Глава 11. Потому что рядом с тобой

Глава 11. Потому что рядом с тобой

— Лежи спокойно!

Глухие, резкие звуки, врезающихся в стены и мебель пуль, заставляют меня дрожать. Настолько страшно, что я даже пальцем пошевелить не могу. А звук грохочущего сердца заглушает весь остальной шум. Зажмуриваюсь, моля про себя о том, чтобы все поскорее закончилось. Ладонь Демида на моем лице, он накрывает меня собой, пока осколки стекла и обломки мебели падают на нас.

Я слышу женский крик и громкие мужские голоса. Кажется, что все это длится уже целую вечность!

— Исай! Держи ствол! — где-то среди шума ловлю голос Мирона.

— Не высовывайся! Жди, когда затихнет! — рычит Исай.

Я слышу, как в ответ материться Мирон. Когда стрельба немного стихает, и Демид убирает руку с моей головы, я осматриваюсь. Мирон снимая с предохранителя ствол, начинает стрелять в сторону входных дверей.

Я вижу, как Исай выбегает из здания. Со стороны улицы раздается визг шин и выстрелы. А спустя несколько секунд в помещение возвращается Мирон.

— Уехали, суки! — рычит Мир. Исай заходит следом. Он четкими, слаженными движениями меняет магазин пистолета. Достает из кармана телефон и набирает чей-то номер, снова направляясь на улицу.

— Демид! – раздается голос Вики. Она поднимается из укрытия, отправляясь на поиски Огинского.

— Ты как? — Дема поднимается и тянет меня. Всего мгновение, и я в подвешенном состоянии, в его руках. Вдруг чувствую, как острая боль пронзает бок. Он напряженно рассматривает мое лицо.

Когда пальцы Демида случайно касаются моей спины, мне становится совсем невмоготу.

— Больно! — хнычу, отстраняясь.

Он хмурится.

— Иди сюда. Белка, иди, — тянет на себя и осторожно усаживает на кровать. Демид несколько секунд рассматривает мою спину. А когда он поднимает на меня глаза, в них тревога. Я вижу, что его ладони в крови и от страха начинает дрожать подбородок.

— Ее задело! Господи, кровищи то сколько! — раздается над головой голос Вики. Оторвав от Огинского взгляд, поднимаю голову и вижу, что меня обступили Соня, Зар и Вика. И все до одного с испугом уставились на меня.

— Эй — Демид зовет меня, а когда я не реагирую, его пальцы обхватывают мои скулы, поворачивая к себе лицом.

— Все хорошо будет.

Он словно не слышит и не видит никого кроме меня. Я пытаюсь побороть панику, концентрируюсь на его карих, сейчас таких теплых, хоть и встревоженных глазах. И понимаю что мне не страшно. В его руках не страшно.

— Давай, я осторожно, — спрашивает взглядом, взявшись за подол моей футболки. От этого движения, бок снова опаляет болью.

— Нет, — всхлипываю.

— Белка! — с нажимом, схватившись за мои скулы. — Мне нужно осмотреть твою рану. Не бойся, я не сделаю больно, ты веришь?

Верю ли я? Всегда... И вдруг понимаю, что не важно, кто стоит вокруг нас, не важно, что творится снаружи. Я только на него смотрю, только он имеет значение.

Сглотнув, киваю согласно.

Демид впервые за это время поднимает глаза к присутствующим.

— Отвернитесь!

Зар, словно только сейчас пришедший в себя, начинает отгонять девушек. Он уводит их в другой конец зала. Дождавшись, когда мы останемся одни, Демид осторожно стягивает с меня футболку. Мне больно. Я дрожу всем телом, хватаясь за его плечо, словно за спасательный плот. Дема отбрасывает футболку в сторону, внимательно исследуя глазами мою рану.

— Давай, вот так, ложись, — он слегка нажимает мне на плечо, укладывая животом на диван.

Его пальцы так нежно порхают по коже, но мне все равно страшно. От каждого его касания я вздрагиваю.

