Глава 13. Давай сыграем в прятки

Глава 13. Давай сыграем в прятки

Он рядом. Открываю глаза, смахивая слезы. Сейчас меня немного попускает, и хотя бы руки перестают дрожать. Но, думать о произошедшем до сих пор страшно.

Демид за рулем. В расслабленной позе, ведет, как всегда агрессивно и нагло. Быстро набирает скорость, то и дело перестраиваясь из одного ряда в другой. Удивительно, но манера его езды отвлекает меня.

Чтобы не расплакаться снова стараюсь концентрироваться на каждой, казалось бы, незначительной мелочи. К примеру на футболке, которая сейчас на нем. Она не подходит Огинскому. У-образный вырез на горле, слишком короткие рукава, слишком тесная для него.

— Это футболка Мирона?

Я думаю о Гессе-младшем. Он самый худенький из братьев. Демид переводит на меня удивленный взгляд. И, словно только что догадавшись, о чем я, кивает. Он до сих пор напряжен, хоть и пытается не показывать этого.

Сейчас я не боюсь его. Огинский не кажется мне чокнутым психопатом, да и его поведение становится понятным. Теперь я догадываюсь, почему он с таким холодом стал смотреть на меня после ранения, почему так нерадостно встретил меня в доме Исая.

Огинский знал, что пойманного бандита убьют. Знал, что Исай сделает это. Демид работает на него, и в курсе всех его дел. Поэтому так злился и говорил, что мне не место в доме Гессов. Он пытался меня защитить. А я дурочка, приняла все на свой счет.

Разглядываю его неспешно. Пока зверь спит, можно позволить себе некоторые вольности. На его немного хмурый лоб смотрю, на сведенные брови, на сжатую челюсть и на выпирающие скулы. Трудно рядом с ним. Ненавидеть его сложно, а любить еще тяжелей.

Демид вдруг поворачивается, встречаясь со мной взглядом. Сердце замирает от волнения.

— Они бандиты? — слетает тихое с губ. И только когда произношу это, понимаю, что ступила на слишком тонкий лед.

С замиранием сердца жду его реакции. Боюсь новой вспышки злости, боюсь быть непонятой им. Но мне важно понять, с кем я имею дело. Важно доказать себе, что все увиденное во дворе у Гессов – правда.

Огинский резко тормозит на красном, несколько долгих секунд не спускает с меня внимательного взгляда. И я не знаю, что заставляет чертовых бабочек порхать в моем животе. Морщинки в уголках его теплых глаз или все же эта обаятельная улыбка?

— Поздравляю, королева очевидности. Только поняла?

Он смеется, а мне и не обидно вовсе. Замираю, глядя на него такого. Мальчишку, постоянно подтрунивающего над глупой девчонкой. Понимаю, что так давно не видела этой ухмылки довольной, так давно не смеялась с ним.

Мне не хочется, чтобы Демид злился. Не хочется, чтобы ссорился с Исаем. Я вообще не собираюсь никому доставлять неудобств. И когда он снова трогается с места, я все же решаюсь сказать.

— Ты спросил у меня, почему я в клубе, в доме у Гессов. Говорил, что мне не место там.

Он поворачивается, смотрит на меня внимательно.

— Я согласна с тобой. Подумать не могла, что братья и ты связаны с подобным... Не верилось, что Исай может совершить такое. Назовешь меня дурой? Хорошо. Я согласна. Прежде чем соглашаться на работу у Исая, я должна была узнать о нем больше. Но я не сделала это, и не важно, по каким причинам.

Вижу, что злится, пальцы сжимаются на руле.

— Вы вместе? – он пытается звучать равнодушно, но Демид никогда не умел держать эмоции в себе. Он как ходячий факел. Стоит лишь поднести к огню, вспыхивает и пылает ярче солнца.

— Нет, я его работник. На этом все.

Кивает в ответ. Несколько минут мы едем в тишине.

— Деньги. Он что-то пообещал тебе

Я молчу. Тогда он ухмыляется.

— Гесс не париться с методами. Каждый раз одно и то же, — смеется нервно, потирая висок ладонью. – На этот крючок подсели многие.

