Глава 26

— Олеся, это мама Руслана, Александра. Можно поговорить с тобой?

Я в панике откатываюсь от двери. Дура! И зачем я только спросила, кто там? Ругаю себя последними словами. И как она так угадала, что заявилась ко мне в тот момент, когда мама только-только ушла? Следила?

В квартире снова раздается звонок, а в дополнение еще и стук в дверь.

Нет, открывать не буду. Мне хватило бывшей Андрея. Повторять подобный опыт мне больше не хочется, а если учесть еще и то, что мы с Русланом расстались, то вряд ли его мать пришла ко мне с добрыми намерениями.

— Олеся, — слышу приглушенный голос женщины, — Руслан пропал.

Пропал?! Во мне срабатывают инстинкт “помоги ближнему”, и я, медленно подъехав к двери, открываю ее.

— Здравствуй, Олеся, — женщина смотрит на меня затравленно.

— Здравствуйте, — киваю.

— Можно войти?

— Не знаю. — Я оглядываю ее с головы до ног, потом возвращаюсь к лицу, тщательно всматриваюсь в него, пытаясь отыскать малейшие признаки агрессии. — Почему вы пришли ко мне? Вам нужно идти в полицию.

— Не могу в полицию, Олеся, — произносит надтреснутым голосом.

Я поджимаю губы. Так, понятно. Я тут не причем, тогда и опасаться мне нечего.

Отъезжаю в сторону, пропускаю женщину.

— Когда он пропал? — начинаю расспросы, когда она проходит вглубь квартиры, а я закрыв дверь, двигаюсь за ней.

— Уже два дня не ночует дома и на связь не выходит. — Александра поворачивается ко мне, и только сейчас я замечаю ее заплаканные глаза.

— Я его тоже не видела три дня, — признаюсь ей.

— Значит, вы расстались? Это правда?

— Да, — нехотя отвечаю, мне некомфортно рассказывать женщине, которую я почти не знаю, о своих отношениях.

— Не удержал все-таки. Я так и думала, что ты бросишь его из-за Андрея, — заключает мать Руслана.

Я поднимаю на нее взгляд.

— С чего вы так решили? — спрашиваю чуть резче, чем того требуют обстоятельства.

— Там, в ресторане, я сразу поняла это, когда увидела твой взгляд. А всю историю мне чуть позже рассказал муж. Но я все же надеялась на чудо, думала, мой Русланчик успел завоевать твое сердце. Вижу, что нет, — она грустно вздыхает. — Может, ты хоть подскажешь, где его искать?

— Я не знаю, — честно отвечаю. — Мне ничего неизвестно.

Возможно, я как-то холодно веду разговор, возможно, женщине не нравится мое безразличие в сторону ее сына: ее лицо вмиг перекашивается, в глазах вспыхивает злость, она смотрит на меня взглядом, полным презрения.

— Ну ты и дрянь, оказывается! — говорит сквозь зубы. — Неблагодарная, наглая, беспринципная. Я к тебе по-доброму, а ты? Пудрила мозги моему сыну, оказывается, а как возможность подвернулась, тут же бросила его. Бессовестная! Чем он тебе не угодил? Разве мало подарков дарил? Ухаживал за тобой, как за богиней, говорил о тебе всегда с нежностью и любовью, а ты? Как поступила с ним ты?!

У меня от возмущения в горле слова застревают. И приходит неожиданное осознание того, какими же слепцами являются родители. Видят в своих чадах только все хорошее, а дерьмо не замечают.

— Я думаю, вам стоит уйти, — сдерживая гнев, указываю женщине на дверь.

— Что? Ты еще смеешь выгонять меня?! — она пыхтит от негодования.

Вся напыщенная светская вежливость Александры сдувается мгновенно, и женщина превращается в обычную тетку с замашками базарных баб.

