Глава 15

Отрезвление происходит мгновенно.

Я не в прошлом. Мне давным-давно не восемнадцать.

И я уж точно не имею права на опрометчивые поступки!

Стыд жжет щеки и глаза, щиплет нос. Не следовало трогать Данила, не следовало позволять ему прикасаться ко мне!

Ни разу в жизни не видела Алексея агрессивным! Он кидается вперед и толкает Данила, тот налетает на барную стойку спиной. Гремит стекло, окружающие кричат. К мужчинам бросается охрана, расталкивая гостей. Кто-то на кого-то случайно натыкается и получает сдачи! Данил толкает Алексея в грудь. Тот делает несколько шагов назад, чтобы не упасть.

Музыка останавливается.

— Угомонись ты, блядь! Ничего не случилось! — рявкает Данил.

— Сука, ты какого хера ее трогаешь?! — орет Яшин.

Все на него смотрят, а потом на меня.

— Ты че себе позволяешь?! Думаешь, весь мир тебе принадлежит? Вали обратно на свой хутор! Или я лично тебя туда отправлю!

— Заканчивай истерику. Всё хорошо. — Данил показывает ладони, как бы демонстрируя, что всё в порядке. — Алексей, извини. Я не прав. Не повторится.

— Пошли на улицу! — делает резкое движение головой Яшин. — Мне на хрен не нужны твои извинения! Ну улицу! — вопит он. — Слабо?!

Лёшу хватают за руки, но он вырывается.

— Ссышь? Еще раз увижу тебя рядом с ней... убью! Жену свою трогай!

Мои глаза округляются. А терпение Данила, видимо, лопается. Он прищуривается и выдает с вызовом:

— Я сам как-нибудь разберусь, кого и когда мне трогать. Если ты не уймешься, отцу твоему позвоню.

Алексей краснеет до кончиков ушей. Размахивается и вновь кидается на Данила. Слышится удар. Следом звуки борьбы.

Охрана их растаскивает, я уже ничего не понимаю.

— Всё, полегчало?! — доносится откуда-то громкий голос Миронова.

Я закрываю лицо ладонями и спешу на улицу, по пути забирая пальто. Завтра нужно будет прийти и заплатить за вино и воду. Я не забуду! Еще и чаевые оставлю. Какой стыд. Как позорно!

Обнимаю себя зябко.

Ужас! Какой невообразимый кошмар! Два идиота!

Сердце колотится. Всё понимаю: ревность, эмоции. Я была не права совершенно! Но устраивать скандал и драку в публичном месте... это неправильно.

Уже у крыльца отеля слышу Лёшин голос:

— Марин! Марина! Стой!

Оборачиваюсь и качаю головой. Ускоряю шаг.

Алексей в три прыжка догоняет у двери. Он собран, глаза диковатые, но уже не злые. Кажется, успокоился.

Лицо целое, к счастью.

— Марин, поговорим? — спрашивает. — Это важно.

Меня слегка лихорадит. Слегка... это слабо сказано.

— Если ты догнал меня, чтобы оскорблять... или тоже хочешь ударить, то лучше сразу уходи, — говорю, и слезы наворачиваются. — Я устала и не хочу разборок. Так получилось. Я была расстроена! Тебя не было, ко мне пристали какие-то парни. Данил вступился и пригласил на танец. Если бы знала...

Мне грустно! Невыносимо грустно, что всё так случилось! Данил Миронов — он не просто моя первая любовь. Он словно болезнь! Мужчина, который однажды внезапно появился в моей жизни, а потом ни в какую не оставлял в покое! Каждый раз я прощалась с ним навсегда, и при каждой новое встрече внутри петарды взрывались всеми цветами радуги! Безумие. Он... мое слабое место. Я столько глупостей с ним совершила, потому что отказать ему не могла.

Но я научусь отказываться. Должна научиться!

Говорю Лёше быстро:

— Оставь меня в покое.

