Глава 34

– Ты в порядке, Марин? – спрашивает Шефер.

– Да, все хорошо.

На самом деле не могу избавиться от дурного предчувствия, но не хочу этим делиться с Германом. По моим ощущениям он и так на взводе. Тоже злится на присутствие Фирсова.

Мы какое-то время обсуждаем дела. Возвращается Агата, тянет Германа потанцевать. Ко мне подсаживается Оля.

– Хоть немного передохни, съешь что-нибудь, – смотрю на бледную подругу.

– У меня кусок в горло не лезет.

– Все отлично, расслабься. Отличная организация.

– Ты расстроилась, что здесь Фирсов?

– Скорее удивилась. Он сильно нас подставил, так что не понимаю, как можно снова явиться и как ни в чем не бывало. Не говоря уже о том, что он больше всех выиграл от того, что Таир попал в реанимацию.

Такие мысли и раньше меня посещали, но впервые я произнесла их вслух.

Дальше тему мы не развиваем, потому что Герман и Агата возвращаются к столу.

С появлением красотки разговор может крутиться только вокруг модных брендов. Оля извиняется и уходит.

– О, смотри, Герман, это же Вероника! Моя подружка по модельной школе.

– Мне это ни о чем не говорит, – морщится Шефер.

– Идем, я тебя с ней познакомлю.

– Не имею ни малейшего желания.

– Ты невыносим сегодня, – надувает губы и уходит одна.

– И правда, Герман, можно быть помягче, – укоризненно качаю головой.

– Она меня дико раздражает, – неожиданно признается Герман.

– Тогда почему ты с ней?

Сама не знаю, зачем спрашиваю. Мне лучше держаться подальше от темы личной жизни Шефера. Вот зачем я полезла в эти дебри?

В этот момент вижу, как Фирсов направляется к нашему столику. Герман тоже прослеживает за моим взглядом. Так что не успевает ответить на мой вопрос.

– Добрый вечер, Марина, Герман. Не помешал вашему уединению? – вкрадчиво спрашивает Фирсов.

– Конечно помешал, – цедит Герман

– Серьезно? Я не ожидал такого ответа. Если честно, мой вопрос был лишь данью вежливости. Я думал, что Марина выходит замуж за Таира. Или вы снова поменялись парами? – Фирсов явно наслаждается своей находчивостью. Издевается над нами.

– Главное, чтобы ты не лез, – отрезает Герман.

– Какой ты грубый, Шефер. Между прочим, мы опять в одной лодке. Так что мог бы проявить немного манер.

– Это меня как раз и беспокоит. Любая лодка с тобой – дырявая.

Встаю резко, намереваясь прекратить назревающую ссору.

– Герман, идем, это моя любимая песня, – тяну его за руку.

Хотя даже не знаю, что за композиция играет. Что-то медленное.

– Ты же понимаешь, что скандал нам сейчас не нужен? – спрашиваю партнера, когда двигаемся в такт неспешно.

– Прости, Марин. Он вывел меня.

– Я тебя понимаю. Успокойся.

Провожу ладонью по плечу Германа. Не задумываясь, как выглядит этот жест. Расплата наступает мгновенно.

– Я отошла на минуту, а вы тут обнимаетесь? Ненавижу тебя! – не понимаю, как рядом оказывается Агата. Резко толкает Германа. Я отскакиваю в сторону, кусаю губы от отчаяния. Ну вот, предотвратила один скандал и тут же нарвалась на другой!

– Успокойся, – пытается вразумить Шефер свою девушку.

– Ненавижу! Убери от меня свои руки!

– Не устраивай сцен! Это просто танец.

– Ну да. Только ты продолжаешь бредить этой женщиной! Во сне ее имя произносишь, а теперь я еще и должна наблюдать, как она гладит тебя по плечам? Ты за кого меня принимаешь? Да пошел ты, Шефер!

– Агата, хватит…

– Отпусти меня!

Девушка плачет, вырывается, и в конце концов убегает, врезаясь в гостей.