— Мне больше нечем вам помочь, а ваши оскорбления в свой адрес я не потерплю. И да, попрошу вас больше не звонить и не приходить ко мне домой. А с Русланом разбирайтесь самостоятельно, мы больше не вместе, — чеканю каждое слово, чтобы до нее дошло с первого раза.

— Мерзавка, — щурит женщина глаза.

Я разворачиваясь, заезжаю в спальню, достаю кольцо Руслана и, вернувшись обратно, протягиваю его Александре.

— Вот, передайте ему, когда вернется.

— Все правильно. Да, — хрипит она. — Хорошо, что вы расстались. Пусть моему мальчику будет больно сейчас, нежели ты его обманешь потом. Не думала никогда, что смогу подобное произнести, но ты своим поведением тянешь на алчную, продажную потаскушку. Раз миллионы Андрея замаячили на горизонте, теперь всех можно пускать по боку?

— Уходите. Или я вызову полицию, — смотрю на нее исподлобья.

— Я уйду, но надеюсь, что тебе за это ой как аукнется, — шипит она, резко разворачивается и вылетает за дверь.

Я медленно выдыхаю весь воздух из легких. Боже, это какой-то кошмар!

Руки трясутся, сердце колотится, как ненормальное. И мне так страшно становится внутри, от чего на затылке даже волосы шевелятся. Нарастающая паника перерождается в страшное предчувствие, от которого душа замирает в середине солнечного сплетения и не дает мыслить трезво.

Я тут же хватаю телефон и звоню маме, которая не берет трубку.

— Черт! — бубню, сбрасываю вызов.

Андрею звонить утром совсем не входит в мои планы. Да и выливать на него свое безумие не хочется. Ведь он занят. Старается, делает все, чтобы завершить работу до отъезда. А если я его буду отвлекать по всякого рода пустякам, далеко мы с ним так не улетим.

Стоит об этом подумать, как телефон вдруг разрывает вибрация. Хватаю трубку в ожидании, что это перезванивает мама, но, прежде чем сразу принять вызов, смотрю на экран: Андрей. Сердце начинает быстро колотиться. Вот как? Он, как будто почувствовав, что мне плохо, сам набрал.

Все эти мысли-домыслы пролетают в голове мгновенно. И вызов я принимаю, когда проходит только один гудок.

— Да? — бросаю взволнованно.

— Привет. У тебя все в порядке?

— Угу, — киваю, а сама, стараясь успокоиться, постукиваю пальцами по подлокотнику.

— Что-то мне подсказывает, что ты врешь.

Настойчивый какой! Так уверенно говорит, как будто следит за мной.

— Это из-за мамы, — быстро отвечаю. Не хочу рассказать о приходе несостоявшейся свекрови, ведь ясно же как белый день: Андрей кинется с ней выяснять отношения.

— А что с ней не так? — задает парень ожидаемый вопрос.

Я с секунду раздумываю, рассказать ему или же не стоит.

— Она поехала в банк, чтобы снять деньги, — решаюсь сказать честно.

— Черт, Олеся, ну я же говорил, что все оплачу!

— Не обсуждается. Не хочу об этом говорить, — резко отрубаю.

Представляю недовольное лицо парня и тут, же смягчаясь, добавляю:

— У тебя сегодня получится заехать?

Секундная тишина.

— Да, только заеду не один. С партнером. Мы поедем в офис. Как раз получится заехать к тебе. Будешь ждать?

— Конечно, — отвечаю, и тут же в по телу разливается волной облегчение.

— Ничего не готовь. Я ненадолго. Просто соскучился. Хочу увидеть тебя, — говорит полушепотом Андрей, и я понимаю, что рядом с ним кто-то есть. Неожиданно во мне вспыхивает ревность.

Черт! Еле сдерживаю язык за зубами, чтобы не спросить, его партнер женского пола или мужского?

— И я соскучилась, — выдавливаю из себя.

— Тогда до встречи и будь осторожна. Обещаешь?

— Да что со мной может приключиться?! — нервно хихикаю.

— Олеся?!

