Эпилог

Схватки начались ночью. Я проснулась от острой боли и толкнула Максима:

— Кажется, началось.

Никогда не забуду выражение его лица — паника, страх и восторг одновременно. Он вскочил, путаясь в одеяле:

— Уже? Сейчас? Но у нас же ещё неделя…

— Скажи это своему сыну, — простонала я, хватаясь за живот.

Всё было готово заранее — сумка в роддом, документы, план действий. Но Максим всё равно метался туда-сюда как ураган:

— Телефон! Где мой телефон? И твой халат! И эта… как её… карта беременной!

— Милый, — я сделала глубокий вдох, как учили на курсах. — Всё в сумке. Просто отвези меня в клинику.

В машине он держал меня за руку, без конца спрашивая:

— Как ты? Больно? Может, скорую? Я могу быстрее…

— Только попробуй приказать водителю превысить скорость, — предупредила я. — Я хочу доехать целой.

В клинике нас уже ждали — Максим всех поднял на уши. Схватки становились сильнее, но я старалась дышать правильно. Максим дышал со мной за компанию — так усердно, что чуть не упал в обморок.

— Может, тебе лучше подождать снаружи? — заботливо спросила акушерка.

— Нет! — мы крикнули одновременно.

Он был рядом всё время — держал за руку, вытирал пот со лба, шептал слова поддержки. Когда боль становилась невыносимой, я сжимала его пальцы до хруста, но он только улыбался:

— Давай, любимая. Ты сможешь. Мы сможем.

А потом… мы услышали крик.

Такой громкий, возмущенный, полный жизни.

— Поздравляю! — врач подняла нашего сына. — Богатырь! Три пятьсот!

Я видела, выражение лица Максима, когда ему передали малыша. Он держал его так осторожно, словно величайшее сокровище мира.

— Привет, сынок, — прошептал он голосом, полным эмоций. — Я твой папа.

Через неделю наш дом напоминал филиал ООН — все пытались увидеть кроху. Мои родители суетились на кухне, а я нервничала в ожидании родителей Максима.

— Они такие… строгие, — призналась я маме, укачивая сына. — Особенно его мать. Помнишь, как она смотрела на меня на помолвке?

— Подумаешь! — фыркнула мама. — Ты родила им внука — пусть теперь попробуют задирать нос.

Звонок в дверь заставил меня вздрогнуть. Максим открыл, и в холл буквально внесли охапки цветов и подарков.

Вера Николаевна, вплыла в гостиную как королева — безупречный брючный костюм, нитка жемчуга, идеальная укладка. За ней следовал Андрей Викторович — высокий, седой, с той же властной осанкой, что и у сына.

— Ну где наш… — Вера Николаевна осеклась, увидев малыша. Её лицо странно дрогнуло.

Максим гордо взял сына на руки.

— Познакомьтесь с Александром Максимовичем Андреевым.

Я затаила дыхание. И вдруг… Вера Николаевна расплакалась. Настоящими слезами, размазывая идеальный макияж:

— Боже мой… Он так похож на тебя в детстве, Максим.

— Дай-ка мне внука, — Андрей Викторович протянул руки. И этот суровый бизнесмен, которого боялась вся Москва, начал корчить смешные рожицы, приговаривая:

— Агу-агу, кто тут у нас такой красивый?

Мы с Максимом переглянулись, не веря своим глазам. А потом начался форменный хаос — все наперебой давали советы, спорили о том, в кого малыш больше похож, передавали его с рук на руки.

— Нет-нет, пеленать нужно вот так! — Вера Николаевна оттеснила мою маму.

— Ничего подобного! — мама не сдавалась. — В нашей семье всегда пеленали…

Я прижалась к Максиму, наблюдая эту картину:

— Кажется, они поладили.

— Ещё бы, — усмехнулся он. — Ты только что совершила невозможное — растопила лед в сердце моей матери. Я думал, это случится, только если я куплю вторую Луну.

Свадьбу запланировали сыграть, когда малышу исполнилось три месяца.

Я наконец чувствовала себя в форме, а Саша уже научился очаровательно улыбаться — эти моменты Максим требовал обязательно запечатлеть на фотографиях.

— Мой сын не может хмуриться на свадебных фото родителей, — заявил он, когда мы обсуждали детали церемонии.

А накануне свадьбы разразился громкий скандал — суд вынес решение по делу Вики.