– Прости, Марин, – Герман нервно ерошит волосы. Выглядит растерянным.

– Догони ее. Это я во всем виновата.

– Нет, ты тут ни при чем. Она истеричка.

– Иди уже, Герман! – почти кричу на него. Меня трясет.

Направляюсь в дамскую комнату, промокаю лоб салфеткой, смоченной прохладной водой. Хочется умыться, но тогда испорчу макияж. Пожалуй, с меня хватит светской жизни.

Надо найти Лизу, и пора бы уже ехать домой. У меня больше нет сил. Хочу в свой уютный мирок, без скандалов и упреков.

В то же время, чувствую свою вину, меня мучает совесть. Это ведь я пригласила Германа на танец! Да, чтобы избежать ссоры с Фирсовым, но тем не менее. Нам не следовало сокращать дистанцию. Я решила, что раз у Шефера есть девушка, значит его увлечение мною – в прошлом. Похоже, я ошиблась и мне очень паршиво от этого.

Безумно жаль, что так вышло. Я не могу ответить на чувства Германа, увы. В моем сердце всегда был только Таир Байратов.

Чтобы разыскать Лизу, мне приходится вернуться в зал. Кажется, инцидент с Агатой прошел незамеченным. Гости продолжают танцевать, веселиться и отлично проводить время.

– Такая красивая дама, и без кавалера, – резко оборачиваюсь на мужской голос и тут же руки Фирсова обвивают мою талию.

– Отпустите меня, Константин Игоревич. Мне нужно найти дочку.

– Не нужно придумывать оправданий, Марина. Я вот честно признаюсь тебе – просто голову потерял. Ты так роскошно выглядишь.

– Серьезно, прошу вас. Не надо устраивать сцену!

– Вот и не устраивай. Я кучу денег в ваш проект ввалил. Снова. Так что думаю, танец заслужил. Не лишай удовольствия.

– Константин Игоревич, мне к сожалению пора домой. Я вернулась только чтобы дочку найти, может отпустите меня?

Но руки Фирсова смыкаются только крепче.

– Ой, да ладно, тебе притворяться. Прямо лебединая верность. Твой Таир теперь инвалид, ходить не может. Денег у него тоже осталось крайне мало. Если я снова выйду из сделки, все потеряете. Зачем тебе за него цепляться? Небось соскучилась по нормальному мужику, а? Больше нет смысла притворяться. Думаешь не заметно, как стреляешь глазами, ищешь нового богатея?

Омерзительная речь взрывает мой мозг. Я никогда в жизни ни на кого руку не поднимала, а тут даже не успев подумать, понять, что собираюсь сделать, замахиваюсь и изо всех сил бью Фирсова по физиономии. От неожиданности он теряет равновесие, его отбрасывает в сторону. Он врезается в другую пару танцующих, мужчина отталкивает его от своей дамы, одновременно подхватывая ее, чтобы не допустить падения. В результате гнусный банкир оказывается на полу, изрыгая проклятия.

– Ты мне за это ответишь! – сверлит полным ненависти взглядом.

Рядом оказывается Оля, подбегает Альбина, за ней Лиза.

– Мамочка! Что случилось?

– Марина, что произошло? – Олин испуганный голос.

Все в шоке, в панике. Музыка стихает.

Нет, я не в порядке. Потому что меня буквально колотит от ярости! Мерзкий гнусный тип! Злобный, завистливый. Из тех людей, кто радуется чужому горю.

– Что происходит? – рядом оказывается Герман. – Ты в порядке, Марин? Что этот урод тебе сделал?

Не успеваю ответить, Герман бросается на Фирсова, который только поднялся на ноги. Бьет кулаком в челюсть. Начинается потасовка.

– Герман, пожалуйста, не надо! – кричу, но его не остановить.

В ужасе смотрю на драку. Какие-то мужчины начинают разнимать дерущихся. Но у Фирсова под глазом синяк, из рассеченной брови хлещет кровь.

– Я вызвала скорую. Сейчас приедет, – говорит Альбина.