— Обещаю, что буду сидеть на попе ровно и никуда не соваться, — клятвенно произношу.

— Умница, — довольно отзывается парень, я представляю, как он улыбается сейчас.

В этот момент слышу, как в дверном замке елозят ключом.

— Мама пришла. Пойду встречать, — с облегчением выдыхаю, сбрасывая вызов.

Я выезжаю в коридор. Замок щелкает, дверь распахивается, и на пороге бледная, будто мертвец, стоит мама.

— Мам?! Что с тобой?

Вот оно, дурное предчувствие, врезается в грудь, словно локомотив на полной скорости, меня аж откидывает назад.

— Привет, малышка! Нежданчиком решил нагрянуть. Можно? — слышу, а через секунду вижу Руслана.

Он с силой толкает маму в квартиру, и та, не удержавшись на ногах, летит вперед и падает прямо передо мной.

— Что ты делаешь?! — взвизгиваю.

У Руслана глаза сверкают ненавистью и лицо перекошено от гнева. Я вижу, как его рука вытаскивает из кармана и направляет мне в грудь пистолет.

— Лучше заткнуться бы тебе, сука! Задолбала уже меня вконец, — рычит Руслан и идет на меня. От дикого ужаса внутри кровь в жилах стынет, когда взглядом прослеживаю, как в квартиру заходят трое здоровых мужчин. Мою грудь окольцовывает страх, и тело покрывается липким холодным потом.

— Что тебе нужно? — хриплю.

— Ты и твои бабки. Собирайся. Выезжаем.

Руслан грубо хватает маму за шкирку и оттаскивает в сторону. Она цепляется ему в руку и тут же получает кулаком, в котором зажата рукоять пистолета, наотмашь, прямо в скулу.

— Мама! — нечеловеческим голосом кричу, когда ее голова неестественно выкручивается, а она сама валится без чувств на пол.

— Бабки где? — Руслан оказывается возле меня в один миг, впивается пальцами в подбородок, резко дергает голову вверх.

— Тварь! — огрызаюсь.

В глазах парня зарождается настоящая чернота.

— Дерьмо собачье! — выплевывает и отводит руку для удара, но ее неожиданно перехватывает один из троих мужчин.

— Девку не тронь. Шеф сказал, чтоб в целости привезли. Теперь она его вещь.

У меня в глазах темнеет, когда взглядом цепляюсь за человека, который появляется за спиной Руса. Устрашающего вида мужчина. С жестокими чертами лица и безжалостным равнодушием в глазах. Он отталкивает Руслана в сторону, окидывает меня оценивающим взглядом. Морщится.

— Редкостная гадость, — цедит и сплевывает на пол.

У меня все внутри закипает от злости. Это он же про меня только что сказал?!

Нижняя губа оттопыривается, начинает трястись.

— Что вы только что сказали? — пищу, хотя понимаю, что зря, но слова уже вылетели изо рта.

— Ты что-то промямлила, калека? — вздергивает в омерзительном оскале губу тип.

— Руслан. Ты что ты творишь? Кто эти люди?! — мой голос становится выше от возмущения.

— Ты сама виновата, — хмыкает парень. — Мне нужны деньги, а ты не захотела делиться. Вот придется тебе их самой теперь и отрабатывать.

— Отрабатывать? — с недоверием переспрашиваю, потому как кажется в первые мгновения, что у меня слуховой глюк.

— Угу, — кивает парень и идет в мою спальню, откуда доносится звон металла о металл. — Зачем они тебе? — слышу сквозь вату в ушах голос Руслана, обращенный явно к тому, кто кубки мои собирает.

— Отвали, — гаркает тот в ответ. — И вообще, захлопнись. Шеф сказал забрать. Чего непонятного?

А для меня все непонятно. Кто этот шеф? И что он от меня хочет? И зачем ему мои кубки? Столько вопросов и ни одного ответа. Я пытаюсь в то время, как все заняты, растолкать маму, но она в полной отключке, даже не шевельнется.