— Ничего страшного, просто порез глубокий...

Я все еще не смотрю на него. Боюсь поворачиваться, не хочу, чтобы видел в одном только белье. Я, наверное, идиотка, но в этот момент я вдруг думаю о том, что надела сегодня свой старый спортивный лифчик. Не хотелось бы, чтобы кто-то видел его... Тем более Демид.

Слышу, как рвется ткань в его руках.

— Иди ко мне, — снова зовет.

Я неспешно поднимаюсь, закрывая ладонями свою грудь. А он, словно не хочет меня еще больше нервировать, смотрит только на свои руки, пока перевязывает мой бок, затягивая рану.

— Чтобы кровь остановить, — произносит хрипло в ответ на мой жалобный стон. И когда ткань повязана, его пальцы вдруг касаются моей правой лопатки. И это прикосновение длится так долго, что я начинаю дрожать.

— Что?

Демид хмурится, убирает руку. А я, опустив глаза, вижу свою окровавленную футболку, сейчас превратившуюся в лохмотья. И тут до меня доходит! Это ее он порвал. Мою любимую, с Леви! Ту, что Марк подарил мне на день рождения!

На глазах выступают слезы. Проследив за моим взглядом, Огинский хмурится. И, по всей видимости, я выгляжу настолько жалко, что он решает отдать мне свою. Стянув с себя футболку, надевает ее на меня. Только на этот раз его взгляд снова становится холодным, непроницаемым, а в его руках больше нет недавней нежности.

От этого мне становится так плохо, что слезы начинают катиться по лицу. Огинский хмурится.

— Не ной, Белка! Только ты так можешь, блин. На мне ни царапины, а ты вся в порезах, — цедит недовольно.

На мгновение, я даже вдохнуть не могу. Настолько ошарашена его резкой сменой поведения.

— Спасибо, а то я уже скучать стала по заднице - Демиду.

Попыталась встать, но стало больно. Опустилась обратно на диван. А он смотрел на меня так, словно я самое бесполезное существо на этой планете.

— Дем, меня тоже задело! — возле нас появилась хнычущая Вика. Она протянула к нему руку, показывая что-то на своем локте.

Хотела сказать, что бородавки от пуль не появляются, но тактично промолчала, решив, что будет полезнее для моей нервной системы не связываться с ними.

— Сейчас, — Огинский поднимается и подходит к блондинке. Осматривает ее. – Все нормально. Не паникуй, — прижимает к себе.

— Что это было? – дрожащим голосом спрашивает Соня.

Захар тоже бледный как мел.

Мне бы тоже хотелось знать, что произошло.

— Посиди здесь, я сейчас, — Демид усаживает на диван Вику, направляясь к дверям. И в этот момент в помещение входят Исай с Миром.

— Свалили, мрази! — рычит Мирон, убирая пистолет за пояс джинсов.

— Все целы? — Исай скользит напряженным взглядом по присутствующим, а когда видит раздетого Демида, напрягается.

Потом его глаза находят меня.

— Ты в порядке?

Подойдя ближе, опускает глаза на испачканную кровью и оборванную футболку.

— Эй, крылышко, — приседает рядом, в глаза мои заглядывает.

В присутствии Исая меня отпускает. Я вижу его рядом, и словно все, что мучило внутри, сейчас наружу рвется. По щекам слезы, я начинаю дрожать. А он притягивает меня к себе.

— Я перевязал рану, но, возможно, придется зашить, — раздается за спиной напряженный голос Демида.

— Не переживай, все будет хорошо, поняла? — Исай заглядывает в мои глаза. Я киваю в ответ. Тогда он поднимает взгляд на присутствующих здесь ребят.

— Мир, звони Амиру. Пусть в дом едет. Собирай парней. Пусть все отправляются на поиски. Эти у*бки должны быть у меня в руках уже к вечеру.

— Захар, отвези девочек в клуб. И чтобы ни слова, всем ясно?

