Глава 19. Откровения

Глава 19. Откровения

Как же я ошибалась! Стоило нам стартануть, спустя всего километр пути, я запуталась в поворотах. Машина ехала быстро, плюс бесконечные кочки и ямы. Мне нужно было смотреть на таблички вдоль обочины, и отмечать пройденный путь на карте. Это все усложнялось тем, что мы с Демидом были в машине как мячики для пинг-понга.

Не знаю, какими мы были по счету, но Демка злился, что некий Миша успел нас обогнать. Как я поняла, это тот самый победитель, и именно он толкнул меня сегодня у машины.

Мирон ехал сразу за нами. Я видела его джип в боковом зеркале.

— Белка, сейчас?! – крик Демы заставил вздрогнуть.

Лихорадочно осмотрелась по сторонам, опустив глаза в карту.

— Да, сейчас.

Он делает резкий поворот, и мы попадаем на узкую колею. С двух сторон кусты и деревья, и очень много ухабов.

— Что-то не то, — хмурится Демид, а спустя несколько минут, машину начинает заносить. Он газует, стараясь проехать сложный участок, но джип сильно ведет, пока мы окончательно не увязаем.

— Твою мать! — рычит Огинский, приоткрывая дверь, чтобы осмотреть масштабы бедствия.

Он снова жмет педаль газа в пол. Я вижу, как он напряжен. Только кроме клубов дыма и утробного рычания двигателя, ничего не происходит.

— Черт, — цедит сквозь зубы. Снова и снова пытается выехать. А я прикрываю глаза, понимая, что натворила.

— Не туда завернули, — устало вздыхаю.

Дема опускает стекло, осматриваясь.

— Увязли по-полной.

Я следую его примеру. Выглянув в свое окно, вижу, что машина провалилась в грязь по самую верхушку колес.

— Что делать? Толкать?

Мне так стыдно! Я хочу хоть чем-то помочь.

Он косится на меня.

— Водить умеешь?

— Нет.

— Тогда ничем.

Демид открывает дверь и выпрыгивает на дорогу. Я вижу, как его красные кроссы утопают в мокрой глине. Несколько минут Огинский ходит вокруг машины, внимательно осматривая нашу проблему. Потом, исчезает в глубине посадки, и спустя минут пять возвращается с несколькими палками в руках. Он пытается откопать колеса, но спустя минут двадцать, понимая, что это бесполезно. выбрасывает свои орудия труда и возвращается в машину. Когда он открывает дверь, я понимаю, что авто уже легло дном на глину. Тут что, болото?

— Все, приехали. Тягач нужен, — устало потирает лицо.

Он набирает на телефоне чей-то номер и, судя по разговору, я понимаю, что Огинский позвонил эвакуаторщикам.

— Да, — забирает из моих рук карту. — Сейчас кину координаты.

Когда он сбрасывает вызов, и поворачивается ко мне, я понимаю, что вот-вот расплачусь.

— Я же говорила, что не умею!.

Он смотрит на меня задумчиво, а потом его ладонь вдруг ложится на мою голову, взъерошивая волосы.

— Все, не трясись, Белка. Сейчас нас вытянут.

Киваю, а у самой слезы в глазах.

— Ну чего ты реки льешь? Сказал же, нормально все. В следующий раз победим.

От его поддержки еще сильней плакать охота.

— Я просто хотела, чтобы ты этого козла Мишу выиграл, — всхлипываю, вытирая слезы с лица.

— Ну че ты, дуреха?! Сделаем мы его, — улыбается, притягивая к себе за плечи.

Я киваю, стараясь успокоиться.

Дема осматривается по сторонам.

— Могли бы погулять, но просели сильно. Боюсь, даже дверь не откроем теперь. Там в глине все.

— Ничего страшного, здесь посидим.

Он опускает на меня взгляд, смотрит так долго и задумчиво, что щеки краснеют. А потом забирает из моих рук карту и бросает ее на заднее сидение.

— Не переживай, Белка, Мир обязательно сделает этого петуха.

Я вспоминаю о мальчишке, который был с Гессом.

— А кто этот Артем?