— Вызовите скорую! Маме плохо. А вдруг он ее убил?! — скулю, но, как только на меня переводит взгляд мужчина, который остановил Руслана, тут же замолкаю.

Его блеклые глаза насквозь прожигают меня, заставляя онеметь от ужаса. Сжимаю мамины плечи пальцами с такой силой, что чувствую хруст в суставах.

Мужчина приближается ко мне в один широкий шаг. Бьет по рукам, и я разжимаю пальцы.

— Ма-ма-ма, — вырывается жалкое хныканье, когда он за шкирку хватает родительницу и тащит в комнату. Бросает ее, как мешок, возле порога, закрывает дверь. Возвращается ко мне.

— Слушай сюда, кАлечная. Будешь орать, сделаешь только хуже. Твой женишок проигрался шефу, и теперь тот хочет забрать тебя в уплату долга. Отработаешь бабки — отпустит, ну, если выживешь, конечно. — И снова по мне скользит липкий презрительный взгляд. — Тьфу, дерьмо собачье! Еще хоть звук от тебя услышу, мать на тот свет отправится. Усекла?

Тут же накрываю рот ладонями, сжимаю губы. Господи! Господи, помоги! Главное, чтоб с мамой ничего не случилось!

А потом меня как будто гром по голове трахает. Андрей, он сказал, что заедет, а вот когда, не уточнил. А что, если сейчас? Тогда беды точно не избежать. Они же его убьют!

Я украдкой бросаю взгляд на двух мужчин, которые стоят в коридоре: один смотрит в экран телефона, второй лениво почесывает в паху и, скалясь, смотрит в мою сторону. Я молниеносно отворачиваю взгляд, смотрю в стену. Эти мужчины меня до чертиков пугают. Что же делать? Как быть? Ну неужели никто из соседей не видел, что к нам в квартиру ворвались бандиты? Неужели никто не позвонил в полицию?

Но на долгие раздумья мне никто не дает времени. Огромная лапища хватает меня сзади за шею и с силой толкает к двери.

— Ну что, пора, цаца, — рявкает, а я цепляюсь за колеса, торможу.

— Нет. Постойте! Вы не понимаете! Мне нужно сделать операцию. Я не могу. Не могу! — срывающимся от паники и страха голосом повторяю снова и снова, как мантру, позволяющую отрешиться от происходящего.

Болезненный щелчок подзатыльника немного приводит в чувства, но из глаз будто искры сыплются.

— Вперед, коза. И без слов лишних. Не привлекай внимание. Один из нас здесь останется, следить будет. Если выкинешь какой-нибудь фокус, мать умрет. Надеюсь, это понятно?

Я вхлипываю то ли от обиды, то ли от обуявшего меня ужаса и, отпустив колеса, качусь вперед. На выход. В открытую дверь.

Мы спускаемся в лифте. Я и двое мужчин. Угрюмые. Молчаливые. Больше похожие на статуи. Они специально теснят меня по обе стороны, я слышу запах пота, смешанного с чересчур освежающим одеколонами; от этого дышать просто невозможно. И потому мозг соображает очень туго.

— Вы понимаете, что это похищение? — пискляво спрашиваю.

Не знаю, что хочу услышать, но один из двоих чуть опускает подбородок, смотрит на меня снисходительно.

— Правда? — с сарказмом кривит рот.

— Да, — киваю.

— А вот шеф расценивает это уплатой долга, который твой женишок не вернул. Ему была дана неделя, а знаешь, что это щенок сделал? — Я отрицательно качаю головой. — Вместо того, чтобы искать деньги, он хотел свалить из страны. Болван. Как ему вообще пришла в голову подобная мысль?

— А при чем здесь я? Почему вы не спросите долг с его матери? У нее богатый муж. А что у меня?! — мой голос срывается.

— Заткнись и не ори! — цыкает мужчина.

Двери лифта открываются, и он толкает меня в затылок, принуждая к движению.