Вика с Соней испуганно кивают.

Мирон кидает Огинскому пистолет, он ловит тот на лету. Передергивает затвор.

— Вик, иди сюда, — подзывает блондинку. Что-то говорит ей, убирая волосы в сторону.

Отворачиваюсь, не желая на них смотреть.

Исай поднимается и осторожно берет меня на руки.

— Идем, крылышко.

Когда проносит мимо Демида, я ловлю его напряженный взгляд. Я пытаюсь сказать Исаю, что могу и сама. Не хочу, чтобы на глазах у Огинского Исай делал это. Но мне так страшно и больно, что я продолжаю молчать, позволяя Гессу держать себя на руках.

— Исай! – раздается громкий голос Демы. — Это ведь Алексеев? Я правильно понял?

Исай оборачивается, чувствую, как его пальцы впиваются в мое бедро, выдавая злость мужчины.

— Сегодня мы это выясним.

Он направляется к дверям, а я смотрю через его плечо на Демида. Карие глаза Огинского ни на секунду не отпускают меня. С оголенным торсом, весь в моей крови. Мне хочется обнять его, прижаться к нему. Хочется, чтобы он был таким как Исай. Надежным и добрым со мной. Но кроме колкостей глупо от него ждать чего-то еще.

* * *

Исай укладывает меня на заднее сидение. Сжавшись в комочек, пытаюсь держать себя в руках. Гесс резко трогается с места, набирает чей-то номер.

— Давид, я не знаю, как они вышли на нас! Пробей по камерам черный Фольксваген, он был без номеров. Да, жду.

Завершив вызов, бросает телефон на сидение. Остановившись на перекрестке, оборачивается ко мне.

— Ты как?

А у меня перед глазами ужасные события десятиминутной давности. Я снова ощущаю то, как пули летят над головой, как стекла осыпаются на нас с Огинским. Если бы не он, я могла погибнуть. И осознание этого заставляет мое тело дрожать. Слезы текут по щекам, и я не могу остановиться.

— Эй, Лия! — крепкая ладонь Исая сжимает мою. — Не бойся, все позади.

Я киваю, стараясь улыбнуться. Ловлю его взгляд в зеркале заднего вида.

— Кто это был, Исай? Зачем они в нас стреляли?

Он хмурится. Смотрит в лобовое, продолжая правой рукой сжимать мою ладонь.

— Не важно, кто это был. Главное, что это больше не повторится.

Я хотела бы ему верить. Но произошедшее так напугало меня, что я не могу придти в себя. Снова звонит телефон Исая. Он выпускает мою руку, чтобы принять вызов.

Закрываю глаза, чувствуя невероятную тяжесть в теле. Братья Гесс, кто они на самом деле? Я понимала, что их жизнь связана с крупным бизнесом и криминалом. Но когда я думала о криминале, я представляла себе нечто вроде махинаций и взяток высшим должностям, а также подпольные бои и тотализатор. Но уж точно я не думала о перестрелках и убийствах, в стиле девяностых.

Почему то именно сейчас я подумала о маме, Мире и о Марке. Как хорошо мне было еще несколько недель назад. Когда из всех забот были лишь проблемы с учебой и предстоящими экзаменами. Все, происходящее в клубе, и рядом с Гессами слишком страшно и опасно.

Снова перед глазами всплыла сцена, когда Демид бросился на меня, буквально закрыв собой от пуль. Я помню его взволнованный взгляд, когда он осматривал мою рану. Ему не плевать на меня, и я теперь это знаю. Так почему же в один миг он снова превратился в закрытого и грубого парня?

Машина останавливается, но я продолжаю лежать с закрытыми глазами. Открывается задняя дверца, и по телу скользит прохладный ветерок с улицы.

— Лия, — Исай берет меня на руки и куда-то несет. Я чувствую себя такой уставшей и изможденной, что просто утыкаюсь носом ему в грудь и позволяю себе довериться мужчине.

