Глава 54

Кирилл

Гостей на вечеринке четы Критикос — человек двадцать. Греков среди них меньше половины — три пары со стороны Евгения и две молоденькие девушки — двоюродные или троюродные сестры Олимпии. Остальные — русские, армяне, один хакас — сокурсник Евгения, уж не знаю, как его к нам на юг занесло. Интернациональная тусовка.

Мужская половина в основном зависает в зоне барбекю, девушки сервируют стол на террасе, болтают, пьют легкое вино. Играет попсовая музыка, то и дело кто-нибудь смеется. Евгений закрыл собак, у него два любвеобильных лабрадора. И сейчас бедняги периодически привлекают к себе внимание редким обиженным лаем.

Атмосфера теплая и непринужденная. Никто ни с кем не шушукается, не бросает многозначительных взглядов. Евгений максимально далеко держится от интриг диаспоры, хотя обычаи уважает. Поэтому общаться с ним всегда интересно. Он не дурак, знает и видит многое. Просто предпочитает не вмешиваться.

Ладе поручили заняться бутербродами, и она с энтузиазмом принялась за дело, при этом уже зацепилась языком с одной из девушек. Все время улыбается, выглядит довольной.

Детей в компании нет, мы находимся на свежем воздухе, но курить я все равно отхожу подальше, как раз в сторону вольера. Просовываю руку через забор, чешу за ухом Аччу. Герда тоже просится.

— Ну ладно, ладно, не обижайтесь. Скоро мы свалим, и вы вновь обретете свободу.

Не успеваю сделать и пары затяжек, как ко мне присоединяется хозяин дома. Протягиваю ему открытую пачку, зажигалку. Евгений затягивается, выпускает дым изо рта.

— Молодцы с Ладой, что пришли, — говорит он и хлопает меня по плечу. — Сама свадьба вышла довольно унылой, а повеселиться хотелось. Я рад, что старые обиды в прошлом.

— Не представляешь, как я рад. Олимпия с Ладой — умницы, приятно удивили. В итоге в пятницу присутствовали только родители? Расскажи, как прошло. Интересно.

— Да, родители Олимпии, ее многочисленные тетки, бабки и сестры. С моей стороны — родители и брат. Лица у всех были — крайне напряженные. Словно не свадьба, а похороны.

— Твои все так же подозревали, что невеста не невинна?

— Ага. Отец Олимпии подозревал, что они такое подозревают. И каждую минуту был готов отражать словесные атаки. Сама Олимпия дрожала, как лист на ветру.

— Жесть.

Смотрю на бедняжку. Лада как раз что-то эмоционально рассказывает, вошла в роль, выступает вперед, жестикулирует. Уровень обаяния — тысяча по шкале до десяти. Олимпия и ее сестры внимательно слушают, рты пораскрывали. То срываются на хохот, то пораженно закрывают лица ладонями. Щас моя бойкая девочка их научит жизни. Невольно усмехаюсь.

— Кажется, — говорю, — сейчас все хорошо. Олимпия выглядит уверенной хозяйкой.

— Да, совместная поездка на яхтах пошла на пользу. Я настоял на том, чтобы нас оставили наедине.

— Так, а… Прости, брат, дело не мое, но интересно до жути. Девственница все же или нет? Если не хочешь, не отвечай.

Евгений хмурится, мешкает, но нехотя продолжает:

— Ты шутишь, что ли? Она на меня смотреть боялась. Приехали после церемонии и типа праздничного обеда домой, она села на уголочек дивана и замерла.

— А ты?

— Я ей экскурсию провел. Они с родителями, конечно, были у меня уже, но она переволновалась и мало что запомнила, а дом большой. Да и с живностью своей познакомил. Собаки, кролики, кот. Кирилл, блть, ну вот как ты себе это представляешь? В первый вечер после ЗАГСа она у меня спрашивала, можно ли ей в туалет отойти.

— Да ладно, — улыбка с моего лица сползает.

— Она ведь не местная. С матерью и тетками жила в станице, это отец сюда мотался по бизнесу. В школу ее возили. В институт на сессии — тоже. А потом еще застращали, будто это она виновата, что этот е*лан сбежал.

Я молчу. Надо было все же посадить Спанидиса, послушался я дядьку и позарился на деньги.

— Вообще, она интересная, — продолжает Евгений. — Мы всю ночь проговорили, все обсудили, исключили недопонимания. Она немного расслабилась, кажется, поверила мне. Сегодня — посмотри-ка, уже хозяйка. Как тут и была, — он довольно улыбается.

— Ты за ней ухаживаешь? За собственной женой?