— Ну, шеф на тебя глаз положил, так что долг жениха будет отдавать невеста, — пожимает плечами второй верзила.

— Но мы расстались несколько дней назад. Я даже его матери кольцо отдала! — возмущаюсь и снова получаю толчок в шею.

— Ты че горластая такая? Если думаешь, что тебе поможет кто-то, забудь. Не надейся на это. Теперь ты в собственности Седого. Он будет решать твою судьбу.

Громко сглатываю. Вот сейчас я уже окончательно осознаю, что все то, что происходило со мной до этого дня, было просто репетицией. Сегодня происходит то страшное, что предчувствовало, тревожно колотясь, мое сердце.

Оттормаживаюсь перед тем, как съехать с пандуса, оглядываюсь назад.

— Не переживай, красотка, — с иронией произносит здоровяк. — Как только мы загрузимся, ребята покинут твою квартиру. На то, что мать тебя будет искать, не надейся. Ее сейчас приведут в чувство и все популярно объяснят. Я думаю, она не дура, поймет все с первого раза. Как только мы засечем какие-либо ее потуги в сторону ментов, живой тебя не найдут. Шеф не любит подставляться. У него есть поговорочка: нет тела — нет и дела. Учти.

— Угу, — бурчу под нос. Значит, все уже решено.

— Ну, давай, цыпунь, не тормози. Нам еще ехать не один час. Так что пошевеливай своими граблями. — Верзила красноречиво смотрит на мое кресло, зло ржет. — Пардон, цыпунь, колесами. — И снова ржет.

Я, сцепив зубы, сжимаю колеса пальцами, спускаюсь по пандусу. Мужчина открывает заднюю дверь у черного тонированного внедорожника, а следом и багажник.

В голове что-то щелкает, и я смотрю на все эту картину как будто со стороны. Вижу себя, идущую на верную гибель; даже если со мной ничего плохого и не сделают (в чем я начинаю очень сильно сомневаться), но и в целости и сохранности я точно не вернусь. Покалечат до конца меня там.

Как только приходит это осознание, в грудь будто со всего размаху врезается что-то тяжелое, заставляя очнуться. Прийти в себя.

Инстинкт самосохранения бунтует, не хочет сдаваться, толкает на необдуманные действия. Я всего лишь на миг закрываю глаза, чтобы сделать глубокий вдох и собраться с силами, когда слышу громкий, взрывающий дворовую глушь, сигнал автомобиля.

Сердце, будто дурное, прыгает вниз и, тут же взлетев к горло, начинает неистово биться. Я открываю глаза и вижу белую тонированную иномарку, которая, рыча, вгрызается шинами в асфальт, летит в нашу сторону.

Я долго не жду; пользуясь моментом и замешательством здоровяков, которые в недоумении смотрят в сторону приближающейся машины, круто разворачиваюсь, ударяю ладонями по колесам.

Но, видимо, мой ход просекает тот здоровяк, что стоит ко мне ближе.

Он в один широкий шаг догоняет меня и, протянув руку, успевает схватить за волосы. Секундная боль, а дальше перед глазами мелькает целый калейдоскоп искр, потому как мужик сдергивает меня с коляски, и я вместе с ней заваливаюсь на бок.

— Твою мать! Бешеный! Забей на нее! Брось нахер! — орет во все горло другой бандит.

Как бы это ни было парадоксально, но тот бугай, что волочет меня к открытому багажнику, слушает товарища, бросает прямо на дороге.

Я облегченно вздыхаю, надеясь на то, что меня пронесло. Оказывается, эти бандиты не такие крутые и страшные, какими показались в первые минуты.

Вымученно я поднимаю руки и кладу ладони на колеса коляски…

Сильный удар в спину выбивает дыхание из груди и искры из глаз. Сознание только и успевает уловить пару последних секунд из реальности. И это лицо Андрея, искаженное гримасой страха и боли…

А дальше… тьма. Тьма и боль…