— Амир, быстро, на второй этаж в мою комнату! Элис, принеси чистые полотенца!

Я слышу чьи-то голоса и быстрые шаги. Вокруг нас происходит возня. Но я так и не открываю глаз. Прихожу в себя только, когда Исай опускает меня на мягкую и прохладную поверхность кровати.

— Ай, — вздрагиваю от боли. Он отходит на шаг.

— Потерпи, сейчас будет лучше...

Осматриваюсь по сторонам, понимая, что мы в чьей-то спальне. Кровать, плазма, картины на стенах. Дверь комнаты открывается и в помещение входит Амир. В его руках черная спортивная сумка. Вслед за ним появляется невысокая девушка. У нее длинные белокурые волосы, а глаза незнакомки такого же небесно голубого цвета, как у Исая и Амира.

— У нее порез глубокий, нужно проверить на наличие стекла, — Исай обращается к брату, хватаясь за подол моей футболки.

Я останавливаю его, не давая снять одежду.

— Прости, но...

Он хмурится, понимая, о чем я пытаюсь сказать.

— Повернись ко мне. Тебя никто не увидит, — приблизившись вплотную, он закрывает меня собой. Тогда я позволяю Гессу снять с себя футболку. Исай продолжает стоять, крепко обняв меня. Так, что даже сам не видит моей груди.

Амир тянется к повязке, которую сделал Демид.

— Лия, я буду крайне осторожен. Может быть больно, но ты постарайся потерпеть, — мужчина заглядывает в мои глаза, и это успокаивает.

Дождавшись моего кивка, Амир тянется пальцами к завязке и осторожно распутывает узел. Мне холодно, и когда обрывок ткани падает на пол, я вижу, что он весь в крови. Меня начинает тошнить.

— Посмотри на меня, — Исай приседает передо мной на колени, берет мое лицо в ладони. — Ничего страшного нет. Не переживай. Амир лучший врач нашей семьи. Однажды ему пришлось вытаскивать из меня около семи пуль, и зашивать раны. Посмотри на меня, я жив и бодр. А у тебя просто царапина...

Я хватаюсь за его огромные плечи, я хочу верить ему. Впитываю в себя его спокойствие и уверенность. Он как такой огромный и... теплый, рядом с Исаем ничего не страшно.

— У тебя есть аллергия на какие-то лекарства? – спрашивает Амир.

А я пытаюсь вспомнить, было ли такое?

— Вроде бы нет.

— Хорошо, — кивает, набирая в шприц жидкость из ампулы. В ответ на мой удивленный взгляд, поясняет.

— Обезболивающее.

Вздрагиваю, когда спины касается что-то холодное. Он делает укол.

— Потерпи. Еще нужно вытащить несколько осколков, — тихий голос Амира звучит за спиной.

Он тянется к ране пинцетом, а я дергаюсь от боли. Тогда Исай прижимает меня к себе, так, что я ни на сантиметр не могу сдвинуться.

— Давай, будь сильной, крылышко. Это всего лишь заноза. У тебя ведь в детстве были занозы?

От боли меня бросает в пот. Я вцепляюсь в его плечи мертвой хваткой. Кажется, пальцы сломаю, если еще хоть на толику наберусь сил. А он глаз с меня не сводит, а на губах улыбка, словно не чувствует ничего.

— Были, — выдыхаю, когда Амир, наконец-то, отстраняется.

Слышу, как со звоном падает в чашку один из осколков.

— Мне папа всегда покупал мороженое, шоколадное. Чтобы я не плакала...

Исай смеется. Убирает влажные пряди с моего лица.

— С меня огромная упаковка шоколадного мороженого, — проводит пальцем по моим щекам, стирая дорожки слез.

— Лия, — окликает меня Амир.

Я перевожу на него взгляд.

— Я сделал укол обезболивающего и вытащил все осколки, промыл рану. Теперь нужно поставить скобы. Зашивать не хочу, это больнее и будет шрам. Но тебе придется быть осторожной, чтобы рана не разошлась.

