит точкой схода, за который зацепился остекленевший взгляд.

– Жива? – спрашиваю я.

Тяжелый вздох.

– Вела, ответь. Мама жива?

За адской пульсацией в голове я даже не слышу зверя.

– Прости, милый, – выдыхает тетя сдавленно. – Твой брат в тебе нуждается. – Она не кладет трубку, и я не смею сбросить звонок, так и еду, прислушиваюсь к звукам, доносившимся из трубки.

Наконец я сворачиваю с трассы и, не сбавляя скорости, несусь мимо основного поселка к особняку. Я знаю, что означает это молчание, но не верю. Не позволяю себе верить.

Безусловно все, что сказала Вела – ошибка. Да, ошибка.

Впервые на моей памяти ворота особняка открыты, охрана, встретившая у входа, смотрит сочувственно, не проронив ни слова.

«Да ну, бред!»

Я взбегаю по лестнице.

Тишина. Такая ненормальная, что отчетливо слышу каждый свой вдох, каждый удар взбесившегося сердца.

– Вела, – зову негромко, мне страшно нарушать безмолвие.

– Мы тут, – доносится со стороны гостиной.

Ноги ведут в просторную комнату. Первым взгляд вылавливает брата. Волчонок спит, уткнувшись носом в подушку, изредка вздрагивая всем телом.

– Где они? – спрашиваю я о родителях, присаживаясь на корточки рядом с малым.

Вела не поднимает головы, но мне и ненужно видеть ее лица. Все ясно без слов и долгих взглядов. Женские плечи подрагивают, а крупные капли, срывающиеся с подбородка, оглушают хлопком о каменный пол.

– Все на поляне. Арнар никого не подпускает к… – давится очередным всхлипом. – У твоей мамы не было шансов выжить, удар пришелся на ее дверь, – шепчет, а я отрицательно трясу головой.

Тело живет своей жизнью, я не понимаю, как покидаю дом, пересекаю сад и прихожу в себя уже в сосновом бору, когда ковер пожелтевших иголок похрустывает под толстой подошвой обуви. Теперь зверь ведет меня, он чувствует присутствие других оборотней, не нужно прислушиваться или пропускать через легкие прохладный воздух.

Я различаю множество быстрых сердцебиений, в центре собравшихся стоит Альфа, готовый в любой момент сорваться с места. Теперь его спина – мой ориентир. Мне бы отойти на шаг или два левее, и я смогу рассмотреть картину, скрытую его телом, но не делаю этого. Я не готов, оттягиваю момент. Словно это может хоть что-то изменить… Останавливаюсь в шаге от пятерых оборотней. Трусливо смотрю себе под ноги.

– Нам очень жаль, – произносит Альфа, высказываясь за всех.

Мой язык разбухает во рту, не ворочается, я не способен говорить, выдавливая из себя что-то среднее между рыком и мычанием.

Дядька отходит в сторону, придерживает меня за предплечье.

– Не подходи близко. Сейчас твой отец не в себе.

Я отделяюсь от стоящих рядом со мной. Шаги даются с трудом. Все тело налито свинцом, как и мысли: тяжелые, неповоротливые.

Ссутулившись, отец сидит на земле, прижимая женское тело, вдавливая его в грудь и раскачивая маму, как ребенка. Нет, как ростовую куклу.

Неужели еще несколько часов назад я видел ее живой. С мягкой улыбкой на лице. А в голове воскресает ее несмолкаемый щебет при сборе к бабушке в гости. Сотни и тысячи указаний, что нужно сложить Крису с собой и никакие аргументы, что они едут на пару часов, не влияют на решение взять разборные качели. А сейчас я готов разобрать и собрать тысячу качелей, каруселей, да всего что угодно, только скажи!

– Мам, – зову я, не веря в происходящее.

Белоснежная рука неестественно свисает, при движениях отца кончиками пальцев касаясь сухих иголок.

