Глава 16

Как только дверь за Русланом закрывается, мне становится так душно, что все тело мгновенно покрывает испарина.

— Не бойся, Лесь, я тебе не причиню вреда. — Парень отступает от меня на шаг.

— А я и не боюсь, — храбрюсь я. — Мне просто некомфортно оставаться с тобой наедине. Больше нет доверия к тебя.

— Вот значит как? — брезгливо хмыкает парень. — А как же мне себя чувствовать? Я слышал, к тебе Андрюша приходил?

Я удивленно хлопаю глазами. Откуда он это знает? Неужели следил?

— Не важно, — решительно отмахиваюсь.

— Для кого как, Лесь.

Руслан в мгновение оказывается возле меня, нависает, наклоняется к моему лицу, к губам. Я в последнюю секунду поворачиваю голову, и его губы скользят по моей щеке.

— Так, значит? — цедит сквозь зубы.

— Руслан. Я все решила, — твердо говорю, стараясь не поддаваться панике. — Мы поспешили.

Я вижу, как в глазах парня вспыхивает недобрый огонек. Мне надо замолчать. Такие вещи наедине с ним обсуждать нельзя. Он становится неуправляемым, неконтролируемым. И я его боюсь.

— Куда поспешили, Олесь? Прошел уже год. Твою мать, ты хоть понимаешь, сколько это времени?! — в голосе парня звенят истеричные нотки.

— Руслан, я тебя не заставляю находиться возле меня. Не держу тебя. А после того, что произошло вчера, я вообще не знаю, как скоро смогу, не страшась, оставаться с тобой наедине, — как можно спокойнее пытаюсь достучаться до парня.

— Страшась? Я не ослышался? — Рус делает невинное лицо, как будто это не он меня пытался взять против воли.

— Ты издеваешься надо мной? Или просто прикидываешься?

Не выдерживаю и, передвигая рычажок, отъезжаю от парня ближе к своему шкафчику. Мне нужно набрать маме. Мне нужна помощь. Хочу наконец-то разорвать этот никчемный разговор.

— Нет, дорогая моя невеста, — гнусаво произносит Руслан, отчего меня передергивает. — Это ты меня доводишь до безумия. Ты!

Я смотрю на парня, и мне так дико от того, что человек, к которому ты испытывала чувства, в одночасье может оказаться тебе настолько противен, что с ним даже в одном помещении тяжело находиться.

— Извини, Руслан, но нам правда лучше пока взять перерыв.

Открываю шкафчик, стараюсь делать непринужденно, как само собой разумеющееся.

Но вдруг губы Руслана растягивает издевательская ухмылка.

— Олесь. — Он в два широких шага оказывается возле меня и с силой захлопывает дверцу. Железный лязг режет уши, и я от резкого звука сжимаю зубы. — Давай мы просто забудем все, что было?

— Серьезно?! — это вырывается против воли, и я тут же прикусываю язык, когда глаза парня затягивает чернота. Вжимаюсь в спинку коляски.

— Олесь, ты же знаешь, как нравишься мне, — бормочет Руслан, сжимая мои ледяные пальцы в своих руках. — Знаешь?

— Это ложь, Руслан. Ты врешь себе.

Боже, что я несу? Кому я пытаюсь что-то доказать? Он же не в себе! — мелькает в голове мысль, когда вижу неистово пульсирующую венку на его виске.

— Ты невыносима! Вбила себе чушь в голову и веришь в это! Ну перебрал я вчера с алкоголем, что мне сделать, чтобы ты простила меня? Что?

В этот момент осознаю, что лучше пойти на контакт. Согласиться на предложение. Главное только, чтобы парень оставил меня в покое в данный момент и не причинил вреда.

— Дай мне время, Руслан. Дай пережить это. Я до сих пор слишком напугана. — Делаю короткий вдох, скрывая за ним волнение.

— Сколько? — Руслан щурит глаза.

— Пару дней. Мне нужно готовиться к чемпионату. А с тобой я не могу сконцентрироваться, — объясняю ему простую истину.

— Хорошо. — Руслан опускается на лавку передо мной. — Хорошо. Я дам тебе пару дней. А потом мы обсудим дату свадьбы. Идет?

Он заглядывает мне в лицо. Его взгляд вопрошающий, но одновременно с этим до мурашек под кожей колючий, промозглый.

— Я обещаю подумать над этим, — увиливаю от прямого ответа и не смотрю ему в глаза, потому что это ложь.

Ни о чем я думать не намерена. Я уже все для себя решила. Все! Мы расстаемся.

