Глава 49

Кристина

Когда Виктор уехал, я заперлась у себя в комнате. Аппетит пропал, и одна лишь мысль о еде вызывала тошноту. Было даже желание вообще все выкинуть в мусорку, но рука не поднялась. Поэтому я все оставила как есть и просто ушла в спальню. Слезы душили меня, было очень больно.

Почему он так со мной?

За что?

Наверно следовало ему все высказать. Сказать, что я знаю, куда он поехал.

К ней…

После всего того, что было между нами, он просто уехал к ней.

И почему я думала, что будет иначе? Хороший секс еще не показатель того, что он останется со мной. И как бы ни было больно, надо признать, что Соколовский никогда не изменится. Он получил то, что хотел, а затем поехал к той, что ему больше по нраву.

Тогда для чего все это?

Елка?

Забота?

Просто пыль в глаза.

Я ему не нужна. И никогда не было по-другому. Мне следовало усвоить это еще четыре года назад, когда он меня отверг. Но я как дура чего-то ждала. Надеялась. И да, сейчас я могу признаться самой себе, что так и было. Себя обманывать смысла нет. Я любила его несмотря ни на что.

И до сих пор люблю.

Ненавижу себя за эту слабость. За эту боль, что испытываю. И его ненавижу за то, что люблю. За то, что поверила. За надежду, что сегодня обрела.

Ненавижу за то, что он сейчас с ней…

Не прощу..

Никогда…

Во мне все перемешалось. Боль. Ненависть. Злость. Они рвут меня на части. Хочется кричать или просто умереть…

— Ненавижу… — шепчут мои губы. — Ненавижу… Я тебя ненавижу, Соколовский… Слышишь? Ненавижу.

Начинаю кричать и бить по подушке.

Яростно. Бешено. Со всей злости.

Мои кулаки врезаются в мягкий пух, вызывая лишь раздражение. Перед глазами стоит его ухмыляющееся лицо, что говорит мне, какая я дура. Смеется надо мной. Издевается.

Бью сильнее. Еще и еще. Пока подушка просто не взрывается, выбрасывая вверх перья. Но и это меня не останавливает. Продолжаю колотить ее до тех пор, пока просто не падаю обессиленная на кровать и начинаю реветь.

Дура.

Нелюбимая.

Ненужная.

Сама не понимаю, как засыпаю. Сквозь сон слышу, как кто-то пытается до меня докричаться, но открыть глаза не могу. И не хочу. Просто оставьте меня в покое. Поворачиваюсь на другой бок и закутавшись в одеяло, продолжаю спать.

Утро никогда не бывает добрым, а сегодня и подавно. Открываю глаза и в первые секунды не понимаю, что творится в моей спальне. Вокруг все в пуху, как и я сама. Мне хватает совсем немного времени, чтобы вспомнить.

Укол острой боли вонзается в сердце…

Глаза начинает щипать от слез, но я тут же их смахиваю. Больше никакой воды. Только не из-за него. Недостоин.

Встаю, полная решимости больше не плакать. Я смогу это пережить, как когда-то, много лет назад. Поэтому натягиваю улыбку на лицо и топаю в ванную, чтобы посмотреть, что из этого вышло. Лучше бы я этого не делала. Вид у меня просто ужасный. И мне придется очень постараться, чтобы это исправить.

В итоге, чтобы привести себя в порядок, у меня ушло больше полутора часов. Но они того стоили, теперь никто и не подумает о том, что я плакала. И уж точно не узнает о том, что каждый мой вздох, каждое движение отдается болью в сердце.

Оно сегодня похоронило свою любовь.

Выхожу из комнаты и, сама того не понимая, отправляюсь на поиски мужа. Это до меня доходит лишь тогда, когда я склоняюсь над ним спящим. Он почему-то не спит в своей спальне, а ночует в зале на диване. На мгновение я даже забываю, какой он козел, просто любуясь им. Но затем…

Мои глаза цепляют яркий отпечаток помады на его белоснежной футболке.

Руки невольно сжимаются в кулаки. Хочется со всей силы заехать по его мерзкой роже, но я сдерживаюсь. Ничем хорошим это не закончится. Вместо этого я подхожу к ёлке. И как бы мне ни было жаль, я, не задумываясь ни минуты, хватаюсь за нее и резко тяну вниз, наслаждаясь громким грохотом и звуками разбившегося стекла игрушек.

Соколовский резко подскакивает с дивана, явно не понимая, что творится.

— Какого хрена?

— С добрым утром, кобелина! Вдоволь натрах*лся вчера со своей шваброй?

Больше сдерживать себя я не могла….