Глава 28

Прохладный гель на животе заставил меня вздрогнуть. Врач — элегантная женщина с идеальным макияжем — извиняюще улыбнулась и начала водить датчиком.

— Так-так, посмотрим, что у нас тут… — она всматривалась в монитор с профессиональным интересом, пока я пыталась унять бешеное сердцебиение.

Максим стоял рядом, держа меня за руку. Его пальцы были теплыми и сильными — единственное, что придавало мне уверенность в этой стерильной обстановке, где все словно подобострастно вытягивались перед ним.

Врачи бегали кругом, улыбались. Сюсюкались, будто их учреждение посетил сам президент. А вот мне все это внимание не нравилось — я чувствовала себя не в своей тарелке. Я так не привыкла…

— Ах, вот он, наш малыш! — врач просияла. — Смотрите, какой активный! Двенадцать недель, развитие соответствует сроку.

Я впилась взглядом в экран. Там, в черно-белом мареве, действительно что-то двигалось — крошечное существо, наш ребенок. Ком подступил к горлу.

— Максим, смотри… — прошептала я, сжимая его руку.

Он наклонился ближе к монитору, его лицо приобрело сосредоточенное выражение — такое же, как на деловых встречах.

— А это что? — он указал на какую-то точку на экране. — И каковы показатели?

Врач начала объяснять медицинские термины, а я почувствовала, как что-то сжимается внутри. Даже здесь, в такой момент, он оставался бизнесменом — анализирующим, оценивающим, контролирующим.

Краем глаза я заметила движение у двери — любопытные лица медсестер мелькали в проеме. Конечно, сам Максим Дорохов привез свою беременную невесту — завтра об этом будет судачить вся клиника.

Телефон в кармане его пиджака завибрировал. Он извинился и отошел в угол кабинета, начиная вполголоса что-то обсуждать. Я осталась одна под пристальными взглядами врача и персонала, чувствуя себя экспонатом в музее.

— Итак, — врач протянула мне салфетку, чтобы вытереть гель, — с малышом все прекрасно. Теперь обсудим рекомендации…

Она начала перечислять список анализов, диету, витамины. Максим вернулся как раз вовремя, чтобы делать пометки в своем телефоне, время от времени кивая. А потом снова зазвонил его телефон.

Когда мы вышли из клиники, я почувствовала, что задыхаюсь. Не от токсикоза — от обиды. Максим шел чуть впереди, снова уткнувшись в телефон, а я семенила следом, как послушная китайская болонка.

— Ты даже за руку меня не взял, — вырвалось у меня, когда мы дошли до машины.

Он обернулся, на его лице мелькнуло удивление, сменившееся мягкой улыбкой. Взял мою руку, поднес к губам, целуя каждый пальчик — жест, от которого обычно таяло мое сердце.

— Прости, любимая. Совсем замотался.

Но даже эти слова прозвучали рассеянно — его взгляд уже снова был прикован к экрану телефона. Что-то кольнуло в груди. Странное, липкое подозрение.

Женщина…

С кем он все время переписывается? Может, пока я млела от счастья на Карибах, он…

Мысль была такой болезненной, что я действовала, не думая. Одним быстрым движением выхватила телефон из его рук:

— Ты что-то от меня скрываешь?!

Лицо Максима мгновенно изменилось. Я никогда не видела его таким — челюсти сжаты, в глазах холодная ярость.

— В смысле? — его голос стал низким, опасным. Он забрал телефон одним резким движением. — Не трогай мои вещи, договорились? Особенно те, которые связаны с работой!

— Ты меня обманываешь? Но ты же…

— Прекрати говорить ерунду! — он повысил голос, но тут же взял себя в руки. — Я честен с тобой. И вообще, с чего ты завелась? Ревнуешь меня?

Его пальцы поймали мой подбородок. Я попыталась увернуться, но он притянул меня к себе, накрывая мои губы властным поцелуем.

Я сопротивлялась — секунду, две, а потом… потом мое тело предало разум, отзываясь на его прикосновения. Его поцелуй стал жестче, требовательнее, и я растаяла в его руках, как всегда.

— Я знаю, как успокоить мою вспыльчивую девочку, — прошептал он мне в губы, и в его голосе слышалось самодовольство. — Мне нравится, когда ты меня ревнуешь, но не переходи границы. Всему должен быть предел. Время и место.

Время и место. Вот оно что. Я для него теперь — часть его расписания. Пункт в ежедневнике: "14:00 — УЗИ с невестой, 15:00 — деловая встреча".

* * *

Ресторан был именно таким, какой любил Максим — с белоснежными скатертями, хрустальными люстрами и официантами, скользящими между столиков как тени. Нас проводили в отдельный кабинет с видом на центр Москвы. Максим наконец убрал телефон и теперь смотрел на меня своим фирменным взглядом — чуть прищуренным, изучающим.

— Закажем все, что захочешь, — он открыл меню, но я покачала головой.

— Не хочется.

— Нужно есть, — заявил командным тоном. — Ты теперь ешь за двоих.

И он начал заказывать — устрицы, карпаччо из дорадо, салат с камчатским крабом… Блюда появлялись одно за другим, словно он пытался заполнить едой пустоту между нами. Я ковыряла вилкой в тарелке, чувствуя, как к горлу подступает тошнота — то ли от токсикоза, то ли от этой показной роскоши.

Максим молчал, но на его пухлых, умопомрачительно красивых губах играла легкая улыбка. Такой довольный собой — вот, привез беременную невесту в дорогой ресторан, заказал деликатесы, выполнил свой долг.

— Что ты молчишь? — его вопрос вырвал меня из размышлений.

— Да так… Просто настроение такое…

— Гормоны? — он усмехнулся, и мне захотелось запустить в него этими чертовыми устрицами.

Я никогда не думала, что быть беременной невестой миллиардера окажется так… утомительно. Будто я попала в какой-то бесконечный светский прием, где нужно постоянно соответствовать, улыбаться, говорить правильные вещи.

— Знаешь, — начала я, собираясь с духом для серьезного разговора, но тут его чертов телефон снова ожил.

— Прости, малыш, — он мгновенно подобрался. — Это важный звонок.

И снова — деловой тон, английская речь, цифры… А я осталась наедине с остывающими деликатесами и горьким осознанием — возможно, это теперь моя жизнь. Вечно быть на втором месте после его бизнеса.