Глава 24

— Да, я… сейчас выйду, — мой же голос предательски дрожал, пока я торопливо прятала злополучный тест в косметичку.

Весь день я балансировала на грани. Каждый взгляд Максима казался изучающим, каждое его слово — подозрительным. Неужели он что-то заметил? Догадывается?

— Давай прокатимся на яхте, — предложил Макс за завтраком, который я едва смогла заставить себя проглотить. — Море сегодня спокойное.

Я согласилась, надеясь, что морской воздух поможет привести мысли в порядок. Но качка, обычно такая незаметная, сегодня словно издевалась над моим состоянием.

Мы стояли на палубе его новой яхты, которая оказалась ещё шикарней предыдущей. Максим обнял меня сзади, и его руки, такие сильные и надёжные, легли на талию — прямо там, где сейчас рос наш ребёнок.

От этой мысли к горлу подступила новая волна тошноты и паники.

— Ты какая-то напряжённая последние дни, — пробормотал он, уткнувшись носом в мои волосы. — Что-то случилось?

"О да, случилось, — хотелось закричать мне. — Я беременна! Беременна от человека, которого знаю всего пять месяцев. От человека, чей образ жизни — сплошной экстрим. От человека, который делает предложение в больничной палате после перестрелки!"

Но вместо этого я просто покачала головой, глядя на бирюзовые волны. Они напоминали глаза Максима — такие же глубокие, такие же непредсказуемые.

Интересно, какие глаза будут у нашего ребёнка?

* * *

Время замерло, как бывает только в самые важные моменты жизни. Слова, которые я репетировала весь день, вырвались сами собой, будто больше не могли оставаться внутри:

— Максим, я беременна.

Я наблюдала за сменой эмоций на его лице, как за калейдоскопом: недоумение — словно он не сразу понял смысл моих слов, шок — когда осознание накрыло его волной, и вдруг…

Его глаза вспыхнули таким счастьем, что у меня перехватило дыхание.

Я не ожидала такого, честно… Думала, он разозлится! Скажет — я не планировал. Или вообще начнет орать, что я забеременела специально, чтобы получить его богатства. А вдруг…

Но меня ожидала совершенно другая реакция. И она была очень приятной.

— Алиса, это… это же чудесно! — он весь дрожал от восторга, когда он подхватил меня на руки, закружив над палубой.

Солнце, море и небо слились в один сверкающий вихрь. Я чувствовала себя героиней романтического фильма, когда всё становится правильным и прекрасным.

— Ты действительно рад? — спросила с опаской, будто всё ещё не могла поверить в его реакцию.

— Рад? — он рассмеялся. В его смехе было столько искренней радости, что все мои страхи начали таять, как утренний туман. — Боже, Алиса, мы станем родителями! Это самое прекрасное, что ты могла мне подарить!

И тут меня прорвало. Все напряжение последних дней, все страхи и сомнения вылились в рыдания. Максим прижал меня к себе, его руки были надёжным щитом от всего мира.

— Тише, малышка, — шептал он, целуя мои волосы, пахнущие солёным ветром. — Всё будет хорошо.

— Но твой бизнес… наши планы… Я думала, ты будешь в ужасе, — всхлипывала я, цепляясь за его рубашку, словно за спасательный круг. — Мы ведь даже не женаты, и…

Он взял моё лицо в свои ладони — такие сильные и в то же время нежные. Заставил посмотреть в глаза, которые сейчас были цвета штормового моря.

— Послушай меня внимательно, Алиса… Нет ничего, слышишь? Ничего важнее тебя и нашего ребёнка. Бизнес подождёт. Всё остальное подождёт.

Я смотрела в его глаза и видела там отражение нашего будущего — яркого, пугающего, прекрасного. Все мои страхи начали отступать перед силой его любви и уверенности.

— Нам нужно всё спланировать, — Максим моментально переключился в режим, где привык держать под контролем каждую деталь. — Я смогу дать всё только самое лучшее нашему ребёнку. Для начала — твою беременность будут вести лучшие врачи. Можем поехать рожать в Америку или в Швейцарию! Возможно, нам стоит подумать о доме побольше…

Я рассмеялась сквозь слёзы, продолжая удивляться его словам. Но мне было приятно, что Макс обрадовался, что он так беспокоиться обо мне.

