Глава 9
В пятницу утром мне неожиданно пишет Елена Спанидис — сестра Леонидаса.
«Лада, привет!»
«Привет», — отвечаю. Немного нервничаю, потому что все, что связано с Леней, по-прежнему воспринимается остро и болезненно.
Собственно, мы так с ним и познакомились — через мою подругу Елену. Отец снял ей квартиру на время учебы в том же самом подъезде, где жили мои родители. А потом мы пересеклись на мастер-классе по макияжу и косметике, узнали друг друга и сели рядом.
Сошлись на любви к моде и бьюти-блогерам, а потом и на всем остальном. Моя Маша всегда была поглощена учебой, а мне иногда хотелось поговорить о чем-то кроме права. Елена жила со строгой тетей, обожающей подслушивать и подглядывать за нами. Не брезгующей порыться в вещах племянницы.
Тетя Спанидис не разрешала выходить из дома после восьми вечера, поэтому Елена частенько коротала выходные у меня, иногда даже ночевала.
Мои родители были настроены более лояльно, поэтому мы с Еленой ходили в бары или ночные клубы — ни тетка-комендант, ни отец Елены ни о чем даже и не подозревали.
Потом я начала ездить в гости на родину подруги, отдыхать на море вместе с ее семьей… и, разумеется, братом, который был на несколько лет старше. И невероятно красив, особенно без футболки.
Получив диплом, Леонидас договорился с отцом, что некоторое время поживет в столице. Наберется опыта и «хлебнет самостоятельной жизни» перед погружением в семейный бизнес. Отец поупрямился, но отпустил, чтобы парень успел нагуляться и больше не брыкался. Леонидас приехал в Москву, когда я заканчивала четвертый курс, и у нас сразу же начался бурный роман.
Поначалу Елена сильно ревновала — то ли меня к брату, то ли брата ко мне. Потом, кажется, смирилась и даже была рада, когда я переехала в К. Мы снова начали общаться, дружить. Я-то здесь вообще никого не знала, но спустя некоторое время наши с ней отношения испортились. Под влиянием родителей она сознательно от меня отдалилась. Леонидасу понадобилось срочно жениться, а непонятную интрижку следовало прекратить. Все Спанидисы объявили мне бойкот.
В последний год — посвященный ожесточенной борьбе за совместное счастье с Леней — мы с ней даже не переписывались, на обручении она ни разу не подошла ко мне. И вот сейчас пишет. Сюрприз.
«Какие у тебя планы на вечер?» — падает на сотовый сразу после приветствия.
«А что вдруг?» — не считаю нужным делать вид, что у нас все прекрасно.
«Я скучаю по тебе. Хочу помириться».
Медлю, раздумывая, что ответить. Пальцы сами печатают: «Забудь мой номер!». Потом решаю, что глупо ударяться в обиды. Она лично мне никогда ничего плохого не делала.
«Я тоже скучаю», — пишу ей. Прочитано. Доставлено.
«Увидимся сегодня? Поговорим. Есть о чем».
Я работаю до шести, немного приходится задержаться, чтобы доделать ходатайство на понедельник, поэтому не успеваю совершить крюк до дома и переодеться. Еду в бар как есть, в строгой одежде. Голова гудит от информации и усталости. Это была долгая, трудная, изматывающая неделя. И пара бокалов вина в компании пусть даже продажной, но подруги — именно то, что мне сейчас нужно.
Бар огромен — в целых три яруса! А еще здесь приглушенное освещение, поэтому некоторое время брожу по этажам в поисках гречанки. Наконец, звоню ей.
— Елена, да где ты? Я уже все столики обошла!
— Мы в беседке на третьем этаже, — быстро говорит она, — поднимайся, я тебя встречу.
— «Мы»? — пугаюсь я. — Ты там с Леней, что ли? Если так, то я немедленно ухожу. Елена, что за шутки? Мы с ним расстались!
— Я знаю, Ладка! Не волнуйся, Леня еще в Анапе. Иди к лестнице, я тебя встречу и все объясню.
Елена красивая, как с открытки. Жаль, что она подправила форму носа. Мне казалось, крошечная горбинка — это ее изюминка. Как особенный изъян на безупречном лице, в который можно до смерти влюбиться. У нее миндалевидные глаза, длинные ресницы и темные волосы до талии. Елена выбегает мне навстречу и тепло обнимает. От неожиданности я теряюсь и обнимаю в ответ. Все же я ужасно по ней скучала.
— Я очень, очень рада, что ты пришла! — сбивчиво шепчет она мне на ухо, берет за руки. — Выглядишь прекрасно!
— Я надеялась, мы посидим вдвоем. Я буду злиться на твоих родителей, ты — уверять, что Олимпия его недостойна.