— Марин, прости, — произносит он примирительно. Дорогу перегораживает. — Прости за то, что устроил. Перемкнуло. Давай поговорим. Я прошу тебя, не уходи. Не бросай меня сейчас. Прошу тебя, давай пройдемся? Я не собираюсь тебе угрожать. Мне просто... — Он отворачивается, но я замечаю, что его глаза краснеют. Сердце сжимается. Алексей добавляет: — Мне плохо.

— Если... — Я мешкаю.

Алексей не выглядит опасным. Ему плохо, и мне тоже. Качаю головой.

— Ладно, пройдемся. Только недолго.

К себе в номер я возвращаюсь к половине двенадцатого. Мама звонит и сообщает, что Мира проснулась, плачет, меня зовет. Мы с Лёшей в фойе его отеля как раз сидим, разговариваем. Слышу плач Миры и проклинаю себя!

Вскакиваю, к выходу бросаюсь. Лёша меня провожает, благо быстрым шагом идти минут десять-пятнадцать. Клюет на прощанье в щеку. Большего не хочется пока, да и времени нет.

Бегом по лестнице взлетаю на нужный этаж, нахожу мамин номер и наконец забираю плачущую Миру. Губы к ее лбу прижимаю — не горячая. Слава богу, не заболела! Увидев меня, малышка сразу успокаивается и замолкает.

— Что-то приснилось, наверное, — растерянно шепчет мама.

— У нее так бывает. Всё хорошо, — успокаиваю я, качая Мирусю. — Всё, мам, спасибо. Я дальше сама.

— Может, у меня останетесь?

— Нет, я пойду к себе. Уложу ее и сама лягу. Спасибо еще раз, мамуль. Очень выручила.

— Утром пиши, как проснетесь. Помогу на завтраке.

— Спасибо. До завтра.

Я обнимаю Миру крепче и спешу к себе в номер. Когда дверь закрывается, чувствую облегчение. Наконец-то мы с дочкой наедине. Я привыкла к такому, люблю проводить с ней время, чтобы нас никто не трогал.

Недолго ношу Миру на руках, потом укладываю в постель и сама укладываюсь рядом.

— Ну всё, мама тут. Придумала себе свидание, да? — шепчу я. — Глупость такая. Надо было никуда не ходить, а с тобой остаться. Вдвоем нам хорошо. Никаких нервных потрясений. Только счастье и любовь.

Мира быстро засыпает. Я целую ее в щечки, лобик, носик. Не удерживаюсь. Еще раз прислушиваюсь к ощущениям — температуры точно нет.

Какой же трудный был день! Бесконечный, изматывающий. А этот танец с Данилом... Мурашки бегут, как вспомню. Он чужой женатый мужчина, у него всё хорошо. У нас же любовь с Лёшей. У нас прекрасно всё было, пока Данил не появился! Я обидела Лёшу незаслуженно. Сказала сейчас, что нам лучше расстаться. Он ответил, что не отпустит, и будет бороться.

В груди всё сжимается, болит. Сколько же я глупостей в прошлом совершила! Не думала, что всё так сложится. Моя Мира, моя маленькая девочка сейчас словно граната. Правда о ней, подобно взрыву, встряхнет всех причастных.

Но Мира — не оружие, а всего лишь маленький ребенок, которого нужно беречь от потрясения.

Укутав дочку, я иду в ванную. Ополаскиваюсь под душем, натягиваю пижаму. Сердце всё еще колотится, мне неспокойно.

А еще я очень хочу есть. Лёша предлагал, но на адреналине голод не ощущался. Сейчас же меня пополам скручивает.

Включив фонарик на телефоне, шарю по тумбочке и нахожу несколько детских печенюшек в пачке. Мы покупали продукты, но они у мамы в холодильнике на случай, если Мира проголодается.

Позвонить ей? Уже довольно поздно.

Я включаю чайник, потом заливаю пакетик кипятком. Жую печенюшку и смотрю на окна. Через несколько секунд закутываюсь в пальто и выхожу на балкон.