Нельзя же обманываться вечно. Впереди лишь одно дыхание и одно сердцебиение. Спотыкающееся – такое бывает, когда ты на грани обращения. Ты уже не человек, но еще и не зверь.

– Отец. – Я все же не доверяю слуху, опускаю взгляд на неподвижную грудную клетку. А в голове пустота. Гудящая. – Отец, – повторяю, сбавляя шаг.

Он вскидывает голову. Принюхивается.  И вместо слов следует оглушающее рычание.

– Стой, – команда Альфы летит в спину.

Подхватив маму на руки и выпрямившись в полный рост, отец мечется загнанным зверем, прикрывая бездыханное тело собой. Сейчас он и есть дикий зверь, я не вижу в его глазах разума. Для отца я чужак, что пытается отобрать смысл жизни.

Альфа рядом со мной, медленно тянет за локоть назад. Без резких движений и слов.

– Константин был? – интересуюсь я, лихорадочно соображая, перебирая немногочисленные варианты в голове. – Он может обратить? Сколько прошло времени? Ведь обращение заключается изначально в убийстве. – В моей душе теплится надежда.

– Был, это он перенес Лилю и Ара с места аварии, – отвечает Альфа.

– Неужели не смог помочь? Константин же собирал многих буквально по кускам. Тебя, Коваля, – перевожу взгляд на Бету стаи.

Альфа отрицательно покачивает головой.

– Он хоть и Высший вампир, но не всемогущий.

– Значит, нам нужен кто-то сильней. Князь! – шепчу я возбуждено. Отец вновь сел на землю. – Вы звонили Александру? Искали его?

– Константин как раз отправился на поиски, говорит, что есть призрачный шанс. Но тут не обойтись без поддержки Темного.

– С условием, что он захочет помогать, – вставляет ремарку Коваль.

– Захочет! – рычу я в ответ на комментарий, от которого захотелось вгрызться оборотню в глотку. – С Темным всегда можно договориться, он не упустит выгоды для себя, – не знаю, кого сейчас уговариваю больше себя или остальных. – Он не откажется от долга стаи перед ним, – эта мысль вселяет в надежду.

– Щенок прав, не откажусь.

Темный князь, Высший вампир, насмешкой судьбы, нашедший пару в волчьей стае – нашей стае, в полной своей красе.

Александр предусмотрительно расположился вдалеке от нас, по ветру, не желая провоцировать моего отца своим появлением. Сейчас отец вряд ли вспомнит о нейтралитете между оборотнями и Темными вампирами. Вряд ли вспомнит, что его племянница нашла свое «сердце» в князе.

Задрав подбородок, Александр жестом указывает отойти правее. И без того неподвижное лицо вампира становится абсолютно статичным.

– Как давно наступила смерть? – его тон ровный, нет ни намека на обычную издевку.

– Почти час, – отвечает Альфа.

И я улавливаю на неестественно бледном лице эмоции.

– Слишком поздно, – привычные высокомерие и надменность сменяется болью и сочувствием. – Кровь встала в венах, – поясняет свои слова.

А я отказываюсь верить, всегда есть выход, всегда! Даже если ты споришь со смертью! Преодолеваю разделяющее нас с Александром расстояние, впиваясь пальцами в холодное предплечье.

– Помоги. Дам все, что пожелаешь.

Темная бровь ползет вверх.

– Даже так? – уточняет вампир.

– Долг возьмет на себя стая, Темный, – вступает в разговор Альфа. – Ты же понимаешь, за одной смертью последует вторая. Арнар не вынесет потери.

– Я попытаюсь, но со мной пойдет щенок, Альфа. – Александр не поворачивает головы, смотрим пристально мне в глаза.

– Исключено, иду я, и вести переговоры буду я. – Дядька выходит вперед.

– Нет, – отрезал вампир, – щенок заинтересован, а значит, сможет предложить Балааму больше, чем деньги.

