37

— Разбежался, ага, — срывается с кресла и просто… ржёт, — ничего я тебе не отдам. Что смотришь? Паспорт давай, жениться будем.

— Дурак что ли? — поднимаю заплаканное лицо и смотрю на него с недоверием.

— В смысле, Камаева, женой моей будешь. И этот комок счастья я точно не пропущу.

О, как запел! Ты смотри важный какой.

— Угу, разбегусь только, — фыркаю, покачав головой. — Что ты пропустишь или не пропустишь, решаю здесь я. И сейчас ты в чёрном списке.

— Поля, — он открывает дверь и просто орёт на всю квартиру, — беги к маме и папе, у нас будет ребенок, ты кого хочешь, родная? Братика или сестричку? Говори, что сестричку.

К концу моего спича у меня было эмоциональное истощение такой силы, что оно притупило злость, но как только Камаев вновь вмешал в наш разговор Полю, я снова взбесилась.

Смотрю на счастливое, не верящее своему счастью лицо дочери, и киплю. Смотрю на этого светящегося от радости героя, и киплю ещё больше.

— Сестричку, — соглашается Поля.

— Конечно, — вдруг ядовито выдаёт мой язык. — Сын-то у тебя уже был.

Полина не расслышала моих слов, она вся светилась от радости и довольно говорила Джою, что у неё будет сестричка.

Улыбка моментально сползает с его лица, он часто дышит и смотрит на меня дикой болью. Шумно выдыхает и идет к графину с водой, в стакан плещет воды и жадно пьёт. Рядом веселится Поля, Джой ей вторит.

— Я воспитывал Давида с двух лет, он сын моего армейского друга. И да, после его смерти я заботился о его семье, а со временем просто до умопомрачения влюбился в эту женщину. Она долго от меня бегала, но в итоге стала моей. А у тебя теперь нет шансов выставить меня. Ведь у тебя есть то, что принадлежит нам двоим.

— Не знала, — ответила негромко.

Вот же попала. Я понимала, что брякнуть такое было низко. Не мразь же я последняя. Но язык меня подвёл и получилось что получилось.

Я помнила, как он дерзко отсек, что на мне не женится, и что его единственная жена похоронена рядом с сыном, вот старая рана и вскрылась, когда он брякнул про женитьбу.

— Мог заметить, что ничего твоего я у тебя не отбираю, — отвечаю на его последние слова. — Но я не твоя и твоей не буду. И да, в ту ночь, когда мы сделали это, помнишь свои слова? Про то, что не знаешь, как мне отомстить? Отлично вышло.

— Не спорю, — хмыкает и смотрит на мой живот, а потом тянет руку, — надеюсь, что там будет дочь.

— Держи руки при себе, — тут же отсекаю попытку к себе прикоснуться.

Серьезным потемневшим взглядом смотрю ему в глаза. Хватит, хорошего понемножку. Я устала. Хочу отдохнуть. Хочу спокойствия. Хочу свою игрушку назад. Она меня расслабляет!

— А я надеюсь, что сын.

Мальчишка. Мой. Защитник.

— Сестричка, — тут же перебивает меня Полина, подходя ко мне и положив обе ладошки на мой живот.

— Правильно, дочь, будешь с ней играть, — обнимает Полину, а она прижимается к нему и счастливо выдыхает нам.

— А теперь мы будем жить вместе? Да, мамочка?

Камаев улыбается и целует Полю в висок, не отрывая взгляда от меня.

— Обязательно будем. Когда поедем в наш большой дом?

— Никогда, — хамлю в ответ Камаеву. — Это решение принимать не тебе. Я устала и хочу отдохнуть. Папе пора, Полина.

— Поля, мама действительно устала. Но мы завтра с тобой обязательно поедем смотреть наш новый дом. И ты постарайся уговорить маму.

Я встала, поцеловала Полину в щёку и сказала:

— Целуй папу и беги чистить зубы, малыш.

Полина с Джоем побежали в ванную, а я осталась тет-а-тет с Камаевым.

— Перестань пытаться давить на меня через Полину. Я не поеду за город с ребёнком, это не обсуждается.

— Ты поедешь в новый дом, и это не обсуждается, — улыбается и хмыкает, не спуская глаз с живота, чем только раздражает. — Я тот дом продал.

Бросаю на него пристальный взгляд. Мне нравился тот дом, не смотря на весь негатив с ним связанный, и сейчас взгрустнулось. Судя по тому, что катается он на новом Мерсе, старый тоже продал. Не спрашиваю, хоть и хочу.

— Я хочу назад свою игрушку, — повторяю негромко и с угрозой в голосе. — И снимок.

— И что ты с ним будешь делать? — иронично смотрит на низ моего живота и смеется.

Моя бровь игриво взлетает вверх, губы трогает насмешливая улыбка.

— Рассказать?

— Я бы не отказался на это даже посмотреть, — парирует мне, но улыбка уже не такая добрая, его взгляд темнеет.

Вот как этот чёрт это делает?!

Минуту назад я его выгоняю, а теперь стоим и флиртуем, обсуждая секс игрушки.

Фыркаю:

— Проваливай уже, это невозможно просто, — взгляд непроизвольно смягчился. Гормоны. Кто бы ни был внутри меня, он тоже на его стороне. Бесит.

— Ты смущена? Ты? Тогда я обязан его вернуть тебе и наблюдать за тем, как последний извращенец, как ты трахаешь им себя. Никогда не признавал эти игрушки, но в твоем исполнении это точно увижу, — его голос хрипит, а сам Камаев идёт к выходу.

— Вы очень самонадеянный человек, Игорь Павлович, — хмыкнула, проходя за ним в коридор.

Молча наблюдала за ним, пока он собирался, а потом, когда он уже уходил, негромко брякнула:

— Поздравляю, папаша.

Не дожидаясь его реакции, ушла в ванную за дочерью.

Полина была на седьмом небе от счастья и щебетала без умолку до полуночи. Рассказывала, что у нее будет сестричка, и что она будет делиться с ней своими заколочками и резинками, и будет заплетать ей косички.

— А если у тебя будет братик? — спросила, глядя на любовь всей своей жизни.

Смотрю, как бровки на красивом личике хмурятся, как папины темно-карие глаза тут же ловят мой взгляд.

— Папа сказал, что будет сестричка.

— Папа не знает, — улыбаюсь, — это ему бы так хотелось.

— Пусть будет так, как папа сказал, — уверенно говорит Поля.

Камаев гордился бы своим отпрыском. Красивая, весёлая, обожает его и готова слепо подчиняться его приказам.

— Спи, — улыбаюсь, целую дочь, прижимаю к своему животу и тоже закрываю глаза, не могу даже поверить, что в ее детской кроватке нас уже не двое, а трое. Уму непостижимо.

Я осталась ночевать в детской, чтобы не оставаться в своей огромной постели и не вспоминать порочные фразочки, которые Камаев бросил мне перед отъездом. Не хочу, чтоб меня измучили эротические сны.