Красиво!

Пусть из моего окна не видно море, но зато вдалеке есть горы, усыпанные огонечками. И воздух тут тоже особенный. Кто бы что ни говорил.

Мне немного страшно из-за всей этой любовной паутины, которую я случайно сплела и сама же запуталась. Но ищу и быстро нахожу повод себя похвалить. Я в отеле на юге. Меня пригласили выступать. Я... молодец. У меня всё получится!

Если только мое место в делегации не было куплено, дабы развлечься со мной вдали от жены.

Делаю глоток чая, грызу печенюшку. Из груди вырывается тяжелый разочарованный вздох, после чего я замираю. Задерживаю дыхание, так как чувствую на языке привкус табака. Кто-то курит совсем рядом.

Машинально поворачиваю голову влево и смотрю на соседний балкон. Они здесь маленькие и вплотную друг к другу.

Легко можно перелезть из одного номера в другой. При желании.

На соседнем балконе стоит мужчина. В белой рубашке с закатанными рукавами. Тоже глядит вдаль. Курит. Я уже ничему не удивляюсь.

Смотрю на него, чашка в руке горячая. Жжется, и хорошо, отвлекает.

— Ты меня преследуешь? — спрашиваю спокойно.

Сама думаю: если да, то напрасно. Всё напрасно. У нас никогда ничего не будет. Ты никогда меня не купишь.

Никто не купит.

Данил переводит глаза на меня.

— Я же сказал, что нам нужно поговорить. Но ты меня избегаешь.

— Ты специально организовал мою поездку на конференцию? Как всегда щедр, — добавляю горько.

Я думала, что меня выбрали. Гордилась этим! Завтра вторая часть выступления, но сейчас кажется, что не смогу собраться. Руки опускаются. Столько работала, училась, чтобы выделиться. Но в итоге меня пригласили только потому, что один из спонсоров ткнул пальцем?

Данил делает затяжку.

— Это четвертая конференция, которую мне приходится спонсировать, — говорит он мрачно. — На первые три, в Краснодар, Москву и Питер, ты пролезть не смогла. Затратно вышло. Тебе стоило бы как-то поактивнее действовать. Поувереннее пробивать себе дорогу. А то недолго и разориться.

Мое лицо вспыхивает. А изо рта вырывается смешок.

— У меня сессия была, — говорю как бы в оправдание. — Не до поездок совсем.

— Не знал.

Ты много чего не знал.

— Думал, придется катать ваших в Париж, — продолжает Данил юморить. — Если бы Сочи тоже прошел мимо.

— Зачем ты это сделал? — возвращаю беседе серьезный тон. — Ты теперь женатый человек. Три года уже как. Купи жене билет в Париж.

Данил пожимает плечами.

— У нее есть. — Потом тушит окурок и поворачивается ко мне. — Посмотреть на тебя хотел. Это не возбраняется даже женатым.

Под его прямым взглядом неуютно. Данил просто смотрит, а кажется, что я предаю Лёшу.

— Посмотрел? — спрашиваю резковато.

— Да. И как выяснилось, не зря. Марина, теперь скажи мне, пожалуйста...

Его голос вроде бы ровный и вежливый, но все же в нем проскальзывает эмоция. Сильная. Не угроза, но как минимум напряжение. Я задерживаю дыхание.

— Как так вышло, что у тебя дочь такого возраста, что будто моя? А я ничего об этом не знаю. И почему ты назвала ее именно Мирослава?

Данил смотрит мне в глаза. Пытается в душу заглянуть, прочитать там что-то.

— Нам надо поговорить, — отвечаю я спокойно. — Не на балконе.

— Сейчас, — дожимает он интонациями.

— Да, хорошо. Я всё тебе расскажу.

В груди болит сильнее, но при этом я чувствую уверенность. Пора.

Мира сладко спит в кровати. Мне же сегодня глаз сомкнуть не придется.

Пусть. Я готова.