– Да ну, серьезно, Темный? Балаам? – По телу Альфы проходит дрожь.

– Если есть шанс, я хоть к черту на рога отправлюсь, – я вклиниваюсь в разговор. – Лео, – обращаюсь к Альфе, – мы теряем время.

– Щенок прав. Вот про что я и говорил: он заинтересован больше. Альфа, ты взвешиваешь все за и против, а несмышленыш уже согласен. – Александр крепко сжал мое запястье. – Пока я буду рисковать своей шкурой и влезать в неоплатный долг, будьте добры, присмотрите за ополоумевшим волком, чтоб не утащил истинную в неизвестном направлении. – Вампир потянул меня за собой.

***

Вдоль позвоночника разлился холод, сковывающий мышцы, наверное, я никогда не привыкну к перемещениям. Рывок, и мы выныриваем из мрака уже в кабинете, завешанном гобеленами. В улье Темного князя я был единожды, посещение запомнилось на долгие месяцы. С порога чувство опасности охватывает все тело, зверь готов броситься на врага в любую секунду, он сходит с ума от знания, что за стенами сотни вампиров. Их сладковатый флер пропитывает все: одежду, волосы, кожу. Но сейчас, если я и испытывал страх, то точно не за свою жизнь.

– Что ты делаешь? – спросил я возмущенно.

Александр вальяжно откинулся на высокую спинку кресла, с раздражающей ленцой водил пальцем по экрану смартфона.

– А я разрешал тебе переходить на «ты»? – холодно поинтересовался князь. – Я ищу номер того, кто может нам помочь, – добавляет спустя минуту молчания.

А меня потряхивает от злости и раздражения, неужели нельзя поторопиться? Хотя бы сейчас не разыгрывать из себя надменного индюка, вряд ли он бы остался так же спокоен, если бы речь шла о его матери.

– Прекрати там громко меня обсуждать, – отозвался князь. – Хочу напомнить, что я убил собственного отца, да и с матерью у меня не было, как говорят люди… – Вскинул голову и вновь замер в раздумьях. – Теплых отношений. Так же говорят?

– Да, – я цежу сквозь зубы. – Именно так и говорят.

– Удивительно, что я правильно вспомнил выражение.

– Темный! – не сдерживаюсь я, подхожу ближе.

– Спокойно, щенок, – вампир приложил телефон к уху. – Хм, как и думал, просто не будет. Ты же клялся в готовности отправиться хоть к черту на рога, вот тебе и предоставилась возможность, не буквально, но тоже понравится.

Князь поднимается рывком в момент, теряя расслабленность.

– Давно я ничем подобным не занимался. – Высший подхватывает кресло и со скрежетом тащит его в сторону. – Не стой столбом, щенок, расчисть пару свободных метров. Балаам будет в восторге от призыва, – злорадно хмыкает. – Для демона призыв сравни выпитой крови мертвеца вампиру. Одновременно хочется убивать и сдохнуть. – Александр замер, удерживая на весу массивный стол. – Сдохнуть, – повторил совсем ошарашенно. – Оборотни, это же ваш плебейский лексикон. – Наигранно скривился и покачал головой. – Вон тот диван сдвинь к стене, он мне всегда нравился.

– В смысле «для демона»? – неуместные издевки Темного прошли мимо сознания, но мозг зацепился за бредовую фразу.

Князь выпрямился, посмотрел на меня продолжительно и неуместно улыбнулся.

– Серьезно? Ты удивляешься слову «демон»?

– А что, не похоже? – огрызнулся я.

– А кто я?

Он что, издевается?! Зверь рычал, требуя у человека свободы.

– Вампир. Высший вампир. Князь.

– Ну, – отмахнулся Александр, – здесь я могу называться хоть принцем, хоть бароном. А кто такой Высший вампир, знаешь? – спросил, словно я идиот.

– Это имеет значение?

