Глава 23

Когда я выхожу из гостевой ванной, полностью одетый Кирилл сидит за столом, пьет кофе и с увлечением что-то читает на планшете. Мы снова цивилизованные люди, никаких первобытных потребностей и животной агрессии.

Его лицо чисто выбрито, волосы на голове еще влажные после душа. Судя по всему, досуг предполагается без официальной части, он в джинсах и футболке-поло.

При моем появлении Кирилл поднимает глаза, бегло кивает на соседний стул, дескать, не стесняйся. Словами сказать, видимо, много чести.

Его взгляд на целую секунду задерживается на моем лице. Я нежно улыбаюсь в ответ. Не дождешься, чтобы я плакала. Я прекрасно знала, на что шла, и готова ко всему. И в мыслях не было раскисать и жалеть себя.

Ладно, почти ко всему.

Мои ноги все еще ноют от напряжения, а низ живота — от его грубых действий. И вообще я далеко не в порядке! Но стараюсь двигаться спокойно и уверенно. Плавно подхожу к нему, присаживаюсь.

— Капсулы рядом с кофемашиной, — говорит он, не отрываясь от текста.

Намек понят, его гостеприимство закончилось на вчерашней выпивке. Ну ничего, если я справилась с тем, что произошло в подвале, приготовить себе завтрак — не проблема.

— Нам нужно поговорить, — произношу робко, когда вновь устраиваюсь рядом с ним, но уже с чашкой капучино.

Боже, он обычный человек из плоти и крови, мне просто нужно к нему привыкнуть! Почему-то рядом с этим мужчиной я всегда будто на заседании — взвешиваю каждое слово, боюсь позволить себе лишний взгляд. Мне следует быть смелее.

Начну с завтрашнего дня. Сейчас же рассматриваю красивую молочную пенку и слежу за Богдановым краем глаза.

— Позже, — произносит он.

— Но Кирилл! — я всплескиваю руками и умоляюще свожу брови. — Константин Андреасович сказал, что ждет от меня новостей сегодня утром. Очевидно, что за эту ночь я не помирила Леонидаса с Олимпией.

— Ты бы их не помирила при всем желании, — отвечает Кирилл монотонно. — Вчера утром Олимпия улетела из страны. Константин Андреасович знает далеко не все, что происходит в городе.

— Улетела? Куда?!

Наконец, наши глаза встречаются. Он спокоен. Разрядка пошла мужчине на пользу.

— Для послушной греческой девушки выйти замуж девственницей за приличного греческого юношу — первостепенная задача в жизни. Дальше идет материнство. Представь, как она готовилась к этому дню. Младший Спанидис самым скотским образом растоптал все ее мечты. Неудивительно, что у бедняжки случился нервный срыв. Она сейчас в санатории, и о ее местоположении не знает никто, особенно Константин Андреасович.

— И что же нам делать?

Кирилл гасит экран планшета, кладет его на стол.

— Тебе в данный момент следует подумать о том, что ты возьмешь с собой на море. Завтра мы уже вернемся, поэтому большой чемодан ни к чему. Только самое необходимое.

— Но мои родители…

— Никто их пальцем не тронет. Во-первых, потому что Евгений уже рассказал своей матери, где ты провела ночь. Во-вторых, за ними присмотрит мой доверенный человек.

— Значит, все греки со вчерашнего дня в курсе, что я с тобой сплю, — невольно розовею при этих словах.

— Пока не все, но к завтрашнему вечеру будут все. Идем, у нас впереди долгая дорога, а тебе еще переодеться нужно.

Он направляется к входной двери, и я молча семеню следом, не имея ни малейшего понятия, что меня ждет впереди. Отныне моя жизнь не принадлежит мне самой, и я не представляю, как долго это продлится.

