Глава 37

Поспешно откладываю сотовый на дальний край тумбочки, решая не читать ночные словесные излияния гречанки. Ничего там хорошего нет и быть не может. Стоило ее забанить еще в выходные.

Но экран загорается снова и снова, сообщения бомбят, как град в летнюю ночь.

Кирилла нет. С ним же ничего не могло случиться? Написал — не ждать.

Забеспокоившись, я все же тянусь к мобильному и чуть не роняю его из рук! На экране фотография обнаженного, спящего на животе мужчины. В первые секунды я впадаю в панику, сердце сжимается со страшной болью, затем увеличиваю изображение — не он это. У Кирилла цвет волос темнее и на правом ухе несколько родинок. Елена зачем-то прислала мне фотографию какого-то чужого мужика.

«Наконец-то с кем-то переспала?» — пишу ей.

Но тряхнуло меня, конечно, основательно. В борьбе за личное счастье некоторые женщины теряют границы. Она сделала это просто так, дабы поиздеваться. Иной цели не вижу. Как еще может отреагировать женщина, получившая в середине ночи изображение спящего мужчины? Довольно сильно похожего на ее парня.

Руки трясутся, не могу успокоиться. Не он это и не может быть он. Стараюсь медленно дышать.

«Испугалась? И не просто так!..» — строчит она.

Удержаться не выходит, и я читаю текст по диагонали. Передо мной длинные простыни общим содержанием, что никто в их семье и не сомневался, какая я на самом деле. Что я предала Елену, когда соблазнила мужчину ее мечты. И что это ровным счетом ни на что не повлияет — женится он в итоге на приличной женщине, а мне всю жизнь так и быть греческой подстилкой.

Зря я это прочитала. Быстро выключаю сотовый и сворачиваюсь под одеялом в комочек. Пусть она пишет что хочет, мы давно не подруги. Сейчас именно я в его постели, и решил он это сам. Достаточно взрослый для того, чтобы не действовать по указке. Рядом с ним самой хочется быть взрослой и мудрой.

Но глаза снова и снова режет, будто я продолжаю смотреть на яркий экран в полной темноте и зрение не может приспособиться. Ей-богу, словно песка туда насыпали, они слезятся, но соленая вода не помогает им очиститься.

В памяти всплывают фотографии из инстаграма. Их праздник так прекрасен!

Елена добилась своего, мне больно.

Так сильно больно, как никогда прежде не было. Я нарастила броню и научилась не реагировать на пренебрежительное отношение со стороны семьи Леонидаса. Порядки у них такие, обычаи. Разве я виновата? Но Кирилл… ему ничего не стоило взять меня с собой. Он человек принципов, делает лишь то, что хочет.

Взаимоуважение. Не о нем ли судья Богданов вещал несколько часов назад?

Возможно, у меня запоздалая реакция, но я откатываюсь в события почти недельной давности. Когда сидела на кровати в отеле и смотрела на закрытую дверь. Тогда я не плакала. Боролась.

Я думаю о том, как много для него делала. Охотно шла на все. Доступная и довольная. А он?

Было бы легче, если бы я совсем ничего к нему не чувствовала. Проблема в том, что я чувствую, и еще как. Еще с кальянной или даже… с подворотни у ресторана. Против своей воли, против здравого смысла!

Для него это просто сделка! Спокоен, безразличен, уравновешен. Бабушка в восторге, а я нет. Я хочу большего!

Злость рождает внутри бурю. Я сажусь на пятки, хватаю подушку и начинаю колотить ее.

— Я не хочу! — шепчу тихо-тихо. — Я не хочу так!

Вытираю щеки, а они мокрые снова и снова. Я так много выдержала! Я стойкая! Вспоминаю, как мне было страшно идти сюда, но я решилась. Как было жутко отдаваться мужчине без романтической прелюдии, но я смогла расслабиться и сделала все правильно. И я не раскисла, когда он указал на мое место жестким сексом в отеле. Заткнул рот в прямом и переносном смысле. Заявил, что запросто повторит, если посчитает нужным. И он повторит, я знаю.

Я собралась и вела себя мудро. Стерпела. Молча сделала выводы на будущее.

А сейчас? Подумаешь, не взял на крестины. С чего вообще ему туда меня брать?

Греческая подстилка.

А ведь обнимал на пирсе, тянулся ночью. Когда я назвала его чужим именем, он замер, и мне показалось, что я ощутила его боль. Скребущую, горячую, неожиданную и оттого нестерпимую. Кожей ощутила, как сильно его ранила, и готова была на все, лишь бы залечить, утешить. Потому что чувствовала к нему что-то. Давно уже чувствовала.

Судя по всему, мне просто показалось. Я всего лишь царапнула его гордость.

Руки все еще дрожат, я облизываю губы, чувствуя на них соль. В прошлые выходные мой мир перевернулся.

— Я не хочу та-а-ак! — тяну жалобно. — Я хочу, — всхлипываю громко-громко и закрываю рот ладонями, будто вот-вот скажу что-то опасное. То, что изменит все. Банальное до отвращения. — Я хочу с ним по любви.

И когда я произношу вслух важные слова, резьбу срывает. Я просто не могу остановиться, словно все скопившееся вырывается наружу. Я плачу и плачу, читая и перечитывая слова Елены. Моя внешняя уверенность и напускная бравада лопаются, я снова в ледяном океане. Но я такая горячая! Сама по себе горячая! Льдина подо мной стремительно тает, я скоро утону.

Через много-много минут истерики я, наконец, беру себя в руки. Слезами делу не поможешь, поплакали, и будет. Не моя эта роль — содержанки. Не подходит, чужеродна, разъедает изнутри, претит.

Ломаю я себя, когда лгу, что комфортно себя чувствую.

Я смотрю на отлично взбитые подушки и мыслю удивительно четко.

Аккуратно заправляю кровать, чтобы он не догадался, что я там лежала и ждала его. Он об этом не просил.

Хорошо, что он не вернулся именно сейчас и не увидел меня в таком состоянии.

Спать с мужчиной за услугу — терпимо. Если он при этом чистоплотен и не противен — даже приятно. Но когда начинают вмешиваться симпатии, когда он начинает нравиться, происходящее рвет нутро тупыми ножами. Я иду в душ и некоторое время стою под струями теплой воды.

После праздника он мог поехать к другой женщине, которая точно не назовет его именем своего бывшего.

А потом мне становится страшно от мысли, что в прошлый раз ему не понравилось. И он больше не хочет меня. Сегодня уже четверг, мы спали в ночь с субботы на воскресенье.

Мы общались, шутили, улыбались друг другу на ужине в «Элладе». Он человек слова, раз обещал помочь, значит, поможет.

«Он выбрал меня, смирись», — отправляю Елене.

«Спроси у своего босса, ты не первая юристка, кого он приметил на заседаниях. И не последняя».