— Воспитанник детдома. Пришел как-то к нам в клуб, попросил научить его драться. Хороший пацан. Мир взял его под крыло, тренирует, воспитывает. Малец гонками бредит, мы, считай, из-за него здесь.

Гессы в очередной раз удивляют. Значит, Мир помогает таким ребятам, как он.

Демид немного опускает сидение и откидывается на спинку, закрывая глаза.

— Как приедут, маякни. Я спать.

Просто прекрасно! Первые пятнадцать минут рассматриваю деревья и кустарники. Но взгляд раз за разом возвращается к Демиду. Он на самом деле спит или это его очередной прикол?

Господи, как запуталось все! Исай в моей квартире, в клубе разборки с Викой и Демид, заступившийся за меня. Несмотря на то, что теперь у меня будут более крупные проблемы с Викой и ее окружением, вспоминать о том, как Огинский послал ее из-за меня – дико приятно. Я и подумать не могла, что он захочет вступиться за меня. Почему он так поступил? Зачем позвал меня на свидание? Зачем вся эта забота, и с чего вдруг он стал проявлять ко мне интерес? Эти мысли делают мне больно. Ведь каждый его жест, даже взгляд заставляет мое сердце трепетать. Но что все это значит для него самого? Играет ведь. Я лишь друг, не более того.

Поворачиваюсь к нему, замираю взглядом на любимом профиле. Волосы растрепались от ветра, на лице небольшая щетина. А он все равно, самый лучший и красивый для меня. И что в нем такого? Почему каждый раз при одном только взгляде на него бабочки в животе порхают? Разве он на самом деле лучший? С Исаем его не сравнить совсем. Гесс сильный, знает, чего хочет. Он держит в кулаке весь мир, и своей женщине принесет его в подарок. Сколько раз Гесс выручал меня? И я знаю, если скажу ему о Вике и Тае, они получат свое. Огинский другой совсем. Бабник, и легкомысленный дурень. Он столько раз отворачивался, обижал меня, что и не счесть. Но сегодня, когда он взял меня за руку на глазах у Вики и Арины, и повел к машине, я почувствовала себя на седьмом небе от счастья.

Огинский вдруг открывает глаза, и поворачивается ко мне. Вздрагиваю, от неожиданности. Взволнованная тем, что он застал меня врасплох, краснею.

— Спасибо, — срывается само собой с губ.

Он хмурится. Но я вижу по глазам, что Демид понимает, о чем я. Он никогда не силен в разговорах по душам. И сейчас делает вид, словно ему все равно. Сложив на груди руки, закрывает глаза.

Выдыхаю в облегчении. Зря я начала эту тему. Не хочу разговаривать о змеях из клуба даже с ним. Особенно с ним. Не хочу больше чувствовать себя слабой и жалкой. Но спустя минуту, он нарушает мое спокойствие.

— И давно она это делает?

— Что?

Демид открывает глаза, недовольно хмурится.

— Издевается над тобой.

Ну вот. Из-за этой Вики я снова чувствую себя слабачкой.

— Никто надо мной не издевается! – произношу с обидой.

— Ага, как же, — его взгляд как сканер. Вижу, что злится. — А че по роже ей не заехала?

— Боялась, что бросит тебя твоя зазноба, — цежу сквозь зубы.

Ну что за идиот?! Разве не понимает, насколько мне неприятно говорить об этом! И Исай, и Мирон не стали давить на меня, а это прет напролом.

Чувствую на себе его смеющийся взгляд.

— Тут ты меня, конечно, подставила, Белка. И теперь, как честная девушка должна мне.

Он в своем уме?!

— Не должна! – выпаливаю, резко повернувшись к нему. А когда вижу его довольное лицо и смеющиеся глаза, понимаю, что он снова меня подловил.

— Должна.. – произносит с улыбкой, подаваясь ко мне. — Вообще, у меня сегодня должен был состояться горячий секс..., — к самым губам приближается, а я замираю, не веря своим глазам. Не слышу ни единого его слова. — Но с тебя хватит и поцелуя...

И когда наши губы уже практически соприкасаются, он вдруг замирает. Отстранившись, улыбается во весь рот. А я краснею понимая, что он снова издевается!