Я не хочу говорить об этом. Каким бы плохим ни был Исай, он помог мне. И я не буду обсуждать его, с кем бы то ни было.

— Поэтому ты приходила в клуб ко мне? Тебе на самом деле нужны были деньги?

Кивнула в ответ. Мне вдруг стало стыдно. Не хочу, чтобы Демид вспоминал ту позорную ночь. Спасибо, что остановил меня. Хоть и сделал это грубо.

— Я дал тебе, почему вернула?

Не смотрю на него. И так ощущаю злость, резонирующую от его взгляда.

Значит, увидел в шкафу квартиры те купюры и понял, что они мои.

— Это не имеет значения. Тех денег бы не хватило.

Отворачивается в сторону. Вижу, как сжимается его челюсть.

— Зачем тебе бабки?

Ну уж нет. На такие откровения я не готова.

— Это не твое дело, Демид.

Ответом служит его смех. Отворачиваюсь, поднимая глаза на проносящиеся мимо витрины магазинов. Внезапно мою грудную клетку словно тисками сжимает, а в глазах начинает темнеть. Испуганно вздрагиваю, чувствуя, как леденеют ладони.

В этот момент машина резко тормозит.

— Ты как? Нормально?

Огнинский смотрит на меня обеспокоенно. А когда я поднимаю к нему взгляд, понимаю, что перед глазами все кружится.

— Белка, ну ты как всегда, — цедит недовольно, резко сворачивая к обочине. Отстегнув ремень безопасности, выходит из машины. А спустя пару секунд, дверь с моей стороны открывается. Нагнувшись, он застывает у моего лица. Расстегивает мой ремень.

Я сейчас так напугана, что даже на его близость не обращаю внимания. Не хочу доставлять неудобств. Со мной уже так было и не раз.

— Со мной все в порядке.

Хмурится. Наконец-то справившись с ремнем, внимательно рассматривает мое лицо.

— Ага, в порядке она. То-то губы белые, как будто с вампиром лобызалась.

Пробурчав недовольно, вытягиваем меня на улицу.

Я вдыхаю полной грудью, стараясь прийти в себя. Но в голове вертолеты. Каждый вдох дается мне с трудом.

Он хватает меня за плечо и, прижав к себе, ведет в сторону придорожного магазина. Опустив голову, всматривается с волнением в мое лицо.

— Эй, Белка, ты мне только тут не грохнись, ладно? А то снова беззубой будешь, води тебя потом по стоматологам, — смеется, подцепив кончик моего носа пальцем.

Мне немного лучше, но головокружение все еще сильное. Поэтому я молчу в ответ, позволяя ему завести себя в здание.

Я думаю о том, что Огинский вредный и ворчливый гном. Только он может нести такую чушь, когда девушке плохо. Напомнить мне об ужасном случае в прошлом. Ну что за вредный характер?

— Я не специально грохнулась в обморок! — выпаливаю внезапно. Он опускает на меня удивленный взгляд.

— Я в тот день ничего не ела, и перенервничала из-за драки. А тебе лишь бы поржать, — пихаю его в бок. Он ойкает, и подведя меня к небольшому столику у витрины, усаживает за него.

— Сиди тут и никуда не убегай. Я быстро, — подмигнув, направляется к полкам с товарами. А я опускаю голову на скрещенные ладони, прикрывая глаза.

Сегодня был очень сложный день. И все произошедшее не могло не сказаться на моем здоровье. Со мной всегда так, с самого детства. Нервное потрясение, и я падаю в обморок. Именно поэтому всегда иду первой на экзамен. Если не поспешу, обязательно свалюсь в без чувств от волнительного ожидания. Да и учителя знали о моей проблеме, старались сильно не мучить.

А случай, о котором сейчас напомнил Демид, произошел со мной в пятом классе. На большой перемене, в вестибюле собралась толпа ребят, были какие-то разборки. Я увидела, как в драке один из мальчишек упал и ударился головой. У него из носа хлынула кровь. И ровно в тот момент свалилась и я сама. Да так неудачно, что сломала передний зуб. Трагедия была – жуть. Дема тогда сильно за меня испугался. Водил за ручку в туалет, освежить лицо. А когда я расплакалась, увидев свои сколотые передние зубки, совсем раскисла. Желая успокоить меня, он показал свою расщелину между передними. Заявил, что мы теперь зубные близнецы.