О нас…

— Максим, притормози! У нас ещё есть время.

Он улыбнулся самой нежной улыбкой, которую я видела только в самые интимные моменты нашей близости.

— Прости. Я просто… я безумно счастлив, Алиса.

* * *

Солнце плавило горизонт, окрашивая небо и море в невероятные оттенки золота и пурпура. Я смотрела на эту феерию красок, и внезапно меня накрыло волной сомнений:

— А что, если… если сейчас не время? Мы едва оправились после истории с Игорем. Твои враги… они ведь не исчезли. А теперь я беременна, и это делает меня… нас… такими уязвимыми.

Ещё не так давно я была обычной девушкой, которая мечтала о приключениях и новой жизни. Устроилась помощницей на яхту, думая, что это будет просто интересная работа.

Кто мог знать, что судьба забросит меня в водоворот страстей, интриг и смертельной опасности? И вот теперь я здесь, помолвлена с миллиардером, жду его ребёнка…

Внезапно лицо Максима мгновенно изменилось. В глазах, только что лучившихся счастьем, вспыхнула сталь.

— На что ты намекаешь, Алиса? Это мой ребёнок. Наш ребёнок. И если ты думаешь об…

— Нет! — я отшатнулась, но его руки держали крепко. — Я просто боюсь. Боюсь за него, за нас…

— Никакого аборта не будет, я не позволю, — отчеканил он, и в этот момент я увидела в нём того самого Максима Дорохова, которого боялись враги и уважали партнёры. — Это мой ребёнок, и я хочу, чтобы мне родила его именно ты. Только ты, Алиса.

Он притянул меня к себе с такой силой, что меня бросило в жар. Его поцелуй был жадным и властным, словно он пытался через него передать всю глубину своих чувств.

— Люблю, — шептал между поцелуями, покрывая ими моё лицо, шею, плечи. — Люблю, люблю, люблю…

Его руки скользили по моему телу, заставляя забыть обо всех страхах и сомнениях. Весь мир сузился до этого момента, до его прикосновений, до его слов.

— Ничего не бойся, — его шёпот обжигал кожу. — Ты со мной. Я найду способ защитить вас обоих. Клянусь жизнью, никто не посмеет причинить вред тебе или нашему ребёнку.

Закат разгорался всё ярче, словно само небо благословляло нас. Волны тихо бились о борт яхты, создавая почти гипнотический ритм.

— Просто верь мне, — шептал Максим, его руки нежно обхватили моё лицо. — Просто верь… Ты — моя вселенная, Алиса. Ты и наш малыш — всё, что мне нужно в этой жизни.

Я растворялась в его поцелуях, понимая, что выбор уже сделан. Может быть, он был сделан в тот самый момент, когда я впервые поднялась на борт его яхты. Или, когда он закрыл меня собой от пуль. Или, когда надел кольцо на мой палец в больничной палате…

Мои руки скользнули под его рубашку, чувствуя, как бешено бьётся его сердце. Все мои прежние представления о жизни, все планы и страхи казались теперь такими незначительными.

— Я хочу быть с тобой, — призналась я, глядя в его потемневшие от страсти глаза. — Хочу быть твоей семьёй.

Его улыбка была подобна восходящему солнцу — такая же яркая и обещающая новый день.

— Ты уже моя семья. И я сделаю всё, чтобы мы были счастливы. Это моё обещание.

* * *

Спустя полчаса мы вернулись в бунгало. Я сразу захотела принять душ, чтобы расслабиться и успокоиться. Хорошо, что мы многое прояснили. Я провела в ванной около часа, будто потеряла счёт времени.

“Всё будет хорошо! Всё будет как ты того хочешь!” — я повторила про себя эти слова и улыбнулась, отражению, предварительно стерев застывший пар на поверхности стекла.

Затем вышла из душа, кутаясь в шелковый халат, и застыла на пороге спальни. Сердце пропустило удар, а потом заколотилось как безумное.

Повсюду мерцали свечи… их теплый свет создавал магическую атмосферу интимности. Лепестки роз устилали пол, словно алый ковер, а в воздухе витал пьянящий аромат ванили и сандала. Из динамиков лилась нежная мелодия "Perfect" — песня, под которую мы танцевали в ночь, когда он сделал мне предложение.

