Глава 66

Лада

Мы целуемся.

Домой зашли молча, но зато в обнимку. Кофе выпили за барной стойкой. Чувствовалась некоторая скованность. Я обратила внимание, что все мои вещи лежат на своих местах, он не убрал даже зубную щетку из стакана.

Сейчас на диване сидим удобном, он потянулся нетерпеливо, я ответила. Губы прижались к губам, языки коснулись. Пробуем. Его поцелуй без привкуса табака, я распознала лишь черный кофе, который и сама люблю. Курить он бросил, меня — нет. А в пятницу мы поженимся.

Я очень хочу рассказать ему о своем желании родить ребенка, но боюсь, что откажет. Хранить от него секреты физически больно, я почти готова во всем признаться. Но что делать, если он скажет «не время»?

— Как у тебя дела на работе? — спрашиваю шепотом, поглаживая его по затылку. Все время ласкаю, трогаю. Так сильно по нему соскучилась.

— Хорошо. А у тебя?

— Тоже нормально.

— Отпуск взял с четверга, чтобы не торопиться. На две недели.

— Вау! — не могу сдержать удивления.

— Сам в шоке. Нужно будет решить еще кое-какие дела с Маратом в Москве, потом вернусь и побуду с тобой. Все успеем.

Мы гладим друг друга. Не зря я именно к нему пришла за помощью. Уже тогда инстинктивно знала, кто все для меня сделает.

— Как ты жил один? — спрашиваю.

— Спокойно, — отвечает честно. Берет мою ладонь, целует, потом прижимает к своей груди. — С тобой всегда немного нервно.

— Однажды это пройдет.

Его сердце и правда частит, колотится.

— Вряд ли. Мне всегда хочется тебя впечатлить. Сомневаюсь, что в ближайшие лет пятьдесят что-нибудь изменится.

— Ты решил меня сегодня утопить в клише? — улыбаюсь шире.

— Чет я задолбался уже быть оригинальным. Почему бы не впустить в жизнь немного клише?

— Расскажи мне все. Как это было, как ты узнал, как боролся, как боялся. Про папу тоже. Я хочу послушать. И выйти за тебя замуж после услышанного.

Наши пальцы переплетаются. Он задумывается.

— Еще полгода назад я бы очень удивился таким вопросам от кого-либо.

Он смотрит мне в глаза, потом кивает. Я терпеливо жду. Он садится и стягивает брюки с боксерами.

Показывает два крохотных шрамика на самом интимном месте.

— Через один разрез не получилось все сделать, — объясняет. — Вот это имплант, — показывает.

— Можно потрогать?

— Если хочешь, — смеется. — Я собирался идти в порно, привел инструмент в идеальное состояние.

— В порно?! — тоже смеюсь. — Надо же, на ощупь как настоящее.

— Н-да, не простое, а если посчитать по деньгам и нервам, во сколько мне обошлось, то словно и правда золотое.

— Мне очень нравится. Симпатичное.

— Я предпочитаю эпитет «стильное», — подмигивает.

И я смеюсь еще громче.

— А почему в порно-то, Кирилл?!

— Я ж думал, что ты для меня потеряна, поэтому хотел бросить все к черту и стать актером. Меня, кстати, пригласили на пробы. Перезвонили через час, как отправил анкету. Не ожидал, что так быстро.

— Ну еще бы! И ты поехал?

— Собирался. Но пока ждал результаты анализов — передумал.

Дальше он рассказывает подробности того времени. Интересно рассказывает, с юмором, много шутит. Черненько, конечно, но, видимо, ему так проще. Я вижу, что он ни с кем еще не делился. Стараюсь не упустить ни единого слова.

А потом он разрешает мне поцеловать нежную кожу. Там, где раньше не разрешал даже трогать. И это болезненно искренне. Как только мы ни трахались за эти месяцы! Ни доверяли друг другу, ни раскрывались. Но именно сейчас я чувствую, что мы сломали последние границы.

Он тоже это чувствует. Возможно, однажды я донесу до него, что, когда человек болеет и борется, — он не выглядит жалким. У нормальных адекватных людей он вызывает сочувствие и уважение. А пока… пока я окружу его любовью и заботой. Буду греть свой океан, успокаивать, когда бушует. Развлекать его чертят, так полюбившихся мне. И возможно, в будущем, если беда придет в нашу семью, мы дадим ей отпор. А если нет, я просто буду с Кириллом рядом. Столько, сколько он позволит.