– Именно. – Он смотрел на меня холодно, ожидал ответа.

– Высший вампир – живорожденный вампир, сын Лилит, – информация всплывала обрывками. – Практически бессмертное существо, неимоверно сильное, имеет исключительное зрение и обоняние, перемещается в пространстве, обладает ментальным внушением.

– Да прекрати, я словно на экзамене. Ты главное упустил. Я сын Лилит, а какова ее природа? Кто моя мать?

– Демоница, – произнес ставшим очевидным факт. – Она демон.

– Умный щенок. Тогда почему тебя смущает существование других демонов? – Ответ Александр не ждал, присел на корточки и куском угля старательно выводил символы. Встал в центр, повернулся вокруг своей оси и очертил круг, за ним второй, чуть шире, переместился из круга призыва, чтобы не повредить надпись, и откинул остаток угля в камин.

– Руку дай. Давай быстрей, Балаам тоже не всемогущ. Упустим время. – Перехватывает мое запястье и резким движением полосует вдоль. – Обращаться к Балааму только на «вы». Обидчивый и злопамятный. Та еще скотина. Мелочная. – Князь ведет, очерчивая моей кровью внешний круг. – Высокомерный, нетерпимый, на меня чем-то похож. Совсем отдаленно. – В данный момент я бы отказался от регенерации оборотня: рана затягивается, и острые когти проходятся в очередной раз по руке. – В уплату предлагай все, даже то, что тебе кажется глупостью. Я так и не понял, чем он руководствуется при заключении сделки.

Алая тягучая жидкость замыкает круг и продолжает движение, не хаотично растекается по каменному полу, заполняя неровности камня, а крадется по угольным надписям.

– Ждём. – Александр замирает на границе круга призыва, словно манекен, двигаются одни губы, шепча какую-то непонятную мне белиберду. – Приготовься, – вампир дернул головой, указывая на центр круга.

От гладкого камня поднимался сероватый дымок, тонкий, колышущийся на сквозняке. Дым терял свою прозрачность, темнел, набирался как в высокую колбу, соблюдая границы круга.

– Давай побыстрее, Балаам, – Александр нетерпеливо взмахнул рукой. – Без спецэффектов никак?

После слов вампира движение дыма прекратилось, в мгновение со звонким хлопком дым будто сжался в ком и, привычно для вампира замерцав, обрёл человеческие очертания.

Зверь притаился при виде неизвестной ему опасности, я же потянул воздух, запоминая запах, ждал, переминаясь от нетерпения с ноги на ногу.

Мужская фигура, облаченная в современный костюм, замерла, склонив голову и не показывая лица.

– Да-да, куда же без этого. – Александр несколько раз хлопнул в ладони, аплодируя. – Балаам, прибереги спецэффекты для романтичных девиц, случайно вычитавших о призыве в каком-нибудь романе старого идиота.

Фигура демона дернулась, хохотнула и принялась маниакально оправлять манжеты рубашки.

– Девицы больше не любят читать, – наконец Баллам заговорил. Закончив с манжетами, мужские руки пригладили галстук и подтянули узел.

– Реалии современного общества, – отозвался огорченно Александр.

Напряжение понемногу сходило, возвращаясь ко мне раздражением. Сколько они еще собираются вести светские беседы?!

– Я не девица, но надеюсь не хуже, – выпалил я, не раздумывая.

– Заметил. – Балаам вскинул голову, и от взгляда красновато алых глаз на моей шее поднялись волоски. – Ну, раз не хочешь расшаркиваться и немного побеседовать с тем, кого призвал, говори по существу, волк. Кого потерял? Редко вы обращаетесь к нам, презираете. – Демон склонил голову, осматривая. – Истинную? Вряд ли, совсем молод. Подойди.

– Мать, – ответил приближаясь. От близости двух сильных хищников рядом зверь сходил с ума, выкручивая жилы и немного отрезвляя болью разрываемых мышц.