— Пять миллионов долларов компенсации, — сообщил Максим, просматривая документы. — Плюс публичные извинения во всех изданиях, где были опубликованы фальшивки.

— Неужели?

Я укачивала Сашу, который начал капризничать.

Максим подошел, обнял нас обоих.

— И это ещё слишком мягко, я считаю.

Вика не выдержала публичного унижения — удалила все соцсети, продала квартиру в Москве и исчезла. Поговаривали, что она уехала куда-то в Европу, где пыталась начать новую жизнь, ежемесячно выплачивая огромные суммы по решению суда.

А мы были счастливы.

На свадьбе Саша действительно улыбался — особенно когда папа держал его на руках во время церемонии.

Фотографы щелкали без устали, а на следующий день все газеты пестрели заголовками:

"Самая красивая свадьба года: Максим Дорохов, его прекрасная жена Алиса и очаровательный наследник Александр".

— Теперь никаких сплетен, — заявил Максим, когда мы летели на Сейшелы. — Только правда — я безумно люблю свою жену и сына.

Александр Максимович, словно поддерживая отца, радостно агукнул из своей люльки.

На Сейшелах нас ждало отдельное бунгало с собственным пляжем — никаких посторонних глаз. По вечерам мы гуляли по берегу — я держала Сашу, Максим обнимал нас обоих.

— Алиса, — сказал он, глядя на закат, — я всю жизнь гнался за успехом, за властью. А настоящее счастье оказалось здесь — в объятиях любимой женщины и улыбке сына.

— Ты становишься сентиментальным, — подразнила я.

— Это всё ты виновата, — он притянул меня к себе и поцеловал. — Научила меня любить…

Саша заворочался на моих руках, потягиваясь как маленький котёнок. В три месяца он уже был копией отца — яркие голубые глаза, тот же волевой подбородок, даже складка между бровей, особенно, когда хмурился. Ну точно вылитый будущий бизнесмен, ка кего отец!

— Пойдём купаться, чемпион? — Максим забрал его у меня, поднимая над головой. Саша радостно загулил, размахивая крошечными ручками.

Я смотрела, как они плещутся в тёплой лагуне — мои мужчины. Максим держал сына так бережно, но уверенно, приговаривая:

— Вот так, молодец! Настоящий пловец растёт!

Кто бы мог подумать год назад, что всё так обернётся?

Я — простая девушка из Рязани, теперь жена одного из самых влиятельных людей страны.

Но главное, любимая жена, а не просто строчка в светской хронике.

Вечером, уложив Сашу, мы сидели на веранде нашего бунгало.

Солнце окрашивало океан в золото, где-то вдалеке кричали чайки. Это была самое незабываемое путешествие в моей жизни… Наш медовый месяц.

— О чём думаешь? — Максим обнял меня сзади.

— О том, как странно складывается жизнь, — я откинулась на его грудь. — Помнишь, как я пришла к тебе на собеседование? Такая серьёзная, в своём единственном приличном костюме…

— Ты была самой красивой из всех, кто когда-либо входил в мой кабинет, — он чувственно коснулся губами моей шею. — И самой дерзкой. Помнишь, как отчитала меня за опоздание на яхте?

Мы рассмеялись, вспоминая все те испытания, через которые прошли. Шторм, интриги Игоря, козни Вики — всё это только сделало нас сильнее.

Максим развернул меня к себе:

— Я хочу ещё детей. Много. Чтобы у Саши были братья и сёстры.

— Много — это сколько? — я выгнула бровь.

— Ну… — он сделал вид, что задумался. — Для начала ещё парочку? Девочку с твоими кудряшками и мальчика с твоим характером.

— С моим характером? Ты уверен? — я рассмеялась. — Помнится, совсем недавно ты жаловался на мое упрямство.

— Я передумал, — он притянул меня ближе, усаживая к себе на колени. — Твоё упрямство — это то, что я люблю в тебе больше всего. Ну, может быть, кроме…

Договорить он не успел — из детской послышалось требовательное "агу".

— Твой сын требует внимания, — улыбнулась я.

— Наш сын, — поправил Максим. — И я самый счастливый человек на свете.

Глядя, как он склоняется над кроваткой, нежно воркуя с малышом, я подумала — нет, самая счастливая здесь я.

И теперь у нас есть всё, о чём можно мечтать.

Любовь, семья и маленькое чудо по имени Александр Максимович Дорохов.

Конец