— Она и правда недостойна моего брата. Я тоже так планировала, но на входе в бар случайно столкнулась с Евгением.
— Евгений? Это тот самый парень, который тебе не нравится?
Бедняга Евгений Критикос за ней ухаживает уже два года, и все это время — безуспешно.
— Да, именно. Меня очень интересует его друг, и он сегодня как раз будет! Я правда не знала, что так получится, иду занимать нам с тобой столик, и тут Евгений! Заверил, что у него не свидание с девушкой, а стандартная мужская пьянка. С тем самым, ну… кто мне нравится. Предложил составить им компанию, а я не могла отказаться. Пойми, мы иначе никак не пересечемся.
— О! Ясно. Жестоко по отношению к Евгению, он такой милый.
— Жестоко в двадцать пять лет оставаться девственницей! А с моим отцом я никогда замуж не выйду, если не возьму ситуацию в свои руки.
— А что от меня требуется?
— Посидим вчетвером. Ты только моему мужчине глазки не строй, я попытаюсь его разговорить, возможно, удастся обменяться телефонами.
— Елена…
— Мне скоро двадцать шесть. Ты не представляешь, как замуж хочется!
Елена хранит себя для мужа, но, видимо, из-за пылкого темперамента ее непорочность висит на волоске.
— Уговорила, — я бросаю взгляд на сотовый и включаю фронтальную камеру. Видок в пятницу вечером, конечно, так себе. Волосы утром мыть поленилась, зачесала в высокую шишку. Белоснежная кружевная блузка со следами ручки на манжетах. Завершают скучный образ широкие черные брюки с завышенной талией и лодочки на плоском ходу.
Евгений с Еленой заняли уютную кабинку, заказали вино, закуски и кальян. После взаимных приветствий я выбираю себе сытный ужин, так как очень голодна, и вскоре принимаюсь за еду. Через полчаса непринужденного общения Евгений отлучается на минуту, и я шепчу Елене:
— А этот мужчина точно будет? Я чувствую себя третьей лишней.
— Будет, он задержался на работе. Видимо, все юристы много работают.
— Он тоже юрист?
— Да, он судья в арбитраже.
Мои глаза округляются. Прежде удобный диван вдруг кажется твердой кушеткой, да и воздух куда-то внезапно улетучивается. Я ежусь и беспокойно оглядываюсь, пока неприятный холодок ползет вдоль позвоночника. Колючий такой, верный спутник шока. У меня едва не вырывается: «Он же не грек!», но я вовремя обрываю себя, потому что, вероятно, речь не о Богданове. Просто последние сутки я постоянно думаю о Кирилле, и его призрак мне чудится повсюду.
Следом я вспоминаю, что видела Кирилла на обручении. Больше не хочется доедать ужин, я беру мундштук и глубоко затягиваюсь, после чего начинаю неуклюже кашлять в салфетку.
Я еще удивилась, что он делает на греческой тусовке. Да ладно! Он ведь не единственный холостой судья в арбитраже. Наверное, совпадение. Шторка резко скользит в сторону, мы с Еленой вскидываем глаза и видим Евгения в компании Богданова Кирилла.
Мне конец.
Брови Богданова слегка приподнимаются, он смотрит на меня сверху вниз.
— Кирилл, это Лада, подруга Елены. Она тоже юрист, у вас много общего, — подкидывает нам тему для беседы наивный Евгений, надеясь на двойное свидание. Он простой хороший человек, который, вероятно, даже не в курсе наших грязных разборок с Леонидасом. Не знаю, почему Елена никак не сдастся его пассивному многолетнему штурму. — Лада, это Кирилл, мой сосед и хороший друг. И вообще отличный парень. Я за него ручаюсь.
— Мы знакомы, — говорим мы с Кириллом почти хором. Он смотрит на мои губы, и я невольно касаюсь их костяшкой пальца, но тут же отдергиваю руку. Он замечает этот жест.
— С Еленой вы тоже знакомы, — сухо добавляет Евгений, расставляя границы.
— Добрый вечер, — вежливо здоровается Богданов бросая на гречанку мимолетный взгляд, и снова возвращается глазами ко мне. Очевидно, что девушка друга для него по умолчанию среднего пола.
На секунду мне кажется, что он развернется и уйдет, но нет. Богданов присаживается рядом со мной, Евгений же плюхается на диванчик к Елене.
— Юриспруденция мне всегда казалась интереснейшей наукой, — внезапно ляпает Елена. — Мы изучали право в университете, это единственный предмет, ни одной лекции которого я не пропустила.
— Ага, — отвечает Кирилл. Берет из моих рук шланг кальяна, не меняя мундштук подносит к губам и совершает долгую затяжку.