Зуб мне нарастили хорошо, от своего не отличишь. Я уже и забыла о том случае, а этот индюк помнит!

Раскрыв глаза, вижу его у кассы. Кассирша, улыбаясь, что то говорит ему. А Дема, оплатив товар картой, хватает два стаканчика с кофе и направляется ко мне. Только сейчас замечаю зажатый в его зубах сникерс.

Он ставит передо мной стакан с напитком и устраивается напротив.

— Ты как, живая? Или уже того?

Улыбается, когда я поднимаю на него злой взгляд.

Огинский распаковывает шоколад и вручает его мне.

— Ешь, сейчас будет лучше.

Откусив немного, неспешно пережевываю его. А он устраивается, откинувшись на спинку стула и нагло пялится на меня. Мне некомфортно под его пристальным взглядом. Отвернувшись, замечаю то, с каким интересом кассирша пялится на него. У—у-у, какие же они прилипчивые!

Кофе и шоколад действуют так быстро, что уже через пару глотков ко мне возвращается резкость зрения, и голова уже не так сильно кружится.

Возвращаю взгляд к Демиду. Он скрестил на груди руки и продолжает смотреть на меня. И взгляд у него сейчас такой, что меня в дрожь бросает.

— А ты почему не ешь?

Протягиваю ему шоколад.

Уголок его губ приподнимается в улыбке.

— Я не голоден.

Щеки заливает краской. Прячу волнение за недовольством.

— Тогда и я не буду. Я одна не могу, когда ты смотришь на меня так, – бурчу, опуская взгляд в стакан. А в следующую секунду Демид резко наклоняется ко мне. И его губы касаются моих пальцев. Вздрогнув, поднимаю глаза и вижу, что этот балбес откусил половину шоколадки, и сейчас сидит с полным ртом.

Ошарашено пялюсь на него. А он улыбается во весь рот, оголяя свои испачканные в шоколаде зубы. И сейчас Огинский выглядит таким смешным! Я не могу сдержаться, начинаю хохотать. А Дема, словно ни в чем не бывало, спокойно жует сладость.

— Жаль, нет с собой телефона. Я бы сфоткала твою моську, и шантажировала бы тебя ей.

Он посмотрел на меня прищурено, подавшись вперед.

— Ты уверена, что хочешь связываться со мной, глупая девчонка ?

Я приблизилась к нему, достойно выдержав его устрашающий взгляд.

— Конечно, я ведь не боюсь тебя, Огги...

О, это прекрасное чувство! Когда от одного лишь слова его лицо приобретает багровый оттенок. Мне так нравится дергать этого тигра за усы! И он, каждый раз, ведется.

Все детство бесился, когда я его так звала. Как только увидела мультик про кота Огги и кукарачи, так сразу и придумала ему это прозвище.

Он резко отодвигает стул и поднимается с места.

— Все, вижу в себя пришла, Белка, поехали уже домой. Замучила ты меня, — хватает меня за воротник словно нашкодившего котенка. А я только и успеваю, отпить глоточек кофе.

Мы садимся в машину. Он обиженно молчит и сразу же врубает радио, показывая всем своим видом, что не собирается общаться со мной. А я отворачиваюсь, дабы он не увидел мою улыбку до ушей. Не могу сдержать смеха. Он как ребенок малый, ей богу!

Когда Демид заезжает на мою улицу, я начинаю нервничать. Боюсь, что Мира увидит нас вместе. И тогда беды не миновать.

— Останови здесь, я дойду...

Он косится на соседский дом.

— Да сейчас прям. Отпустил тебя, ага как же, - косится на меня с ухмылкой. — Ты же, Белка, мастер влипать в неприятности. Головушка опять закружится, да грохнешься прямо в асфальт лицом. Потом иди, поднимай тебя, снова футболку мне слезами зальешь. Не-а, терпи меня до дома.

Прищуриваюсь, желая укусить этого засранца. Ну что за человек? А когда он останавливает машину у ворот, я тянусь к заднему сидению, желая забрать сумку. В этот момент он поворачивается, и я ударяюсь виском о его подбородок. Застываю, с замершим сердцем, глядя в его глаза.

