Глава 4

— Не холодно? — спрашивает Лёша. — Печку включить?

— Обогрева сидений достаточно, спасибо, — отвечаю с улыбкой.

Мы едем по трассе, пьем остывший кофе с молоком и слушаем музыку. На улице плюс двенадцать, машину окутывает густой туман, отчего немного жутковато. Будто в страшной сказке находимся. И кажется, что впереди нас ждут приключения, к которым мы не готовы и которые не планировали.

— Ты сегодня молчаливая. Всё в порядке?

— Не люблю туман. Так начинается половина фильмов ужасов. Двое едут отдохнуть, а оказываются непонятно где. В окружении чудовищ, которые хотят их сожрать.

Лёша улыбается.

— Я отлично знаю эту дорогу. И ты тоже много раз по ней ездила. Обещаю, мы прибудем в пункт назначения в целости и сохранности.

— Вот именно так эти фильмы и начинаются! С самоуверенности несчастных, заблудившихся в лесу молодых красивых людей.

Лёша смеется.

— Я красивый? — выделяет из моей фразы главное.

— А как же!

— Красивая у нас ты. — Он стреляет в меня глазами, кладет руку на колено, сжимает, отчего становится щекотно. Выглядит самодовольным и предвкушающим. — Очень красивая. Жаль, практически неуловимая.

— О, получается в рифму!

— Еще дольше динамь меня, я тебе целую поэму выдам.

Я смеюсь и опускаю глаза. Машина набирает скорость, трасса полупустая. Ехать по свободной дороге минут тридцать, хотя в пятницу вечером на том же участке можно простоять и целый час.

Я долго отказывалась от посещения этого чудесного коттеджного поселка. Мы с Лёшей встречались в городе и исключительно на нейтральной территории. Согласилась на поездку, лишь когда была уверена, что готова к продолжению. С ним.

Всё случилось впервые на этой самой загородной даче, в гостиной большого дома, у камина. И это было хорошо. Леша именно такой парень, о котором я мечтала в восемнадцать лет. Наверное, о таком любая девушка мечтала бы. Он веселый, нежный, внимательный. Мне безумно повезло!

Люблю наши поездки, люблю проводить с ним время наедине. Но получается и правда нечасто. Ему есть за что на меня обижаться.

— Мы сегодня в большом доме или в маленьком? — уточняю я.

— В маленьком. Большой вновь занимает отец, выходные же. Тусуется с кем-то.

— Жаль, — разочарованно поджимаю губы. — Думала, в сауну сходим.

Практически каждые выходные родители Лёши ездят на дачу с друзьями, родственниками или коллегами. Дома расположены на разных сторонах участка, и можно не переживать, что помешаем друг другу. В большом доме есть сауна, бассейн и камин. В маленьком — небольшая гостиная, три спальни наверху, а также панорамный вид на лес и реку.

— Мы сходим, — обещает Лёша. — Подумаешь, что такого? Но попозже, — добавляет загадочно.

Я улыбаюсь, предвкушая отличный день.

Туман рассеивается ближе к двум, а после четырех мы, наконец, заставляем себя вылезти из постели. Переодеваемся и, закутавшись в белоснежные халаты, спешим в большой дом. В гостиной много народа, поэтому сразу же спускаемся в подвал.

Приняв душ, я первым делом иду в парилку, Лёша же торопится окунуться в бассейн. После секса у него всегда много энергии, которую нужно выплеснуть. Поэтому он обожает делать это утром, а потом творить дела.

Я же люблю баню, привыкла еще в станице. Не могу сказать, что жить без нее не могу, но, если представляется возможность качественно погреться — не упускаю ее.

Горячий влажный воздух мгновенно заполняет легкие, едва я переступаю порог парилки. Переворачиваю песочные часы и забираюсь на верхнюю полку. Удобно устраиваюсь — хорошо! Закрываю глаза, расслабляюсь. Кровь шумит в ушах, жарко. Шевелиться не хочется, даже пальцем двинуть. Капельки пота катятся по коже.

Лежу, отдыхаю. Мысли разные в голове роятся. Мне нельзя сейчас оставаться одной, через минутку пойду искать Лёшу.

Зачем-то начинаю вспоминать день своих родов. Как всё началось, как я перепугалась и одновременно с этим обрадовалась. Кладу руку на плоский живот, поглаживаю. Восстановилась я быстро. Причиной тому или юный возраст, или генетика: мама и в сорок пять выглядит прекрасно.