Нашу беседу прерывает громкий стук в дверь. Я вздрагиваю.

— Ты закрыл на замок? — в недоумении смотрю на парня.

— Я не хотел, чтобы нам кто-то помешал, — отвечает он с кривой ухмылкой.

А у меня в груди сердце екает. Сволочь, все предусмотрел!

Я переключаю рычажок вперед и направляюсь к двери.

— Олеся, ты здесь? — слышу за ней взволнованный мамин голос, тут же открываю.

И первая эмоция, накрывающая меня, — это шок, потому как вижу рядом с мамой Андрея, да еще и с цветами.

От волнения у меня сердце колотится в горле. По спине пробегается холодок, поднимая на затылке короткие волоски.

— О, и снова здрасте! — надменный тон Руслана разбивает вдребезги всю магию нашей с Андреем встречи.

— Что ты тут делаешь?! — вдруг кричит мама, чем ошарашивает всех нас.

Андрей в недоумении смотрит на нее, а она в два широких шага преодолевает расстояние до Руслана и кидается на него с кулаками.

— Тебе вчерашних тумаков не хватило, подонок! — неистовствует она, нанося Руслану подзатыльники. — Сейчас еще получишь! Гад! Я же тебе вчера еще сказала, чтобы к Олесе ни на шаг не подходил! — ее голос срывается, но от этого не становится тише, а, наоборот, визгливее, выше.

— Сумасшедшая! — отмахивается от нее Руслан, защищая лицо руками.

— Это я сумасшедшая?! Ах ты козлина! — мама атакует свою жертву с новой силой.

— Андрей, ну не стой ты истуканом. Оттащи ее! — кричу на застывшего в растерянности парня.

Он вручает мне цветы и вступает в потасовку. Маму отодрать от Руслана у него получается не сразу, она вцепилась мертвой хваткой и отступаться, по-видимому, не намерена так просто.

— Мам! Мама! Оставь его! — пытаюсь я отрезвить родительницу, но у меня это не получается.

На наши крики сбегается народ.

У меня все мелькает перед глазами. Расплывается в общее пятно. И только спустя несколько секунд я понимаю, отчего это. Слезы. Я размазываю их по горящим щекам. Они душат меня, но я не могу позволить себе зарыдать. Мне так стыдно и в тоже время обидно за всю эту ситуацию, что эмоции плещут через край.

— Отпустите его! — в мое сознание врывается голос Пал Палыча. — Ольга!

Я фокусируюсь на маме. Ее лицо багрово-красное, а глаза полыхают гневом.

— Сукин сын! Чтобы к моей дочери больше не приближался, иначе засужу! Понял? — рычит мама.

Вдруг все взгляды направляются на меня, и я готова в этот момент провалиться сквозь землю. Мама-мама, что же ты наделала?!

— Что это значит?! — возмущается Пал Палыч таким голосом, от которого у меня в животе паника закручивается в тугую спираль.

Что мне ему ответить? Что?

— Олеся! Скажи уже им! Ну же! — вдруг подает голос Руслан.

Я бросаю на него косой взгляд. Парень сжимает разбитую губу, с нетерпением смотрит мне в глаза. У меня все сжимается в груди. Я чувствую, как меня пожирает взглядом Андрей, ждет ответа. Но…. я слишком труслива, чтобы признать в том, чего так ждет от меня мама. Этот бой я проиграла. Я никогда не смогу произнести вслух то, что меня чуть не изнасиловал собственный жених.

Поднимаю глаза на Руслана и смотрю прямо ему в лицо, отвечаю:

— Мам, ты зря всех переполошила. Мы с Русланом… помирились, — каждое слово мне дается с трудом, я их в буквальном смысле выдавливаю.

— Но… — мама округляет глаза.

— Без “но”… моя дорогая будущая тещенька. — Руслан подходит к маме и обнимает ее за плечи. — Зря вы так распалялись.

Я поджимаю губы. Как бы мне ни хотелось сейчас врезать Руслану, но делать этого не буду. Он еще получит свое.

Алексей выходит в коридор, пожимая плечами. За ним следом раздевалку покидает Пал Палыч. Я не осмеливаюсь поднять взгляд на Андрея, который молча стоит и наблюдает за нами.

— Эй, братец! А ту чего застыл? Давай на выход! Жена моя будущая переодеваться буде… — Руслан проглатывает последние буквы и валится тут же на пол.

По его скуле расплывается красное пятно. Я даже не успела заметить, как ему прилетело от Андрея. Быстрый, четкий удар пришелся как нельзя кстати, и я мысленно благодарю парня. Он неосознанно выполнил то, что я бы хотела сделать сама.