Олегу удается оттащить Германа. Оля бросается к Фирсову, оказывает ему помощь.

Спустя полчаса Фирсова увозят в больницу. Альбина с Олегом едут следом. Надо как-то предотвратить скандал. Пусть пострадавший последний подонок.

– Да уж, – глаза Оли круглые от шока. – Хорошо, что главные акционеры разъехались до этой сцены. Остались только сотрудники. Почему не уехал Фирсов? Он больной какой-то. Что он сделал? Лапал тебя?

– Нет… наговорил гадостей про Таира.

– Ясно. Ну ты огонь, Марин. Кто бы мог подумать, что у тебя такой отличный хук справа.

Я правда далеко была, но успела увидеть, к вам бросилась сразу. Вот бывают же люди неугомонные. За дело получил, но нам конечно может много неприятностей доставить.

– Ох, и не говори. Не хочу думать что будет.

– Да все нормально будет, – ворчливо произносит подошедший Шефер. Костяшки на его пальцах сбиты, губа рассечена. Фирсов тоже не только принимал удары, но и отбивался.

– Тебе следовало держать себя в руках! Теперь он нас уничтожит! – восклицаю в отчаянии.

– Мамочка, не плачь, – Лиза жмется ко мне. – Я хочу пить. Поедем домой, пожалуйста.

– Идем, детка. Я дам тебе воды, – предлагает Оля. – Марин, ты хочешь что-нибудь.

– Нет, спасибо. Я подожду вас тут. Потом сразу поедем домой.

Оля и Лиза уходят. Я закрываю лицо руками.

– Хватит так убиваться, Марин. Он получил по заслугам.

– Как ты можешь так говорить? Он не просто так сюда пришел! Он снова влез в наш проект. И что теперь будет… Кстати, где Агата? Ты ее догнал? – добавляю устало.

– Нет, она домой умчалась, такси взяла. Не думай о ней. Думаю, между нами все кончено. Я устал от ее психов.

– Я тоже устала, Герман! Когда ты уже успокоишься на мой счет?

– Ты слишком много на себя берешь, Марин. Если ты о том, почему я побил Фирсова, то тут не в тебе дело. Просто… Черт, Таир просил меня пока молчать.

– О чем? Что вы скрываете от меня?!

– Ему это не понравится.

– Мне плевать! Говори!

– Мы ведем расследование. Фирсов привлек внимание, тем что снова пытался влезть в наши дела. Все его поведение более чем подозрительно. Он явно заметал следы и мы начали копать. Теперь почти на сто процентов ясно – покушение на Таира – его рук дело.

– Что?! Это он?

Меня охватывает слабость. Приваливаюсь к стене.

На момент покушения Фирсов прорабатывал один проект. Дубайский филиал его компании конкурировал с компанией Таира. Так что покушение случилось более чем вовремя. Фирсов мог потерять тучу денег, если бы предпочли иметь дело с Байратовым. К этому все шло. Покушение все изменило, Фирсов остался единственным претендентом на тендер. Но арабы в последний момент пошли на попятную. Видимо тоже что-то заподозрили. Все это время мы с Таиром копали в этом направлении. Я привлек приятеля из одного очень влиятельного ведомства. Собирал информацию. Прости, что тебе не говорили.

– Если к нападению на Таира причастен этот подонок, он должен заплатить!

Меня трясет. Будь передо мной Фирсов, я бы как дикая кошка на него набросилась. Какой мерзавец! Как земля таких носит? Как?

– Он заплатит, Марин, я тебе обещаю. Главное не торопиться. Мы не показывали виду, снова стали вести с ним дела именно поэтому. Фирсов тоже не дурак, если бы заподозрил что-то, мог замести следы.

– Значит, я все испортила?

– Успокойся. Ты показала себя как львица, защищающая свое. Свою семью, любимого мужчину. Я восхищаюсь тобой.

– Ох, Герман, – грустно качаю головой. – Ты неисправим.

Возвращаются Оля с Лизой, чувствую огромное облечение, что наконец-то мы можем отправиться домой.