Глава 15

Сидя на продавленной кровати дешёвой гостиницы, я обхватила колени руками. Адреналин схлынул, оставив после себя выжженную пустоту и леденящий ужас. События последних часов крутились в голове как кадры безумного фильма — выстрелы, битое стекло, кровь на моих руках… Боже, как мы дошли до этого?

Еще сегодня утром я просыпалась в шелковых простынях, счастливая и влюблённая. А теперь? Теперь мы беглецы, загнанные звери, прячущиеся в клоповнике на окраине Москвы.

Я разглядывала свои руки в тусклом свете единственной лампы — мелкие порезы от осколков всё ещё кровоточили, каждый как напоминание о том, что всё это реально. Не кошмарный сон, не фантазия — реальность, жестокая и беспощадная.

Максим стоял у окна, его силуэт чётко вырисовывался на фоне мерцающей неоновой вывески. Он казался чужим, незнакомым — не тот уверенный магнат, которого я знала, а потерянный человек, загнанный в угол собственным прошлым.

— Самое ужасное не выстрелы, не погоня. Даже не эти чёртовы фотографии во всех газетах!

Он обернулся, и в его глазах я увидела тень тревоги:

— А что?

— То, что я даже не знаю, кто ты на самом деле, — слова вырывались сами, острые как осколки того разбитого окна. — Кому я доверила своё сердце? Успешному бизнесмену с тёмным прошлым? Человеку, за которым охотятся убийцы? Кто ты, Максим?

Он медленно подошёл, каждый его шаг отдавался скрипом старых половиц:

— Я тот же человек, которого ты узнала за эти недели. Тот, кто готов умереть, защищая тебя.

— Красивые слова, — горько усмехнулась. — Но правда в том, что ты лгал мне с самого начала. Использовал меня как приманку, как часть своей игры.

— Нет! — он рванулся вперёд, но я выставила руку, останавливая его.

— Не надо. Просто… не надо. Мне нужно время. Нужно подумать.

— Алиса, — он произнёс моё имя как молитву. — Я знаю, что облажался. Знаю, что должен был рассказать тебе всё с самого начала. Но я боялся.

— Чего?

— Потерять тебя, — его признание повисло в воздухе между нами. — Впервые в жизни я встретил женщину, которая видит во мне не деньги, не власть, а просто человека. И я… я струсил.

Я смотрела на него — растрёпанного, измученного, с кровью на порванной рубашке — и чувствовала, как внутри борются противоречивые чувства.

— Нам нужен план, — наконец произнесла я. — Что-то более надёжное, чем прятаться по дешёвым гостиницам.

Максим кивнул, проводя рукой по лицу — жест, который я уже научилась распознавать как признак крайней усталости:

— Сначала тебе нужно отдохнуть. Завтра будет тяжёлый день.

Он остался стоять у окна, и я чувствовала тяжесть его взгляда, пока шла к двери в соседнюю комнату. Каждый шаг давался с трудом — словно невидимая нить тянула меня обратно к нему.

— Спокойной ночи, Максим, — сказала я, не оборачиваясь, боясь, что если встречусь с ним глазами, то моя решимость рухнет.

— Спокойной ночи, Алиса, — его голос был полон такой боли и раскаяния, что сердце сжалось.

За дверью своей комнаты я прислонилась к стене и закрыла глаза. Внутри шла отчаянная борьба — часть меня рвалась обратно, хотела обнять его, сказать, что всё будет хорошо. Но другая часть, более рациональная, твердила: нам нужно время. Нужно пространство, чтобы осмыслить произошедшее.

В маленькой ванной комнате тускло горела единственная лампочка. Я смотрела на своё отражение, пытаясь смыть остатки туши и тонального крема.

Кто эта женщина в зеркале? Что осталось от той уверенной бизнес-леди, которая ещё недавно строила карьеру?

Кем я стала? Беглянкой? Соучастницей? Любовницей миллиардера, втянутой в смертельно опасную игру?

Стук в дверь заставил меня вздрогнуть.

— Алиса, ты в порядке?

Глубоко вздохнула, собирая остатки самообладания:

— Да, сейчас выйду.

Когда я вернулась в комнату, Максим сидел на краю кровати, уставившись в экран ноутбука. Его лицо было бледным, в глазах всё та же тревога.

— Что случилось? — спросила, чувствуя, как сердце начинает колотиться быстрее.

— Игорь связался со мной, — он развернул ко мне ноутбук.

Письмо было коротким, но каждое слово словно пропитано ядом. Игорь назначал встречу, угрожая чем-то "очень дорогим" для Максима.

— О чём он говорит? Что у него есть?

Максим покачал головой:

— Не знаю. Но мы не можем рисковать.

— Ты же не собираешься туда идти? — я схватила его за руку, чувствуя, как паника поднимается внутри. — Это же очевидная ловушка!

В его глазах застыла решимость:

— У меня нет выбора, Алиса. Если у него действительно что-то есть…

— Нет! Мы найдём другой способ! Можем обратиться в полицию или…

— И что мы им скажем? — его смех был горьким, как полынь. — Что нас преследует официально мёртвый бизнесмен? Что у него есть компромат, способный уничтожить не только меня, но и половину московской элиты? Нас упекут за решётку быстрее, чем мы закончим рассказ.

Я знала, что он прав, но не могла смириться с мыслью о том, что он пойдёт туда один:

— Тогда я пойду с тобой.

— Даже не думай, — он встал и обнял меня так крепко, что стало трудно дышать. — Я не могу рисковать тобой.

Я уткнулась лицом в его грудь, вдыхая знакомый запах — дорогой парфюм, смешанный с чем-то терпким, его собственным. Слёзы предательски жгли глаза:

— А я не могу потерять тебя. Не сейчас. Не так.

Он взял меня за подбородок и нежно поцеловал:

— Ты не потеряешь. Я обещаю.

Остаток дня превратился в бесконечное ожидание. Мы готовились к встрече — проверяли маршруты отхода, прорабатывали планы действий на случай разных сценариев. Я не находила себе места, постоянно поглядывая на часы, представляя самое худшее.

— Может, всё-таки не надо? — в сотый раз спросила я, когда настало время уходить. — Мы можем найти другой выход. Почему не нанять охрану? Почему мы всё время одни?

Максим покачал головой:

— Везде предатели! Вспомни того же Громова? Никому нельзя доверять. Если у Игоря хватило денег и связей завербовать самого капитана, то и с остальными он тем более справиться. Мы должны закончить это, Алиса, сами. Иначе никогда не будем свободны. Он не остановится.

— Но что, если… — я не могла закончить фразу. Страх сковывал горло ледяными тисками.

— Всё будет хорошо, — он взял моё лицо в свои ладони, заставляя смотреть в глаза. — Я вернусь к тебе. Обещаю.

Наш последний поцелуй был солёным от моих слёз. А потом он ушёл, и я осталась одна, глядя, как его машина растворяется в сумерках улиц.