Его слова пугают.

— Скобы?! Ты точно сможешь сделать это?

— Эй, иди сюда, — Исай заставляет посмотреть на него. – Мороженое... Концентрируйся на нем. Ты ведь поделишься со мной?

Удивленная, киваю, и в этот момент рану взрывает болью.

— Ай!

— Терпи, — рычит за спиной Амир, а руки Исая еще крепче прижимают к себе.

Щелчок. Боль. Такая, что в глазах темнеет. Снова щелчок. Я начинаю дрожать, а слезы по лицу текут ручьями.

— Все, умничка. Ты молодец, — Амир заклеивает рану.

Исай все еще держит меня. Его губы касаются моего лба. Удивленная его действием, на секунду даже забываю о боли.

Спустя несколько мгновений он выпускает меня.

— Все. Элис, принеси кеторол, — командует Амир, стягивая с рук перчатки.

Исай недовольно смотрит на брата.

— К черту кеторол, дай ей что-то посильнее.

Амир не обращает на него внимания. Продолжает убирать инструменты.

— Кеторола хватит.

Исай ничего не отвечает.

— Ты как?

— Все хорошо.

— Элис, принеси чистую футболку, — обращается Амир к девушке.

И я только сейчас понимаю, что все это время она была здесь. Смотрела на то, как Амир лечил мою рану.

Девушка спрыгивает со стола, направляясь к дверям. Амир уходит в ванную. Я вижу на тумбочке возле кровати чашку с окровавленными осколками стекла.

— Ложись, тебе нужно отдохнуть— Исай отодвигает одеяло и осторожно укладывает меня на здоровый бок.

Подушка такая мягкая, что я, свернувшись клубочком, замираю. Боль еще пульсирует, но уже не такая сильная. И мне так хочется спать!

— Эй, крылышко. Давай выпьем лекарство, — раздается тихий голос Исая над головой.

Я бурчу что-то в ответ. Тогда он поднимает мою голову, вкладывая в рот таблетку. Я запиваю ее глотком воды.

Гесс опускает меня на подушки, и в следующее мгновение я закрываю глаза.

— Ты молодец, — слышу его тихий голос, чувствую его пальцы на своих волосах. Его ладонь такая теплая!

— Кто это был? — раздается голос Амира.

Все, что творится вокруг меня, словно во сне или в тумане. У меня нет сил даже открыть глаза.

— Сегодня узнаем. Парни вернулись?

— Нет, но бойцы уже во дворе. Все ждут тебя.

Чувствую, как Исай поднимается с кровати.

— Элис, присмотри за Лией. Как проснется, накорми. Отвечаешь за девчонку головой.

— Кто она такая? — голос девушки звучит враждебно.

— Ты считаешь, я должен что-то объяснять?

— Да. Должен, Исай. Ты привел ее в дом, уложил в свою кровать. Что нахрен происходит? У тебя вдруг мозги отказали?

— У тебя забыл спросить, что мне делать. Если привел ее сюда, значит так надо. Займись делом, Элис. В последнее время из того, что тебе поручено, ты провалила практически все.

— Для того чтобы жить в этом доме, я должна быть отличницей? А если и дальше продолжу косячить, выгонишь меня?

— А ты собралась сваливать? Думаешь, я не знаю, что ты постоянно тусуешься в клубе у Варламова? Думаешь, не понимаю ни хрена?

— Это не твое дело!

— Пока ты живешь у меня под крышей, это бл*ть мое дело! И всегда будет моим, потому что ты - моя сестра, Элис. И мне потом разгребать дерьмо, в которое ты вляпаешься. А сейчас просто сделай нахрен то, что у тебя просят. Мне не до разборок.

Я слышу шаги, они покидают комнату. Хочется посмотреть на эту Элис. Почему ей не нравится то, что я здесь? Но вместо этого я продолжаю лежать неподвижно, в скором времени, забываясь глубоким сном.