Стараюсь двигаться максимально быстро и продуманно. Трачу на сборы минимальное количество времени, но мы все равно теряем время в пробке на выезде из города. В Горячем ключе останавливаемся для позднего завтрака, и я с огромнейшим аппетитом съедаю все, что заказываю. Кирилл часто и много разговаривает по телефону, он вроде бы рядом, но в то же время его мысли далеко. Вопросы, которые он обсуждает, меня совершенно не касаются, поэтому я не вслушиваюсь. А просто наслаждаюсь спокойствием, рассматриваю природу вокруг, дышу полной грудью.

Сытый желудок, прохлада кондиционера, удобное сиденье мерса и входящее в зенит южное солнце, припекающее через лобовое стекло, — все это расслабляет. Кирилл говорит по сотовому монотонно, его голос вводит в какое-то подобие транса, и я не замечаю, как засыпаю.

Сквозь сон чувствую, как машина останавливается, он куда-то уходит, через некоторое время возвращается со стаканчиком кофе. Наклоняется ко мне, словно в попытке лечь сверху, я вдыхаю знакомый аромат туалетной воды и принуждаю себя расслабиться, готовая ко всему. Он немного опускает сиденье, и мне становится удобнее. Машина вновь трогается.

— Приехали, — слышу откуда-то издалека, но сразу понимаю, что он обращается именно ко мне. Открываю глаза и сажусь прямо, начинаю оглядываться.

Мы поднимаемся в горку, быстро приближаясь к комплексу незнакомых мне отелей.

— Что это за место? — спрашиваю спросонья.

— Небуг. Село рядом с Туапсе. Здесь хорошее место, — коротко отвечает он, припарковываясь.

— Извини, что я вот так уснула… — Сама жадно рассматриваю здания вокруг: два отеля четыре и пять звезд, уютный ресторан с видом на море. Мимо неспешно прогуливаются довольные постояльцы, некоторые из них в белоснежных гостиничных халатах. Судя по всему, здесь есть бассейн и, вероятно, даже спа. И все это на собственной закрытой территории. Удивительно, но мы ни разу с Леонидасом не отдыхали в этом месте, хотя я считала, что объездили все побережье.

— Мне лучше думается в тишине. Тебя ждет сложный понедельник, а потом не менее сложный вторник, Лада, поэтому постарайся максимально за эти сутки восстановиться. Я не хочу, чтобы ты упала в обморок в какой-нибудь ответственный момент, — и снова в его голосе нет ни капли заботы, просто логика и прагматизм.

Чтобы не тешилась надеждами и не рассчитывала на ласку. У меня и в мыслях не было. Не было ведь? Я просто пока не привыкла.

На ресепшене с Кириллом здороваются сразу по имени-отчеству, заметно, что он завсегдатай этого отеля. Управляющая так широко ему улыбается, что на всякий случай я делаю пару шагов поближе и встаю рядом с мужчиной. Мне нужно, чтобы он был увлечен именно мною. Ничего личного, блондиночка, просто бизнес.

Получив ключ, Кирилл не мешкая идет к лифту, затем безошибочно находит наш номер. Две просторные комнаты, отличный дизайн — стильно и уютно. На минуту я забываю о своей роли, кидаюсь к лоджии и, схватившись за бортик балкона, с восторгом любуюсь видом на Черное море.

— Потрясающе! — не собираюсь скрывать эмоций. Отель находится на вершине горы, и открывшийся вид завораживает. Я сжимаю пальцы в кулаки и по-детски пританцовываю. Мне очень здесь нравится. А еще он сказал, что моя задача — отдыхать. Для усиленно работающего юриста — это просто фантастика.

— Лада, мне нужно поработать, — говорит Кирилл коротко.

Я быстро возвращаюсь в комнату.

— На столе твой ключ от номера. Внизу закрытый бассейн и СПА, в соседнем здании — открытый. Работает фуникулер к пляжу. Кстати, пляж у отеля собственный. Не стесняйся. Я буду в ресторане, ты видела, когда мы проходили мимо.

— У тебя запланирована встреча?

— Да. Займи себя чем-нибудь. Я освобожусь ближе к вечеру.