Не знаю, куда деть себя от смущения.

— Я писать хочу... — произношу первое, что приходит в голову. Но это правда. Я уже минут десять мучаюсь полным мочевым.

Он молчит, сверля меня глазами. А когда понимает, что я не шучу, хмурится.

— Ну ты как всегда, Белка...

Осматривается по сторонам.

— Ладно, сейчас.

Огинский опускает стекло, и вылезает через него из машины.

— Черт, — кривится, наступив в грязь. Обходит осторожно авто и делает знак, чтобы я открыла стекло тоже.

— Давай так. Чтобы не увязла.

Лезть через окно – не то, чего бы я сейчас хотела. Но виновницей ситуации, в которую мы угодили, являюсь я. Поэтому, решаю не спорить с ним в этом вопросе.

Когда я наполовину высовываюсь из окна, он подхватывает меня на руки и вытаскивает из машины. Демид относит меня к обочине и ставит на траву.

Тут очень холодный ветер. И даже в комбинезоне мне довольно зябко.

— Давай, делай свое мокрое дело, я не смотрю.

Демид отходит к машине, а мне так хочется показать ему язык.

Спрятавшись за деревом, расстегиваю костюм. Мне очень холодно. Тут такой ветер! Опорожнив свой мочевой, спешу одеться. А когда возвращаюсь к Демиду, меня уже потряхивает от холода.

— Все нормально? – он стоит у обочины, улыбается довольно при виде меня.

— Отстань! – рычу сквозь зубы, проходя к машине.

— Ах, так?! Тогда сама забирайся обратно, — хмурится, направляясь к водительской двери.

Ну и придурок!

Обнимаю себя за плечи, стараясь хоть как то согреться. Понимаю, что сама вряд ли заберусь. Окно расположено достаточно высоко, мне и ноги так не поднять. А он, словно ни в чем не бывало, устраивается на водительском и прикрывает глаза. Спать собрался.

Брожу по полянке минут десять. Кажется, будто ветер усиливается с каждой минутой. И мне настолько холодно, что уже зубы стучат друг о друга. Вдруг чувствую, как кто-то хватает меня за плечо. Испуганно озираюсь и тут же выдыхаю в облегчении. Огинский подкрался так тихо, что я его не услышала.

— Пошли, — бурчит, хватая за ладонь. Я настолько замерзла, что уже и не спорю.

Он поднимает меня на руки и помогает забраться обратно. Я тут же закрываю окно, дрожа всем телом.

Когда Демид оказывается в салоне вместе со мной, я отворачиваюсь к окну.

— Ну и чего ты там тусила? Задубела только... – отчитывает меня. Тянется к ключу зажигания, но машина не заводится.

— Капец, наглоталась...

Я все еще не смотрю на него, но чувствую его пристальный взгляд. И когда становится совсем невмоготу, я поворачиваюсь к Деме, желая расставить все точки над «и». Вот только и слова не выходит вымолвить. Смотрю на то, как он стягивает с себя куртку и накидывает ее мне на плечи. В горле перехватывает от такой заботы. Я пытаюсь ее снять, но он не дает.

— Ты ведь замерзнешь.

Демид остается в одной футболке. Но его, похоже, совсем не интересует мое мнение. Огинский смотрит на меня с такой теплотой, что у меня язык не поворачивается поспорить с ним снова.

Он тянется к моим волосам, ухмыляясь.

— Иди сюда, лохматая.

Сняв заколку, убирает с моего лица волосы. Его пальцы такие нежные и аккуратные, а сильные ладони согревают меня теплом. Карие глаза вдруг опускаются на мои губы. И мне вдруг становится так жарко, что хочется все сбросить с себя. Что на него нашло? Неужели все это потому, что я нравлюсь ему?

Пугаюсь собственных мыслей. Нет-нет, это полная ерунда. Да и волшебство момента длится совсем недолго. Ровно до той секунды, пока мой желудок не решает предательски заурчать.

Дема хмурится, опускает взгляд вниз, а после скользит обратно.

— Белкаа-а-а.