Кирилл подхватывает меня на руки и несет на второй этаж. Мы все еще под впечатлением от недавней откровенности, поэтому ведем себя иначе. Не так, как привыкли. Он укладывает меня в свою постель, накрывает своим телом. Его глаза блестят. В них нетерпение, которое он весь вечер гасит силой воли.

В нас не осталось огня, мы вымотались за эти недели. Тлеющий пепел. Но такими мы тоже нужны друг другу. Любыми нужны. Как и в тот раз после пулевых ранений, он делает все быстро, с нотками какого-то адского отчаяния, будто получает то, о чем уже и не мечтал даже. Берет, берет меня. Сначала очень быстро, яростно. Словно умирает от жажды и, дорвавшись до источника, насыщается.

Теряет голову. Крепко обнимает одной рукой, прижимает к своей груди. А я его в ответ двумя ногами за талию. Ты не один. И никогда больше не будешь один. Сама чуть не плачу от эмоций, от его острой потребности быть рядом со мной, выражающейся через физические движения в сексе.

Я его оставила на три недели. Одного. Бросила. Я запаниковала и не справилась, больше такого не повторится.

Он толкается в меня, замирает и целует, вдыхая в себя мое наслаждение. Он глубоко во мне. Мы смотрим друг на друга.

— Вот об этом я и говорила, — шепчу. — Для этого и создана эта поза.

Он усмехается. Обхватывает мой подбородок второй рукой и целует.

Я же глажу его лопатки и закрываю глаза. Дрожу. Он наваливается сильнее, заставляет напрячь пресс и приподнять бедра, в этой позе касается клитора. Теперь его движения приближают к пику.

— Кирилл, Кирилл, — шепчу. — Продолжай так же, — дрожу сильнее, держусь за него изо всех сил. Мне непривычно в этой позе, все иначе. Не получается так легко, как в других.

Но он настойчив. Двигается, меняет темп, пока тот не становится идеальным.

— А если так? — спрашивает Кирилл и пихает мне пальцы в рот. — Я знаю, как ты любишь, моя девочка.

Я жадно обхватываю их губами и втягиваю в себя, вожу языком, смачивая в слюне, и тут же ярко кончаю под ним. Как приучена. Спазмы расслабляют тело. Долгожданные, необходимые. Поразительно сильные. Они заставляют стонать громче, разгоняют сердце. Они проясняют мысли.

Он наклоняется и целует мой лоб. Виски, щеки. Шепчет на ухо:

— Пососешь у меня? Не пальцы, а член. Хочу, чтобы ты проглотила.

От такого предложения жар прокатывается по телу, я еще не отошла от оргазма, а уже жду, что будет дальше. Сильнее обхватываю его ногами и киваю несколько раз.

Он часто, очень часто дышит. Смотрит на меня. Капельки пота на висках, глаза полупьяные от наслаждения. Сам немного дрожит.

Я облизываю губы, а он хватает ртом воздух. Закрывает глаза и двигается. Не справляется с контролем и отпускает себя. Склоняет голову и утыкается лбом в мою шею, стонет, продолжая вколачиваться в мое тело.

— Что ж так приятно с тобой всегда, — шепчет после вспышки. — Так ох*енно, — ведет рукой по простыни, мощно, медленно. Прикусывает мою кожу на шее, я отклоняю голову, давая ему больше доступа. Открываю горло, демонстрируя беззащитность и полное подчинение. Доверие на инстинктивном уровне. Он ведет языком, больше не кусает.

Ночью он снова тянется ко мне, и я не выдерживаю:

— Кирилл, мы не предохраняемся. Я бросила пить таблетки, — шепчу, поглаживая его по спине.

Его руки замирают. Я зажмуриваюсь и быстро произношу, готовая ко всему:

— Если хочешь, надень презерватив. Но если все получилось с первого раза, я буду самой счастливой. Я хочу с тобой семью.

Он думает ровно секунду, а потом прижимается губами к моей шее.