– Ясно, привязанность. Наверное, и любишь ее, и жизнь готов отдать, или что ты собирался мне предложить?

Я остановился на границе круга, наши взгляды оказались на одном уровне. Демон смотрел пристально, не моргая, чуть подался вперед. Его лицо подсвечивали алые блики, заостряя и без того острые черты лица. Балаам выдохнул устало, приподнял уголки губ, изображая что-то отдаленно похожее на улыбку.

– Круг разорви, – приказал он.

– Не делай это, – князь остановил меня, ведомого голосом демона. – Исчезнет – устанем искать.

– Не вышло, – хмыкнул Балаам. – Ладно. Жду, волк, предлагай, что там у тебя.

– Деньги.

Демон закатил глаза и отрицательно покачал головой.

– Долг стаи.

– Зачем он мне?

– Душа, – произнес я неуверенно.

– И к чему мне душонка, что попадет в руки через не одно столетие? И, скорее всего, до ужаса правильная.

– А что тебе нужно?

– Это ты требуешь от меня вернуть жизнь своей матери, и почему же я должен думать над обменом? – Балаам дернул головой, откидывая челку. – Две попытки, волк, – произнес твердо.

– Т-с-с, – не дал сказать мне вампир. – Вынудил, щенок, – князь цедил сквозь зубы, оттесняя меня. – Помнится, за тобой должок, принц.

Балаам удивленно округлил глаза, услышав слова Высшего.

– Хм, удивлен, что за полтораста столетий не забыл мой маленький провал.

– А ты бы мой забыл?

Демон отмахнулся от Высшего, как от надоедливой мухи, шагнул ко мне.

– Вот теперь я готов заключить сделку. Во-первых, ты, Александр, забываешь мой небольшой должок, а во-вторых, ты, волк, при следующей нашей встрече отдашь мне то, что я потребую. Возможно, мне понадобится всего лишь крохотная услуга, кружка воды, к примеру, или…

– Стоп! Стоп! Не соглашайся, – вклинивается князь.

– И все эти мелочи в обмен на жизнь твоей матери. Считай меня альтруистом, – закончил Балаам.

– А если ты потребуешь чью-то жизнь? – спросил я.

– Нет, даю слово. Я не буду от тебя требовать ничью жизнь. Александр свидетель. По рукам?

– Что значит не соглашаться? – Я игнорирую протянутую руку.

– Я бы не стал заключать сделку вслепую. С ним, – Александр, не стесняясь, указал пальцем на демона, – нужна максимальная конкретика.

– А у меня есть выбор? – спрашиваю я.

Вместо князя ответил Балаам:

– Есть, но скудный. Что предпочтешь, волк: конкретику или жизнь собственной матери? Возможно, я никогда и не появлюсь за своим долгом, в принципе, что ты можешь дать такого, что недоступно мне самому?

Александр устало покачивал головой, предоставляя возможность совершить выбор самому.

– Я согласен, – ответил я без раздумий.

– А я и не сомневался, – демон не скрывал своих эмоций, он радостно растягивал губы в отталкивающей улыбке. – А теперь разорви круг, волк. Просто сотри границу, если не передумал, конечно.

– Не передумал. – Носком обуви я растер следы собственной крови и пепла.

– Скрепим сделку. – Балаам перехватил мою ладонь и крепко сжал. – Отлично. Веди. – Не размыкал рукопожатия. – Думай о том месте, где сейчас мать.

Это не сложно. Мысли и так сосредоточены на поляне в сосновом лесу, где остался обезумевший от горя отец.

– Мама будет помнить о смерти? – Я тяну ладонь демона.

– Подробности сделки нужно обсуждать заранее, до рукопожатия, волк. – Балаам в раздражении дернул на себя. Рывок. Ощущение, что меня пропустили через отжим в стиральной машине, и легких коснулся аромат хвои.