— Да, — он улыбается еще шире. — За ней никогда никто не ухаживал, ну кроме того е*лана, и то на публику, она так реагирует мило. Я думаю, сегодня, — он делает паузу. — Посмотрю по обстоятельствам. Кирилл, моя жена меня младше почти на десять лет.

— Так поздравляю, — возвращаю жест — ударяю по плечу.

— Чувствую себя с ней стариком, — смеется.

— Ты заслуживаешь молодую жену, — тоже смеюсь. — Вы отлично смотритесь.

— Она мне нравится, Кирилл. Честно. Я даже не ожидал от себя. Такая разумная, спокойная. Я никогда не думал, что может быть комфортно с чужим, по сути, человеком. Хотя, конечно, пока рано судить. Меньше недели женаты.

— Она на тебя хорошо смотрит, это заметно.

— Да?

— Серьезно. Я бы не стал лгать. Я думаю, сегодня все обратили внимание.

— Спасибо.

Мы молча наблюдаем за девушками еще минуту. Берем по второй.

— Завтра после работы загляни ко мне, — говорит Евгений уже другим тоном. — Расскажу новости про Спанидисов.

— Что-то важное? — хмурюсь. — Говори сейчас.

Мы дожали их бизнес, кое-кто из администрации города выразил желание отхватить себе долю. Константин Андреасович пошел навстречу, чтобы откупить сына. Заработали все причастные очень неплохо, но я не расслабляюсь, мало ли что еще может случиться.

— Не-а, там семейные сплетни. Сейчас не хочу, тошнит от них. Пусть праздник будет праздником.

Лада ловит мой взгляд, машет и улыбается. Я киваю, дескать, все отлично, развлекайся.

— Вы как? Когда женитесь? — тем же флегматичным тоном продолжает Евгений.

Аж дымом давлюсь.

— Хорошо все.

— Зря ты с ней живешь до брака. По отношению к ней это нечестно. В первую очередь любимой женщине ты должен дать статус, потом уже все остальное.

— Статус для нее не важен.

— Ты ошибаешься.

Мы молчим. Его старомодность обычно меня забавляет, но именно сейчас почему-то злит.

— Она меня не знает. Чтобы хотеть замуж за человека, нужно его для начала узнать.

— Пф-ф, — тянет Евгений. — Она на тебя смотрит как на бога. Какого хрена тебе еще надо?

— Возможно, в этом все и дело.

— Она тебя любит.

— Она любит образ уверенного в себе человека, который может решить любую ее проблему. Вообще любую проблему. Эдакий супергерой, который все знает, ничего не боится, ни в чем не сомневается. Одним взглядом отсекает соперников.

Евгений хмыкает.

— Так ты такой и есть, Богданов. А уж если дело касается этой женщины — то на все сто процентов.

Отмахиваюсь. Он не унимается:

— Каждый идиот в этом городе уже знает, что за Ладку Жуйкову Кирилл Богданов глотку перегрызет. При этом ты продолжаешь отрицать очевидное.

— Ты переступаешь границы.

— Женись и е*и себе мозг.

— Не помню, чтобы спрашивал у тебя совета.

— Это бесплатно, не благодари.

Я прищуриваюсь, но ответить не успеваю, к нам подходят девушки. Лада робко обнимает меня за шею, привстает на цыпочки и тянется. Я отворачиваюсь, и она, не обидевшись, легонько целует меня в подбородок. Мне не нравится публичная демонстрация чувств, я взрываюсь ревностью.

Годы плотного общения с Евгением невольно оказали на меня влияние. Мне не хочется, чтобы кто-то даже в теории представлял, что эту девушку можно целовать и трахать. Чужие взгляды в ее сторону меня раздражают. Она слишком хороша, чтобы делиться даже фантазиями о ней.

— Пойдем, уже все готово, — улыбается Лада, поглаживая мой затылок.

Олимпия тоже зовет Евгения к столу.

— Сейчас проверю, что там с мясом, — говорит он. Берет жену за руки и целует ее в щеки, а потом — в лоб. Что-то шепчет на ухо, и она смеется.

За ними приятно наблюдать.

Обнимаю Ладу за талию.

— Идем. Накидай мне в тарелку овощей побольше, пожалуйста, — прошу, притягивая ее к себе. Делаю это немного резковато. Так, что она даже ойкает, врезаясь в меня, но смеется и обнимает в ответ.

— Будет сделано, Кирилл! А бутерброды с икрой? Я старалась, ваяла.

— И бутерброды с икрой, — киваю.

Возможно, и правда дело в том, что мы не женаты. Традиции бывают глупыми, устаревшими, калечащими судьбы. Но, с другой стороны, они дают ощущение безопасности. Мы же, современные свободные люди, ни в чем не можем быть до конца уверены. Ни друг в друге. Ни в самих себе.