Он молчит. И я тоже. Знаю, что должна выйти, но его губы у моих глаз. Они так близко, так манят... Просто... притронуться, хотя бы кончиком пальцев.

— Ты как? – его голос горячим дыханием по коже.

Щеки заливает румянцем, а пальцы дрожат.

— Уже лучше. Спасибо.

Он хмурится. Кивает, отстраняясь и устало проводит ладонью по лицу. А я, чувствуя себя дико смущенной, открываю дверцу и выхожу из машины.

— Белка!

Замираю испуганно. Молю про себя, чтобы не испортил момент. Не хочу слышать от него грубости. Только не сегодня.

Он молчит, ожидая, когда я обернусь.

— Уходи из клуба. И не водись больше с Гессами. Увижу там снова, получишь ремня, — делает движение руками, имитируя порку.

Закатываю глаза с досады.

— Ты такой дурак!

А сама смеюсь. Поправляю ремешок сумочки, и слышу, как за спиной раздается скрежет калитки.

Обернувшись, застываю в изумлении. Со двора выходит Мира, а следом за ней отец. Он останавливается у ворот, так и не заметив меня. Что-то говорит Мире и подкуривает сигарету. В этот момент она поднимает глаза и находит меня. Прищуривается. А спустя мгновение, скользит взглядом к машине Демида, все еще стоящей на месте.

Раздается хлопок закрывающейся дверцы, а затем приближающиеся шаги. Кровь в венах стынет, от понимания того, что именно сейчас произойдет.

Демид проходит мимо, отодвигая меня.

— А ну, подвинься, Белка...

Я срываюсь следом, схватившись за его плечо. Тяну назад, пытаясь остановить.

— Дема, не надо!

Он оборачивается. Взгляд возбужденный, с нотками безумия. А когда его губы кривит улыбка, у меня мороз пробегает по коже. Он сбрасывает мою ладонь.

— Не бойся, мелкая. Я просто привет передам.

Отец наконец-то замечает нас с Демидом. И когда он узнает Огинского ,его лицо становится бледным. Он бросает в сторону сигарету, но не успевает и слова вымолвить, Демид подлетает к нему. Он ударяет его резко, ногой в живот. Отца откидывает прямо на ворота. Мира вскрикивает от испуга, отбегая в сторону.

Демид подходит к нему вплотную, становится над ним, широко расставив ноги. Схватившись за его воротник, встряхивает.

— Ну здравствуй, дядя Андрей. Давно не виделись, да? – улыбается , отвешивая ему пощечину.

— Что ты делаешь?! Ты хоть... – он пытается вырваться, но Демид резко ударяет его по лицу. Того откидывает в сторону.

— Заткнись! Я тебе долг пришел вернуть. Батя просил передать, — снова удар. А потом еще и еще. Они такие резкие и быстрые, что отец не успевает даже защититься. Он падает на землю, а Демид смотрит на него с высоты своего роста. Брезгливо сплевывает в сторону.

— Как был трусливым ублюдком, таким и остался. Только, бл*ть, в спину умеешь бить, м*дак. – толкает ногой, осыпая его лицо земляной пылью.

Развернувшись, направляется к машине. Его глаза – бездонная тьма. Сейчас он снова другой.. жестокий, грубый. И я снова его немного боюсь.

Когда Демид равняется с Мирой, вдруг останавливается. На протяжении нескольких секунд смотрит на нее.

— Херово выглядишь, акционерка, — произносит со смехом, стирая с лица пыль. Я слышу горечь в его голосе, чувствую его боль. – Смотрю, управление компанией не пошло тебе на пользу. А я вот долг пришел отдать. А ты помнишь, как послала меня? Благотворительностью не хотела заниматься, - подмигнув, сорвался с места, направляясь прямо ко мне.

Испуганно обняв себя за плечи, стояла неподвижно и ждала. Страшно было в неведении. Страшно быть неуверенной в нем. И когда он сделал шаг в сторону, приблизившись ко мне вплотную, я вздрогнула.

Посмотрел на меня хмуро.

— Ты как?

Я просто кивнула в ответ.

— Прости, — процедил сквозь зубы, направляясь к машине.