— С сегодняшнего дня ты у меня больше не работаешь. И за вещами не приходи. Тебе их соберет моя секретарша, — цедит сквозь зубы Андрей, нависая над Русланом. — И не смей обижать ее, — тыкает в меня пальцем. — Узнаю — убью.

Андрей распрямляется и круто разворачивается в сторону выхода. Но на миг задерживается, смотрит на меня изучающе.

— Ты снова делаешь неправильный выбор, Мартышка, — скупо произносит и покидает раздевалку.

Мама кидается за ним следом, оставляя меня наедине с Русланом.

— Тварь. Не долго ему осталось ходить по этой земле, — зло бормочет Руслан. Садится, сплевывая кровь на пол.

— Что ты задумал? — с волнением в голосе спрашиваю.

— Не твое собачье дело, — огрызается парень. Пошатываясь, поднимается на ноги. — На днях с матерью приеду. Будь готова, — бросает через плечо, уходит.

— Не верю своим ушам, Леся! Ты простила этого урода?! — возмущается мама, когда возвращается в раздевалку.

Я медленно, очень медленно перекладываю вещи с места на место.

— Мам, я думаю, нам пора разъехаться и жить отдельно.

В этот миг мое сердце похоже камень: оно ничего не чувствует. Я настолько истощена, что никаких эмоций нет.

— Олеся, ты бредишь! — Мама подходит ко мне вплотную и прислоняет ко лбу губы. — Да вроде нет, лоб холодный, — бубнит она себе под нос.

— Мам. Я так больше не могу. Устала. Тебя слишком много рядом со мной, — мой голос холоден и безэмоционален.

— Но… дочка?! — Мама садится на лавочку. — Ты же не сможешь одна!

— Могу, мам. Я поговорю с Пал Палычем и пока поживу на съемной квартире, которую предоставляет спортивная ассоциация своим спортсменам. — Поднимаю глаза. — И нет, мам, с Русланом я мириться не собираюсь.

В ее глазах проскальзывает мимолетное облегчение, но на дне плещется тревога. Я могу понять почему. Ее беспокойство по поводу моего решения оправданно. Но мне немного странно и обидно, что она сомневается во мне. И, возможно, пожив одна, я смогу ей доказать, что уже выросла и решения могу принимать самостоятельно. В любом случае именно ее поведение сегодня и подтолкнуло меня принять решение о переезде.

— Тогда я отказываюсь понимать тебя, дочь. Ведь Руслан просто так не отстанет! И тебе опасно оставаться одной, — настаивает мама.

— Именно поэтому я и хочу уехать. У меня выбора. Пал Палыч к другому тренеру меня не отпускает, сказал, что уволит Руслана, но меня никуда не отпустит. Ты представляешь, какая у меня начнется жизнь? Плюс Андрей его уволил. Господи! Что с Русом происходит? Я ничего не понимаю. Почему он стал таким?

Зарываюсь лицом в полотенце, которое держу в руках. На сердце такая тяжесть, что хочется выть. Да еще и вся эта ситуация настолько странная и абсурдная, что кажется, я попала в какое-то болото и лихорадочно дергаю руками, но не могу выбраться, только все больше тону.

— Лесь, я тебе сейчас кое-что скажу, а ты не кипятись, послушай просто, — раздается голос мамы совсем рядом, и я поднимаю лицо. Она, устроившись на краю лавки, смотрит на меня с такой невозможной грустью, что ком к горлу подкатывает, до того себя становится жалко.

— Что еще? — хриплым голосом спрашиваю.

— Это касается Андрея. — И делает многозначительную паузу, ждет от меня реакцию.

Сердце в груди пропускает удар. Я отбрасывала от себя мысли об Андрее. Мне стыдно думать о том, как я повела себя в его присутствии. Боюсь предположить даже, что обо мне он думает теперь.

— Я знаю, ты злишься на него. И не готова прощать, — продолжает мама. — Но, я думаю, в вашей запутанной ситуации слишком много пробелов, Лесь. Мне кажется, ты до сих пор нравишься Андрею. Может быть, тебе попробовать с ним хотя бы общаться?

Шок. Эти слова меня шокируют. Смотрю на нее широко раскрытыми глазами и не могу поверить в то, что это говорит моя мама.

— Я знаю, что тебе кажется диким слышать это от меня, — мнется она, — но я не могу смотреть на то, что сейчас происходит, без участия.

Мама порывисто придвигается ко мне.