А теперь и я смеюсь. Я ведь в баре толком ничего не съела. Когда он заявил, что я буду штурманом, весь аппетит куда делся. Вот и завопил желудок, требуя хоть чего-то от безответственной хозяйки.

Огинский несколько секунд молчит. А потом с деловым видом тянется к карману куртки.

— Вот, держи, — вручает мне батончик сникерса.

— Взял с собой на случай, если снова в обморок решишь грохнуться.

Распаковав сладость, отламываю половину и протягиваю ему.

— Я не голоден, ешь ты, — он достает из кармана телефон и набирает чей-то номер.

Пока Огинский переговаривается с эвакуаторщиками, я уплетаю сладость.

— Черт, еще подождать придется, — хмурится, всматриваясь в лобовое. – Уже темнеет.

Я только сейчас замечаю, что на самом деле, вокруг уже смеркается. Вот тебе и провела выходной. Хотя... если подумать, это лучший выходной за последние недели.

— Поела? — раздается его тихое над головой. — А теперь сюда иди, погрею, — он притягивает меня к себе, принимаясь растирать мои ледяные ладони. Только несмотря на теплые одежды и его горячие руки, я все равно дрожу, и знаю точно, что это не от холода.

Не могу отвести от него глаз. От немного хмурых бровей, от морщинки на высоком лбу. На родинку смотрю, на правой скуле, и понимаю, что больно мне будет из-за него.

— Зачем ты все это делаешь? — слетает шепот с губ. Он поднимает на меня глаза, и я читаю в его карих удивление.

— Твое свидание и внезапное внимание ко мне. Раньше и видеть не хотел, а тут... Мне приятно, просто раздражает, когда я чего-то не понимаю...

Пока я говорю, Демид глаз не сводит с моих губ. Он так внимателен и напряжен, что не по себе. Молчит. А когда его пальцы вдруг касаются моих скул, у меня мурашки бегут.

— Прости, — он говорит это так тихо, что мне даже кажется, будто я ослышалась.

Но когда наши глаза встречаются, я вижу, как ему больно.

— За то, что на тебе злость срывал из-за Миры и вашего отца. Ты не при чем была, а я как дебил себя вел...

Я понимаю, насколько важно для него это признание. Знаю, как сложно было сказать это мне. Мне хочется обнять его, хочется сказать, что я ничуть не обижаюсь и давно все отпустила, понимая его боль. Но я не хочу ставить его в неловкое положение.

— Я запомню этот момент, - улыбаюсь, переводя все на шутку.

А он смотрит на меня так, что сердце выпрыгивает. Вместо ответа, Демид притягивает меня к себе спиной. И мне так тепло и уютно в его руках, что я согласна провести всю ночь в этой машине.

Тишина между нами такая спокойная и теплая. Я кутаюсь в нее также как и в тепло его тела. Не знаю, что будет завтра, но сегодня я разрешаю себе побыть в сказке.

— Ты ведь даже сейчас не уйдешь из клуба, верно? – его горячий шепот ласкает мою кожу.

Молчу в ответ. Знаю, то Демиду не нравится тот факт, что я работаю на Исая. Но ему не изменить этого.

— Упрямая, — в его голосе нет злости. — А если я?

В этот момент его ладонь накрывает мою, и пальцы проскальзывают между моими. Его губы у самой шеи, и их случайное касание к коже заставляет плавиться низ живота. Прикрываю глаза, потому что перед ними плывет все. Настолько я сейчас возбуждена и взволнованна.

— Если я уйду и вернусь в спорт, ты уйдешь?

Я хочу, чтобы он вернулся в профессиональный спорт. Я хочу, чтобы он стал чемпионом. Демид заслуживает лучшего. Но он ведь не сделает этого ради меня.

— А ты хочешь уйти из клуба? — спрашиваю еле слышно.

Его большой палец скользит по моей ладони..

— Я хочу, чтобы ушла ты...

Ответ Демида возвращает в чувства. Зажмурившись, стараюсь прогнать наваждение. Сердце клокочет на уровне горла, выдавая меня с головой.

— Я не уйду.

Усмешка горячим дыханием по моей коже.

— Я так и думал.

Я не хочу, чтобы он жалел меня. Мне нужны другие его чувства.