* * *

— Папа, давай помогу! — Мира подбежала к отцу, принимаясь поднимать его с земли. А у меня горечь в груди разлилась. Какая же она дура! Как бы сильно отец не плевал на нас, она все равно к нему тянется. Каждый его приход к нам для нее как маленькое счастье, а скорый уход как трагедия. И ведь не поймет никак, что нет ему до нас дела. Променял он каждую из нас на новую семью. Также, как променял когда-то дружбу на деньги.

— Перестань, Мира! Хватит унижаться! — цежу сквозь зубы, видя, как она обнимает его. Отец выпрямляется во весь рост, сплевывает кровь в сторону.

— Ублюдок мелкий, — цедит сквозь зубы, нервно смеясь. Словно до сих пор не верит в произошедшее.

Достает из кармана платок, вытирая окровавленные губы.

— Я эту мразь за решетку посажу. А вы дадите свидетельские показания.

И в этот момент моему терпению приходит конец.

— Давай, иди, пиши заявление! – кричу, приближаясь к ним. — А я расскажу, как ты довел человека до самоубийства!

Он бросает на меня злой взгляд.

— Ты как разговариваешь с отцом?!

Делаю еще шаг, сокращая между нами дистанцию до «ничего».

— Я разговариваю с куском дерьма, с предателем. Я не знаю, что ты тут забыл, но тебе здесь не рады. Больше не приезжай сюда, если не хочешь, чтобы он снова дал тебе по роже.

Он ничего мне не говорит, но я вижу, сколько ярости в его глазах. Обняв Миру, направляется к своей машине. И только когда отъезжает, меня немного отпускает. Только сейчас понимаю, что все это время стояла, сжав кулаки. Так сильно, что на тыльной стороне ладони появились кровавые полумесяцы.

Я смотрю на то, как ко мне приближается сестра, а в следующее мгновение щеку опаляет болью. Мира трясет ладонью, со злостью глядя на меня.

— Как ты могла?!

— А как ты можешь бегать за ним?! Он предал нас, неужели у тебя нет и капли самолюбия?!

В ее глазах собираются слезы, и я успеваю пожалеть о сказанном. Мира приближается ко мне вплотную.

— Ты с ним, да?! За моей спиной ты стала с ним встречаться?

— Что?

— Демид... Думаешь, я дура, не поняла, что вы вместе? Когда? Когда ты стала с ним встречаться? Рассказала ему, да? О болезни моей, чтобы он и не думал ко мне возвращаться?

Меня затошнило от ее слов.

— Что ты несешь, Мира?! Он просто подвез меня домой!

Вижу, как сжимает кулаки. На ее лице нет и тени печали. Сейчас Мира похожа на злобную фурию.

— Хорошо, я приму это... — усмехается, посмотрев в сторону.

В каждом ее жесте столько высокомерия! Она разворачивается, направляясь в дом.

— Мира!

Сестра замирает.

— Демид сказал тебе о каких-то акциях, и о том, что он вернул долг. О чем он говорил?

Когда она оборачивается, я вздрагиваю.

— Не твое дело!

Срываюсь к ней.

— Нет, это мое дело, Мира! – хватаю ее за руку, заставляя вновь остановиться. — Между вами что-то произошло, а свою злость он срывал все это время на мне. Он ненавидит меня, и я не знаю за что. Ты должна рассказать мне правду!

Смотрит на меня свысока. Прежняя Мира вернулась. Та, что всегда была чуточку лучше меня, выше, умней.

— Он был козлом, и получил по заслугам, вот и все.

Она прошла в дом, хлопнув дверью. А я вдруг поняла, что устала от вечных тайн и секретов. И в последнее время отхватила много проблем, стараясь спасти ей жизнь. Так, неужели, я не заслужила права знать правду?

Прошла вслед за ней в дом. Из кухни вышла мама. Проводила меня удивленным взглядом. Я успела открыть дверь Мирыной комнаты всего за пару секунд перед тем, как она повернула замок.

— Он сказал, что из-за нас погиб его отец, — прошла в помещение. Зло сверкнув глазами, Мира отошла к окну. Только и я сейчас была настроена крайне решительно.