— Олесенька, доченька, я ведь понимаю, что пять лет назад, если бы не поддалась панике и не взяла денег у Вики, то все могло бы сложиться иначе! — Мама с искренним сожалением заглядывает мне в глаза.

— Не могло, Эдик бы не позволил, — обреченно отвечаю. — Он от меня отказался лишь потому, что я стала инвалидом.

В раздевалке воцаряется тишина. Я слышу сопение мамы, слышу, как бьется в тишине мое сердце. Прерывисто, часто, выбивая ритм. Ритм отчаяния.

В этом гнетущем молчании я, собрав вещи, направляюсь в сопровождении мамы к выходу.

— Запомни, Руслан ни о чем не должен догадаться. Не вступай с ним в конфликт, я тебя прошу. Надеюсь, он перебесится и отстанет от нас.

Я толкаю дверь, и меня тут же накрывает панический страх.

— Уже собралась? — губы Руслана растянуты в слащавой улыбке, но вот глаза не могут врать, и по его взгляду я догадываюсь, что он слышал все, о чем мы говорили с мамой.

— Да, — коротко киваю и, стараясь унять дрожь в пальцах, передвигаю рычажок, направляя коляску вперед. — А ты что тут делаешь?

Парень отлепляется от стены и делает шаг в нашу сторону. Мама тут же встает между нами.

— Опять? — вскидывает бровь Руслан.

— Считай, что снова! — цедит сквозь зубы мама. — Олеся тебя простила, но это не значит, что я поступлю так же. В моем присутствии не смей к ней подходить ближе, чем на метр!

— Мама, ну ведь Олесе с вами еще недолго осталось жить? Скоро я заберу невесту к себе домой. Да, Олесь? — с фальшивым добродушием отзывается парень.

Я, сжав зубы, упрямо еду вперед, оставляя маму и Руслана позади.

— Не зарывайся, парень, — угрожающе произносит мама. — Я такое хамство не потерплю! И на решение Олеси не посмотрю, пойдешь у меня под суд!

Закатываю. Боже! Я же просила ее не нагнетать. Спокойно же можно разойтись!

Позади слышу странное бухтение. Насторожившись, разворачиваю кресло. И цепенею от увиденного.

Руслан, преградив маме путь, нависает над ней.

— Не смей мне угрожать! — злым шепотом выплевывает он ей в лицо. — Иначе пожалеешь об этом.

Парень говорит тихо, быстро, но я все же успеваю услышать его слова.

— Руслан?! — зову его, но он продолжает стоять ко мне спиной, сверля маму глазами. — Руслан, что ты только что сказал?

Парень круто разворачивается в мою сторону, и я вижу побледневшее мамино лицо с большими глазами, в которых застыл страх.

— Мам?!

В этот момент Руслан кладет на ручки коляски ладони и резко толкает ее вперед. От этого моя голова дергается, я вцепляюсь пальцами в подлокотники.

— Ты что творишь? Остановись! — взвизгнув, нажимаю тормоз, но под напором Руслана он не срабатывает.

— Послушай, малыш, — склоняет голову к моему уху парень, обдавая меня жаром, — ты захотела меня обмануть? Так вот. У тебя ничего не получится. И лучше бы тебе с этим смириться. — Руслан переводит дыхание, а мою грудь сжимает ледяными цепями страх. — И еще, приструни свою мать. Она мне уже порядком надоела.

Он так же резко, как и схватил, отпускает коляску. Я, ошарашенная словами парня, не сразу жму стоп, продолжая катиться вперед.

— До встречи, “семья”, — поднимает руку Руслан и поворачивается, чтобы уйти. — И да, кстати, меня уволили, Олесь. Спасибо тебе. Низкий поклон. А то порядком подустал я здесь с такими, как ты, нянчиться.

Сказав это, он исчезает за дверью, ведущую на лестничную клетку.

— Нет, ну ты слышала этого молокососа?! — негодует мама. — Он мне вздумал угрожать! Мне, взрослой женщине, которая ему в матери годится! Ну ничего, я с него спесь-то собью!

— Мам, — дергаю ее за руку, — перестань.

Она непонимающе смотрит на меня.

— Чего перестать? Спустить все на тормоза и позволить этому гаду в таком тоне со мной разговаривать? Да еще и угрожать? — Она упирается в спинку коляски. — Нет уж, дочка, ты поступай как знаешь, раз решила, что мы с тобой по разные стороны одного корабля, а я так этого не оставлю.

Мама решительно направляется в сторону тренерской, и мне приходится ехать за ней, дабы проследить, чтобы она дров не наломала еще больше.