Сейчас практически ничего в моем теле не выдает, что я когда-то была беременной. Набрала почти пятнадцать килограммов и напоминала шар. Разве что две небольшие белые растяжки на боку слева: кожа лопнула на последней неделе. Да грудь стала чуть другой. Я не стесняюсь изменений, а горжусь ими.

Внутри же перемены кардинальные.

День родов я не забуду никогда. По минутам его помню. Свои эмоции. Как было страшно и больно. Как потом мне на живот положили маленькую Миру. Она не кричала, я испугалась до смерти! Это было самое страшное мгновение в моей жизни. Но врач заверила, что незачем Мире кричать, у человека всё хорошо. Ей любопытно.

Я рассмеялась и расплакалась. Одновременно. Потому что сделала огромную работу и чувствовала себя умницей. Выносила и родила ребенка! Настоящего человека, которому теперь любопытно.

Я стала крайне чувствительной чуть ли не с первого дня беременности. Вот и сейчас вытираю взявшуюся ниоткуда слезу. Я стала мягче, спокойнее и терпеливее. Стала другой.

Понимаю, что скучаю по Мирославе. Нет, рядом с Лёшей классно! Я потрясающе провожу время и отдаю себе отчет в том, что нужно бывать где-то помимо детской площадки и работы. Но при этом я рада, что через пару часов мы поедем домой, и я буду читать дочке сказку.

Дыхание становится тяжелым.

Я сажусь прямо, а потом спрыгиваю с верхней полки. Крупные капли пота катятся по груди и между лопаток. Мне дурно. Вытираю лоб. Пора охладиться и окунуться.

Открываю дверь, выхожу в коридор, жадно хватая воздух. А там стоит мой бывший парень. Данил Миронов. Боком.

Услышав шаги, он оборачивается.

— Ой! — ахаю я.

— Привет, — отвечает Данил.

Повисает пауза.

Данил смотрит на меня. На целое мгновение вдруг кажется, что мы одни в этом подвале, в этом доме или вовсе в коттеджном поселке. Я чувствую себя уязвимой и беспомощной.

Сердце разгоняется, отвечая на сильнейший стресс. Быстро отворачиваюсь, надеясь, что передо мной мираж. Перегрелась в бане, бывает же такое. Больше никогда в жизни не пойду в это дурацкое место!

Холод миллионом крошечных игл врезается в кожу, отчего волоски дыбом встают. Но когда я вновь поворачиваюсь, чудовище Миронов по-прежнему возвышается надо мной. Как в самой страшной сказке. Том два, не иначе! Серый волк вырос, теперь его и кирпичный дом не остановит. Он без труда проник внутрь.

— Что ты здесь делаешь? — шепчу я.

Брови Данила слегка приподнимаются, по губам проскальзывает легкая недобрая улыбка.

А глаза... Глаза впиваются в мои губы. Те самые, что недавно целовал другой мужчина. Долго и жарко. И кажется, что Данил об этом знает. Знает и смотрит.

Его взгляд скользит ниже, на шею. Касается ключиц, груди, живота. Это нагло и непростительно. Так смотреть — это верх хамства! За такое должны в тюрьму сажать на сто лет.

Данил держится уверенно. Будто ему в этот момент именно здесь самое место.

А еще он загораживает собой проход: позади пекло, впереди — он. Высокий, большой. Кажется, еще больше, чем мне запомнилось. Я упираюсь глазами в его грудь, я... в первую секунду думаю, что схожу с ума.

— Данил Андреевич? — слышится голос Игоря Анатольевича, отца Лёши. — Вы где?

Взгляд Данила потухает, становится нейтральным. Улыбка растягивает губы неестественно широко. Сухая безразличная вежливость. Или, может, Данил таким и был с первой секунды? И я всё себе навыдумывала.

— Ваша спа-зона и правда отлично укомплектована, — со смешком выдает Миронов, стреляя в меня глазами.

Его голос режет барабанные перепонки воспоминаниями из прошлого.

А когда до меня доходит смысл слов, щеки вспыхивают! Игорь Анатольевич выруливает из коридора, замечает меня и начинает смеяться.

— Мариночка, привет!

— Здравствуйте, Игорь Анатольевич, — вежливо здороваюсь я, потупив взгляд. — Лёша в бассейне.