— А еще у него недавно умерла мама. Как бы плохо он не поступил с тобой, Мира, но Демид не чужой тебе человек. И я знаю, что просто так он не стал бы относится к нам плохо. У его злости есть причина. Так, какая она?

На секунду глаза сестры сверкнули удивлением.

— У него умерла мама?

Я кивнула. Сглотнула ком. Мне сложно было говорить о тете Олесе.

— Так почему вы расстались?

Мира отвернулась. Я видела, как дрожат ее плечи. Но упорно ждала ответа. Мне не хотелось волновать сестру, но ситуация слишком накалилась.

— В тот день, когда отец забрал у дяди Ромы фирму, мы с Демидом сильно поссорились. Он пришел, стал обзывать папу, говорить о том, какой он предатель и урод. Я разозлилась на него сильно. Отец не такой. Знаю, ты Лия его ненавидишь, и тебя можно понять. Вы никогда не были с ним близки, но не мы. Папа часто брал меня к себе в фирму, я присутствовала на деловых переговорах. Я знала, что он собирается отобрать компанию у Огинского.

— Знала?

Она поднимает голову, и на ее лице нет и тени улыбки. По спине пробегает озноб.

— Папа говорил, что дядя Рома хороший друг, но плохой бизнесмен. Он не умел вести дел, и фирма под его началом вскоре бы загнулась. Компания дышала на ладан, акции падали в цене, все шло к банкротству. Отец любил свое детище. Не тебе ли не знать, что большую часть работы сделал именно он?

В голове пульсировало от злости. С каждой сказанной ей фразой мне было все сложнее держать себя в руках.

— Это полная ерунда! Фирма принадлежала им обоим. Отец Демы вложил в нее не меньше!

— В тебе говорит обида на отца. Не более того, Лия.

Сейчас я точно не собиралась разбираться в причинах моих обид на отца.

— Из-за этого вы поссорились с Демой? Ты сказала ему, что знала обо всем. Но я не думаю, что Огинский только из-за этих слов стал бы так себя вести.

Она кивнула.

— Нет, не стал бы. Он просто заявил мне, что все кончено, а потом отправился в клуб. Трахать баб и бухать. А когда я пришла поговорить с ним, он посмотрел на меня, словно я ему чужая, словно я и взгляда его не стою. Демид у меня на глазах лапал какую то шлюху, — слезы наполняют ее глаза, голос сестры становится ломаным.

— Я порвала с ним. В этот день вычеркнула из своей жизни, потому что не позволю так с собой обращаться даже ему.

Мира стирает с лица слезы.

— Отец ушел от вас, но не от меня. Первые несколько месяцев я постоянно была с ним в фирме, в его доме. Я знаю его жену, Лия, и у меня с ней прекрасные отношения...

Слышать этого не могу. Пусть еще скажет, будто мама виновата в их расставании! Хотелось накричать на нее. Хотелось влепить ей пощечину. Но я понимала, что в таком случае, не услышу всю правду. Поэтому продолжила молчать.

— В тот день отец был на совещании, а я сидела и ждала его в приемной. Демид заявился к кабинету отца, раскидав охрану. Он заявил, что ему нужна помощь от папы. Сказал, что его отцу нужно взять взаймы.

Меня затошнило. Я уже понимала, о чем она пытается сказать. Понимала, что она совершила. Я видела масштабы бедствия от ее поступка. Это произошло незадолго до смерти отца Демы. Я знаю гордого Огинского. Он бы в жизни не пришел просить о помощи, если бы ситуация не была безвыходной. Наш отец и Мира были его последней надеждой...

— И что ты сказала ему? — мой голос дрожал от напряжения.

На губах Миры появилась садистская улыбка.

— Я смотрела на него, и думала о том, сколько ночей прорыдала из-за этого козла. Вспоминала лицо той шлюхи и то, как он целовал ее. Я не пустила его к отцу. Сказала, что папа подарил мне акции дяди Ромы и назначил меня своим заместителем. Сказала, что мы не занимаемся благотворительностью. Попросила его сходить к той шлюхе, попросить о помощи.

