Глава 14. Личный разговор
Я резко выдергиваю руку. Окатываю его презрительным взглядом — все же я тут не девкаприслужница.
А внутри как мышь трясусь.
Сердце стучит так, что боюсь, как бы повторно не остановилось. Все же, я уже пережила один инфаркт. После того, как помрешь в одном мире — на многое уже смотришь по-другому.
Ну и благодаришь за второй шанс.
Но сейчас надо собраться и сделать все возможное… и невозможное… ради детей…
Другого выхода у меня нет, отступать нельзя.
Пытаюсь понять какой сейчас век. Больше всего радует, что с лордом можно говорить лично.
В наши дни такое не представишь… Вот бы у нас к президенту вот так запросто на личный прием!
А тут пока — запросто: увидел брательника царского, сел на коня — и вуаля. И я, человек из другого мира-времени-века — неважно — просто обязана этим воспользоваться.
Делаю шаг ближе, смотрю ему в глаза. И говорю настолько прямо, как в офисе никогда бы не решилась — четко и в лоб:
— Хелена задумывает против вас зло.
Уверенно вещаю, подаю информацию на блюдечке. Типа, ему даже думать не надо, я сама разжевала — и вот тебе на.
Удивляется:
— Хелена?
— Да, — понижаю голос, — она крадет у вас детей.
— Каких?
МОИХ, — чуть не закричала во весь голос. Но даже на работе я сдерживала как могла свои эмоции — наверное, за это и поплатилась. Сердце не выдержало.
Поэтому сейчас неторопливый вдох…
Вдыхаю.
Выдыхаю.
СПОКОЙНО говорю:
— Я видела — она вела двоих к речке, а теперь их нигде нет.
Надеюсь, он впадет в шок.
Или хотя бы удивится такому.
Но он беспечно сидит себе на троне — как будто ножки свесив, как ребенок, ей-богу.
Ему, кажется, глубоко пофигу на мои слова.
Он даже не смотрит в мою сторону, плевать что я говорю….
Зато я смотрю, вглядываюсь в его лицо, удивляюсь — какое оно спокойное, беспристрастное.
Похоже, это у них норма — вот так вот с детьми…
Ну и времена, куда я попала. Господи, что же это за время или это другой мир?
Он презрительно хмыкает:
— Может, она избавляется от лишних ртов? А то полно беспризорных бегает…
Я чуть не грохнулась на пол в припадке.
— Может! Может и избавляется, конечно, но…
Это вообще нормально???
Лихорадочно соображаю что можно ответить на такой треш.
По-офисному все перевожу на деньги, на прибыль — упущенную, растраченную:
— Но представьте — сколько бы могло быть пользы! А она… Явно что-то задумала против вас. Вот я и пришла сообщить…
Отмахивается.
— Хелена знает что делает.
— Она-то знает. А знаете ли вы? Она это делает с ВАШЕГО разрешения? Или самовольно?
Он призадумался. Все же любовь к власти у всех, кто высоко — в крови. И если дернуть это чувство за правильную ниточку…
***
О, боже-боже. Дай мне сил…
Я могу любую инфу перевернуть вверх дном и получить свою прибыль. Но сейчас, когда на месте офисной «прибыли» стоят жизни детей — меня трясет.
***
— Ну, она ничего такого не делает… Да, все по моей воле.
— То есть это вы требуете от нее красть детей? И отправлять их в чужие земли?
Пытаюсь найти у него больную точку. Не может же он позволить во вражеские земли детей отдавать…
Но он просто вздыхает.
Отвечает неспешно, меланхолично:
— Нет, она собирает беспризорников.
— Но я и мои дети…
Меланхолично он вздыхает и требует у слуг:
— Передайте Хелене пусть зайдет. Нам надо поговорить.