Но всё это померкло, когда я увидела его.

Максим стоял у окна, где закатное солнце золотило его идеальное тело. Полуобнаженный, в одних черных шортах, он был похож на греческого бога.

Мощный торс, широкие плечи, рельефный пресс — его тело было воплощением силы и грации. Кельтские узоры тату змеились по сильным рукам, поднимаясь к груди, где переплетались с современными абстрактными линиями — идеальное сочетание древней мощи и современной элегантности.

— Иди ко мне, — его голос, низкий и бархатный, заставил меня вздрогнуть.

Он двинулся навстречу, и я залюбовалась игрой мышц под загорелой кожей. Каждое движение излучало мужественность и секусальность. Мое сердце забилось еще чаще.

В несколько шагов он оказался рядом, притянул к себе, и мир закружился.

Его губы нашли мои — требовательно, жадно, словно мы не виделись целую вечность. Я растворилась в этом поцелуе, чувствуя, как реальность уплывает, оставляя только его — его вкус, его запах, его прикосновения.

Пояс халата поддался одному движению его руки. Шелк соскользнул с плеч, и я оказалась обнаженной в его объятиях. Его ладони скользили по моему телу, оставляя огненные следы, губы чертили обжигающую дорожку от шеи к груди.

— Ты прекрасна, — выдохнул он, опускаясь на колени.

Его поцелуи стали невесомыми, когда он добрался до живота. Я задрожала, чувствуя, как нежно, почти благоговейно, он касается места, где рос наш ребенок.

— Там мой сын… — прошептал он, ласково целуя… — Здравствуй, малыш… Ты еще совсем крошечный, но я так сильно тебя жду…

Слезы навернулись на глаза. Я запустила пальцы в его шелковистые волосы, наслаждаясь этим невероятно интимным моментом.

— Почему сын?

— Потому что я в этом уверен… — он поднял голову, и его глаза сияли. — Мне недавно снился сон. Маленький мальчик с твоими глазами и моей улыбкой.

Его слова отозвались в сердце сладкой болью. Я потянула его вверх, отчаянно желая почувствовать его губы на своих. Он поднялся одним плавным движением, и мир перевернулся — в следующий миг я оказалась в его руках. Он нёс меня к кровати, усыпанной лепестками роз, а я не могла оторвать взгляд от его лица, точёного и прекрасного в мерцающем свете свечей.

— Я никогда не любил так, как люблю тебя, — прошептал он, опуская меня на прохладный шёлк простыней. — Ты перевернула всю мою жизнь, Алиса.

Его руки скользили по моему телу, оставляя огненные следы. Каждое прикосновение было одновременно нежным и требовательным, каждый поцелуй — признанием в любви. Татуировки на его руках словно оживали в танцующем свете свечей, когда он нависал надо мной.

— Ты — моё чудо, — шептал он между поцелуями. — Моя жизнь.

Я выгнулась навстречу его прикосновениям, мир сузился до этой комнаты, до его рук, до его губ, до бешеного стука наших сердец. Все страхи и сомнения растворились в каждом мгновении нашей близости.

— Максим… — его имя сорвалось с моих губ, когда он начал покрывать поцелуями мою шею, спускаясь всё ниже.

— Люблю каждый сантиметр твоего тела, — его голос стал хриплым. — Каждую веснушку, каждый изгиб…

Его руки были повсюду, лаская, дразня, заставляя меня забыть обо всём на свете. Я плавилась под его прикосновениями, растворялась в его поцелуях.

— Ты даже не представляешь, как сводишь меня с ума, — прошептал он, на мгновение отстраняясь, чтобы посмотреть мне в глаза. — Особенно сейчас, когда носишь моего ребёнка…

Как я могла сомневаться в нём? В нас? Как?

— Я твоя, — выдохнула я, притягивая его к себе. — Навсегда твоя…

Он целовал меня так, словно хотел доказать всю глубину своих чувств через эти поцелуи. Его руки творили чудеса с моим телом, заставляя выгибаться и стонать.

Я покрывалась мурашками.

Я уже давно была горячей и влажной!

— Возьми меня, Максим…