– Фу! – скомандовал Балаам, реагируя на рычание оборотней. – Сидеть, – бросил, не поворачиваясь к Альфе. – Неприятно, когда вот так вот встречают. Все же я пришел помочь.

– Они всегда такие. Неблагодарные, – добавляет Александр, замыкая наше шествие.

Если бы от этих двух…  не зависела жизнь моей матери, то я хотя бы попытался заткнуть им рты. Но мне приходится давиться злостью, болью и осознанием собственного бессилия.

– Ваша помощь не понадобится, – произносит демон, одаривая высокомерным взглядом Альфу и его сопровождение.

– А это не тебе решать, – рычит Альфа.

Тела всех пятерых оборотней сотрясает и покрывает дымкой сдерживаемого обращения.

– Как раз мне, – Балаам уверенно движется навстречу отцу. – Князь, помоги, – бросает через плечо. – Остальным советую не приближаться.

Александр не спрашивает, что от него требуется, мерцнув, возникает за спиной отца. Впервые я вижу, на что способен Высший вампир. Не прилагая видимых усилий, парой молниеносных движений он выхватывает тело, с легкостью уворачиваясь от ударов рук с когтистыми кистями. Еще одна секунда, и Балаам держит мою маму, а князь, обхватывает отца со спины, стягивая его и лишая какой-либо возможности нанести удар. Человеческое тело трансформируется, раздается в размерах, покрывается шерстью, и в воздухе уже щелкает волчья пасть, рыча и скалясь.

– Успокой, он мешает сосредоточиться. – Демон опускается на колени, укладывая бездыханное тело прямо на сухие сосновые иголки.

– Арнар. – Князь встряхивает отца, словно тряпичную куклу. – Арнар!

Но человеческую часть полностью поглотил зверь. Продолжая попытки избавиться от вампира, не отрывая взгляд от обескровленного лица мамы, зверь низко воет, переходит на рычание и возвращается к тихому поскуливанию. Я впервые слышу подобное. Сдавленный вибрирующий вой, наполненный бесконечным отчаянием и болью. От этих звуков каждая мышца, каждое сухожилие, кость пропитываются ядом потери.

Балаам скидывает пиджак, расстегивает манжеты, ходит по кругу, неторопливо закатывая рукава. Носы его обуви почти касаются светлых волос мамы, беспорядочно раскиданных по земле. Мне нестерпимо хочется подбежать и поправить их, стереть капли запёкшейся крови.

Поляна погружается в вакуум, я не слышу хруста сухих иголок или ветвей под ногами демона, не слышу душераздирающего воя, только многочисленные удары сердец и шумные, взволнованные вдохи и выдохи, а Балаам продолжает свое неспешное, гипнотизирующее шествие.

Одна за другой поляну заполняют тени. Бледные, сероватые, полупрозрачные или иссиня-черные, они плывут в противоположенную сторону движениям демона, закручиваясь смерчем вверх и медленно скрывая редкие солнечные лучи, пробивающиеся сквозь ветви. Наконец, демон замер, тени последовали его примеру.

– Ищите, – прошептал Балаам. – Верните, – добавил громко.

Поляну оглушил визг. Тысячи размытых пятен смешались в единую массу, взвилась куда-то вверх, тут же падая градом о землю. Удлиняясь, принимали человеческие очертания, склонялись над телом матери, будто принюхиваясь, и уносились прочь. Пролетая рядом или проскальзывая сквозь меня, оставляя во рту привкус горечи и гнили.

В ожидании Балаам раскачивался с пятки на носок, совсем неестественно склонив голову на бок. Его тело и лицо обрели жесткие, угловатые черты. По лицу гуляли красноватые блики, поднимались ото лба вверх, теряясь в темных волосах и вновь появляясь алыми потоками на черных изогнутых рогах.

Балаам поймал мой взгляд, хмыкнул.