— Да, я уже позвал его. Данил Андреевич, это Марина, спутница моего сына. Моя сауна шикарна, но, увы, не настолько.

Я прищуриваюсь, показывая, что несмешно и комплимент не засчитан.

— Кажется, я неуместно пошутил. Прошу прощения. Приятно познакомиться, Марина, — произносит Миронов, ничуть не смутившись. Смотрит на меня. Ждет, что поддержу его игру. И представляется: — Данил Миронов.

А меня такая злость вдруг берет! Что он здесь делает? В сауне моего парня?!

Я выносила и в муках твою дочь родила, а ты думаешь, я твое имя позабыла?! Я его много раз вспоминала, уж поверь. И ночами бессонными, и днями бесконечными! И когда температуру сбивала, и когда...

— Мы же знакомы, Данил Андреевич. Забыли меня? — Перевожу глаза на Игоря Анатольевича и объясняю: — Мы из одной станицы. Там Данила знают все. Как тесен мир. Удивительная встреча.

Миронов слегка хмурится, как будто недовольно. Одариваю его улыбкой победителя. Ты всего лишь эпизод в моей жизни, настолько незначительный, что я не собираюсь тебя скрывать.

Общих секретов у нас с тобой нет и быть не может.

Уходи!

У самой же губы немного дрожат. Нервно. Иголочки холода продолжают вонзаться в кожу, я больше не хочу под холодный душ. Хочу обратно в баню.

— А вот и я! — кричит Лёша, быстро приближаясь. На его лице веселая искренняя улыбка.

Он в плавках, очки задраны на лоб. Подходит и протягивает Миронову руку. Данил, одетый в брюки и тонкий свитер, — надеюсь, ему жарко — ее быстро пожимает, с интересом рассматривая Лёшу. Не могу понять, почему меня это раздражает.

— Присоединитесь к нам, папа, Данил? — говорит Алексей нейтрально. — Баня уже прогрелась.

— В другой раз, — отвечает Миронов, стреляет в меня глазами. — Мы тут с делегацией. — Бросает взгляд на потолок. — Я как раз перестраиваю спа у себя, Игорь Анатольевич любезно предложил показать свой вариант. Во время перекура.

— Полотенец на всех бы хватило, — настаивает Лёшин отец. — Ребята уже всё растопили и прогрели.

— В другой раз, — повторяет Данил. Не грубо, но становится понятно, что раздетым наблюдать Миронова мы сегодня не будем.

Слава богу! Процент обнаженных тел на квадратный метр коридора сауны и без того зашкаливает.

Лёша обнимает меня, я отстраняюсь, делаю шаг в сторону. Не люблю проявлять эмоции при его отце.

— Я потная вся, — шепчу растерянно.

— Обожаю потных красоток! — смеется Лёша, ничуть не стесняясь. Наступает и хватает меня за талию!

— Всё, я в душ, — говорю быстро.

— Я с тобой, — отвечает Лёша.

Мы отходим от мужчин. Краем уха я слышу голос Игоря Анатольевича:

— Молодежь приезжает отдыхать. Раньше Алексей с друзьями вечеринки устраивал постоянно, такие расходы были бешеные! И уборки... Боже! Что тут творилось! Спасибо Марине, навела порядок в его жизни. Она девушка серьезная.

Только не говорите ничего про Миру. Умоляю...

— Марина! — вдруг окликает меня Данил.

Мы с Лёшей оборачиваемся одновременно. Миронов смотрит на нас, глаза холодные, но больше не равнодушные. Рука Леши скользит по моей талии вниз и касается бедра. Мягко сжимает.

— Марина... м-м-м... Кузнецова, верно? — уточняет Данил с такой улыбкой, словно делает одолжение. И безжалостно добавляет: — Я тебя вспомнил.

Мое сердце разрывается. Он ответил. Понял, что я пыталась его уколоть, и ответил! Да нет же. Он просто... убил меня!

Быстро киваю и отворачиваюсь.

Лёша ведет меня в сторону душевых. Мы заваливаемся в кабинку, он целует в губы, а я отвечаю. Сердце всё еще колотится на разрыв. Господи, оно еще целое каким-то чудом? Сверху на наши головы льется вода в режиме дождя. Я обнимаю Лёшу за шею и закрываю глаза.

Ненавижу этого подонка. Ненавижу всем своим существом, каждой клеточкой! Он никогда не узнает о дочери. Никогда на свете.