Я ненавидела ее. Я смотрела на свою родную сестру, ради которой, готова была пойти на любые трудности, и понимала, что сейчас я презираю ее. Впервые в жизни я испытывала подобные чувства к ней. Какие бы ни были ссоры между нами, как бы заносчиво порой она не вела себя, я всегда ее прощала. Закрывала глаза на многие ее недостатки. Но не сейчас. Этого поступка я не могла ей простить.

Теперь все встало на свои места. Я вдруг поняла, почему Демид так груб со мной. Он решил, что мы заодно. Он так зол, убит собственным горем, что даже мысль о моей невиновности кажется ему бредом.

Почувствовала, как по лицу бежит слеза. Смахнула ее со злостью.

— Ты убила его отца, ты ведь это понимаешь? Твой поступок сломал им жизнь!

Лицо Миры стала пунцового цвета.

— Отец бы не дал ничего! Он бы также послал его!

— Но ты должна была попробовать помочь! Он был твоим парнем! Он любил тебя!

— Он променял меня на шлюху! — в ее глазах застыли слезы.

В это мгновение открылась дверь и в комнату зашла мама. Она попыталась что-то сказать, но Мира осекла ее взглядом.

Сестра расплывалась перед глазами. Я пыталась смахнуть упрямые слезы, но они не слушались. Я просто не верила, что эта девушка может говорить такие вещи.

— Это была обида..., — произнесла тихо, сделав шаг навстречу. — Все детство, всю юность он был рядом с нами, он был твой. И ты думаешь, что какой-то грязный секс по-пьяни все это перечеркнул? Ему больно было, Мира. В нем говорила обида, злость. Только поэтому он так поступил с тобой. А ты просто взяла и вбила гвозди в крышку гроба его отца!

— Лия! Прекрати! – раздается из-за спины крик мамы.

Лицо сестры кривится в ненавистной гримасе.

— Да! — кричит так, что уши глохнут. — Я сделала это! Ты говоришь, ему было больно, но и мне тоже! Мне тоже было больно! Я пыталась вскрыть вены, потому что не знала, как жить без него! Да, я не такая добренькая и тихая как ты! Не могу глотать обиды и умываться плевками, как это делаешь ты, Лия! Именно поэтому Демид любил меня! Он знал, что я не прощу предательства, он знал какая я! Поэтому, не говори мне, что я должна была сделать! Я знаю, что должен был сделать он!

— Демид всегда о тебе заботился! Он и со мной то носился только потому что я твоя сестра. И в тот момент ты должна была отплатить ему тем же! Ты должна была помочь ему, вразумить нашего отца! — по щекам текут слезы, я задыхаюсь, но боюсь останавливаться. Боюсь, что не смогу быть такой же храброй как сейчас.

— Но ты предпочла предать его, показать ему свою гордость, плюнуть ему в лицо! Ты не слабая и нежная, ты не гордая. Ты – эгоистка и предательница! И ты даже взгляда его не достойна!

— Прекрати! Не видишь как ей плохо?! — мама пытается оттащить меня от нее.

— А мне не плохо, мам?! Мне хорошо?!

— Тебе очень хорошо, Лия, — раздается смеющийся голос сестры. Удивленная столь резкой переменой, поворачиваюсь к ней. Она смотрит на меня так, словно я даже воздухом одним с ней дышать не достойна.

— Думаешь, я не понимаю, что ты делаешь?! Рассказала ему о моей болезни, чтобы он даже не думал ко мне вернуться, да? Думаешь, он твой будет? Никогда он не полюбит такую серую мышь, как ты!

Она делает шаг, становясь ко мне вплотную. Ее злые глаза заставляют меня дрожать.

— Ты всегда мне завидовала! Всегда была моей тенью! Думаешь, я не замечала, как ты смотрела на Демида и мечтала, что он будет твой?! Как ты сохла по нему, запуганная серая мышь! Радуйся. Сейчас я не могу стать тебе конкуренткой. Я просто больная девчонка, нахр*н не нужная ему. Но я выздоровею и верну все на свои места. А ты займешь свое законное, там, где тебе и место. В самом темном углу этой квартиры!

— Пошла ты! — замахиваюсь, но мама ловит мою руку

— Не смей, Лия! не смей этого делать! — рычит, сжимая до боли мое запястье. Она отталкивает меня.

— Уходи! Я поверить не могу, что ты могла так поступить с ней!