– Копыт и хвоста нет. – Приподнял верхнюю губу, обнаруживая острые нечеловеческие клыки. Округлил глаза и зловеще прохрипел: – Но зубы и рога острые. Идут…

По земле пробежала вибрация, как будто кто-то уронил что-то тяжелое. Вибрация нарастала вместе с монотонным гулом. Тени проскальзывали, друг за другом выстраиваясь ровными рядами рядом со своим хозяином, часть из них занимала пустующее пространство, другие врастали в деревья, кустарники, поваленные стволы. Настоящее войско. Легион.

А гул продолжал нарастать, вынуждая прикрывать уши руками и сжимать ладонями голову до боли. Вибрация и невыносимый звук шли от светлого сгустка, окруженного темными силуэтами. Сгусток передвигался неторопливо, испуганно бился о тени, словно о прутья клетки.

– Отпустите, – приказал Балаам.

Лишь появилась брешь между тенями, сгусток засиял ярче и метнулся к телу мамы, врезаясь в грудную клетку и заставляя ее со стоном боли втягивать воздух.

– Что мы должны, демон? – Альфа, как и остальные, не отводил взгляда от моих родителей.

Мама была заключена в клетку из четырех лап и огромного волчьего тела. Зверь не выпускал ее из «объятий», вынудив оставаться на земле, вылизывал лицо и руки, периодически успокаивался, утыкался мордой в мамины колени, поднимал глаза и наблюдал. Смотрел преданно, с нескрываемым страхом и трепетом. От малейшего шороха зверь вскидывался, принимал боевую стойку, угрожающе рычал, отталкивая свою пару за спину.

– Стая – ничего, должен только он, – Балаам указал на меня. – И надеюсь, когда придет время возвращать долг, ты о нем не забудешь, волк.

– Не забуду. – Сомневаюсь, что смогу забыть, даже если захочу. Не каждый день становишься должником демона.

– Человечку советую подлатать. Исцеление не мой профиль, я помог вернуть ее в этот мир, остальное за вами. До встречи. – Демон исчез, а за ним последовали и его тени.

Не знаю, как у других, но с каждым рассеявшимся сероватым пятном, прояснялось сознание и, казалось, воздух становился легче и чище.

– Что ты ему должен? – Альфа перехватил меня за предплечья и развернул к себе. – Ты же не наделал глупостей?

– Нет, – заверил я, вытягивая руки из захвата. – Маме нужна помощь, – постарался сменить опасную для меня тему.

– Этим займется Константин. Так что за долг? – Альфа продолжал упрямо расспрашивать.

– Материальный, – ответил я.

Альфа долго всматривался в мои глаза, прислушивался к сердцебиению – читал, бросил короткий взгляд на моих родителей и отступил.

– Я благодарен и горд. – Хватка его пальцев ослабла, превращаясь из захвата в ободряющее похлопывание. – Ты сын своего отца, – дядька хмыкнул. – Знаю, для тебя это не комплимент.

Мы оба затаили дыхание, наблюдая за тем, как мама бережно гладила огромную волчью морду. Нежно вела от носа к ушам, улыбалась светло и немного грустно. Неужели она помнит о произошедшем? Мама склонилась к зверю, закапывалась пальцами в шерсть и шептала, что никогда бы не оставила отца одного и сейчас просит его вернуться. Просит зверя уступить.

– Ее нужно забирать, – произношу я на грани слышимости.

– Тише, – обрывает Альфа. – Арнару бы перекинуться в человека, иначе он не даст и прикоснуться к Лиле.

Время идет, но сцена перед нами не меняется: волк ревностно охраняет свою пару. Не разрешает подняться, поменять маме позу, прожигает всех недружелюбным взглядом, угрожающе демонстрирует зубы, при каждом движении.

– Так не пойдет. – Константин присоединился к нам сразу же после воскрешения мамы, не подходил, присматривался. – Девочке нужен покой и подпитка. Ар сейчас не понимает, что вредит ей. Если я ее заберу к себе, сможете удержать Ара на территории?