Он берет сумку с ноутбуком и, не забыв прихватить солнечные очки, направляется к двери.

— Кирилл? — окликаю его.

Он оборачивается.

— Большое тебе спасибо, — я говорю искренне и от всего сердца. Стискиваю ладони. — Огромнейшее!

— Пока совершенно не за что.

Но он не прав. Есть за что. Он не побоялся заступиться за меня. Встал между едва знакомой девушкой и целой диаспорой. А возможности влияния Спанидисов я прочувствовала на себе в полной мере. Это много значит. Я умоляла Евгения никому не рассказывать о моем ночном визите, но Кирилл, видимо, попросил об обратном. Греки уже в курсе. Елена упоминала, что Константин Андреасович уважает Богданова настолько, что готов стать его тестем. Высшая степень доверия.

Когда за Кириллом закрывается дверь, я с разбега падаю на кровать и улыбаюсь. Кто бы мог подумать еще полгода назад, что я буду радоваться тому, что мне ничего не угрожает! Ощущение безопасности сладко окутывает, я боюсь пошевелиться, чтобы случайно не разрушить его. Некоторое время болтаю с мамой и, убедившись, что у них все как обычно, я забираюсь под одеяло и снова засыпаю. Видимо, вчерашняя авария для моего здоровья не прошла бесследно, иначе как объяснить постоянное желание спать? Или же так действует накопившаяся усталость. А может, все вместе.

Я просыпаюсь, когда за окном начинает темнеть. Прислушиваюсь к себе и понимаю, что чувствую себя превосходно! В спальне я по-прежнему одна. Поначалу думаю, что Кирилл еще не вернулся, но, когда выхожу в гостиную, слышу знакомый голос. Богданов с кем-то говорит по телефону на лоджии. Я ощущаю одновременно голод и подъем сил. Голова становится ясной. Я благодарна ему за то, что он дал мне время восстановиться. Могу только представить, как жалко я выглядела прошлым вечером. Та еще роковая красавица.

Освежившись под душем, я надеваю чудесное длинное платье из легкой ткани, подчеркивающее мою женственность, оттеняю макияжем глаза и губы и выхожу на террасу. К нему.

Кирилл удобно устроился в кресле за летним столиком, курит. Интересно, давно он здесь сидит один? В пепельнице уже три затушенных окурка. Перед ним также едва начатая бутылка виски и на четверть полный стакан.

— Добрый вечер, Лада, — говорит он. — Выспалась?

Его голос прокатывается по моей коже, от низкого тембра подгибаются пальцы ног. Я без обуви, поэтому он видит это. Перед глазами вновь тот самый мат, к которому я была грубо прижата. Мой рот приоткрывается, когда я вспоминаю, как он прикусил мою кожу. Хочется потереть это место.

Он смотрит на меня. Затягивается, выпускает дым изо рта.

Я не знаю, что мне делать. Просто не представляю! Мы такие разные, между нами совершенно нет чувств. Нам даже особо не о чем разговаривать. Я опускаюсь у его ног на колени и, убедившись, что бортик балкона надежно защищает от любопытных взглядов, снимаю лямки платья. Белья на мне нет, поэтому ткань оголяет грудь. Кожа тут же покрывается мурашками, под мужским взглядом соски напрягаются, словно к ним приложили кусочки льда.



То, как он меня рассматривает, — открыто, но молча, рождает одновременно острый стыд и колючее возбуждение. Кирилл обхватывает мой твердый сосок, перекатывает между пальцев и тянет за него к себе. Мне не больно, но этот собственнический бесцеремонный жест вышибает воздух из легких.

Ведомая инстинктами, я наклоняюсь и трусь лицом о его бедро, как кошка, наслаждаясь этой скупой лаской.

— Привет, — говорю тихо.

Начинаю расстегивать его ширинку, когда тяжелая ладонь ложится на мой затылок. Он меня поглаживает, поощряя.