– Я помогу, – отозвался на удивление молчаливый князь.

– Можно Ара закрыть в подвале, где он когда-то держал Светлого князя, – хмыкнул Лео.

Александр развернулся на пятках, проморгался, словно ему в глаза попал песок.

– А вы не так просты, как хотите казаться, Рокотовы. Как только Ар придет в себя, не забудьте напомнить мне уточнить у него способ пленения Высшего вампира. Хожу по тонкому льду… – Александр оглядел присутствующих наигранным боязливым взглядом.

– Князь, – Константин позволил себе оборвать театральную речь. – Нельзя их изолировать друг от друга. Разлука повлияет и на него, и на нее отрицательно. Ар будет бесноваться, инстинкт защитника не даст человеку вернуть контроль. А Лиля вряд ли обретет покой, зная, что ее судьба в данный момент сходит с ума.

***

И время потекло быстрой рекой. Я отмечал, что сменились сутки лишь по солнцу, что всходило и садилось, казалось, бесконечное количество раз. Мама была слаба, сразу же, как ее перенесли в спальню, оперлась на изголовье кровати и прикрыла глаза. Зверь расположился у изножья, неусыпно следил за малейшим движением своей пары.  Константин и Александр появлялись точно к тому моменту, как в системе заканчивался укрепляющий раствор, стараясь лишний раз не нервировать своим присутствием зверя.

На шестое появление Константина в особняке отец отреагировал снисходительней, разрешил вампиру войти в спальню и провести беглый визуальный осмотр под тихое утробное рычание, уже не прибегая к помощи Александра.

В первые сутки отец не позволил ступить на порог спальни ни мне, ни даже Крису. Волчонок тосковал, рвался в комнаты родителей, совершенно не понимая запрета. С братом мы проводили по двадцать три часа в сутки: гуляли, играли, спали, если можно назвать сном провалы на пятнадцать минут. Малец наотрез отказался от компании Велы, крепко прижимался к моим ногам, прислушиваясь к маминому голосу. Затаивался, стоило ей заговорить с отцом. Наверное, я должен испытывать стыд, но я слушал, как Крис, как и остальные в доме искренне радуются, и частично завидовал тем словам, что говорила мама. Ради подобных слов стоит не только оставить свою звериную сущность, но и не единожды вернуться с того света.

По несколько часов я проводил с братом на руках возле широкой двустворчатой двери спальни. И когда мамин голос замолкал, слезы немедленно наполняли глаза ребенка.

– Завтра еще раз попробуем, – ободрял нас Константин. – Арнар спокойней. Лиля полна сил. Сейчас ее волнуете лишь вы, – вампир кивает на нас с братом. – Зверь уступит, не сомневайтесь. Меня Ар воспринимает как помощь, а вас как препятствие. Это ненадолго. Я уверен.

И еще одни сутки, а за ними вторые и третьи… Усталость накапливалась и пожирала надежду. Крис дремал на моей груди, обхватив меня руками за шею, вздрагивая и хныча.

– Тише, – прошептал я сквозь сон, гладя ладонью по детской спине. – Спи. Тише.

– Лиля.

Я распахнул глаза и перестал дышать. Вела выглянула из кухни и беззвучно прошла в гостиную. Наши с тетей напряженные взгляды пересеклись, мы молча ждали подтверждения того, что нам не показалось. И хриплый голос – не обман слуха и не фантазия утомленного сознания.

– Прости, – доносится второе слово, сказанное моим отцом. И за ним следует тысячи других, болезненных, горьких слов раскаяния и привязанности, от которых ком застревает в горле, мешая дышать.

– Спасибо, – шепчет Вела. – Теперь все будет хорошо, – повторяет слова Константина, скромно улыбаясь, стирая слезы тыльной стороной ладони.