— Я сильная, я справлюсь.

Демид поднимает вверх наши ладони. Моя белая в его огромной, смуглой. Мы с ним до боли разные, во всем.

— Сильной нужно быть Вике, — заявляет уверенно. — Потому что теперь с тобой буду я. И не дай бог, ей хотя бы посмотреть на тебя не так.

От нарисованной им перспективы становится страшно.

— У меня из-за этого будут еще большие проблемы.

Опускает ладони, и сжимает мою талию, упираясь подбородком мне в плечо.

— Мне плевать, Белка. У тебя есть выбор. Уходишь из клуба, либо терпишь меня рядом. Все.

Улыбаюсь. Его забота делает меня счастливой.

— Она же твоя девушка. Не считаешь, что это некрасиво?

Он отстраняется немного, заглядывает мне в глаза. И сейчас на его лице все оттенки недовольства.

— Белка, ну что у тебя с памятью? Я же говорил, что у меня нет девушки.

А теперь мне больно. От того, что он снова все на шутку переводит. Лишнее доказательство того что все происходящее сейчас для него лишь игра. Но даже если это и так, я не хочу это прекращать.

Осмелев, накрываю теперь его руку своей. Веду пальчиками по немного грубой коже костяшек, по длинным, сильным пальцам. Хочу запомнить этот момент, и каждый его сантиметр.

— Почему ты не хочешь нормальных отношений? – спрашиваю, вконец осмелев. Он все еще у меня за спиной, и так легче. Когда не вижу его глаз, могу говорить все, что вздумается. — Разве тебе нравится все это? Ты же не был таким...

— Ты мой личный пастырь? Я, типо, должен исповедоваться? — его голос меняется. В нем снова нотка высокомерия и смех. Он закрывается, а я не хочу этого.

— Нет, но... — шепчу вдруг пересохшими губами. Он молчит. И на этот раз молчание становится тяжелым, выматывающим. Его руки слабеют, и он уже не так крепко прижимает меня к себе. И я ругаю себя за несдержанность. Испортила момент.

Демид отстраняется, а мне приходится вернуться на свое сидение. Я чувствую себя так опустошенно, что даже посмотреть на него не могу.

— Я больше не хочу, — произносит он, а я вздрагиваю.

— Чего не хочешь? — поднимаю на него глаза и замираю.

В его карих глазах сейчас столько боли и страха, что я чувствую все это на своей коже. Обжигающе ледяное одиночество и темнота. Это то, что наполняет его сейчас. Он раздавленный, разбитый, все еще не сумевший собрать себя и вернуться. Он совсем не тот Демид, которого я вижу каждый день. Нет в его душе и места улыбкам и радости. Полная обреченность и непонимание, куда двигаться теперь. Я не хочу, чтобы он был таким! И меня это злит.

— Ты меня раздражаешь, — цежу сквозь зубы. — Тем, что размениваешь себя на всяких Вик. Ты достоин большего, Демид. Как в спорте, так и в любви.

Он удивлен. Несколько секунд молча смотрит на меня. А потом вдруг его губы кривятся в улыбке.

— Не всегда мы получаем то, чего хотим. Ты еще не поняла этого?

— Если закрываться от настоящего, то никогда ничего не получишь, — отворачиваюсь, потому что не могу сейчас на него смотреть. Он даже не представляет, насколько неправ!

— Я разочаровался в этом, — его ладонь опускается на мое колено. Вздрагиваю, но в ответ лишь перевожу на него удивленный взгляд. Карие глаза как целая вселенная. И сейчас они затягивают меня с головой.

— Я просто никогда не встречал человека, который любил бы меня также сильно, как я его...

Огинский расплывается передо мной, и я не могу это остановить. Потому что мне больно от его слов. Ведь это не так. Знал бы он, насколько это не так!

Демид тянется к моему лицу. Его нежные пальцы стирают мокрые дорожки моих слез. Он со мной. Мы одни в этой машине, а, кажется, что в целой вселенной. И нет никого и ничего важнее его губ, медленно и неотвратимо приближающихся ко мне.

Он хмурится. Его глаза сейчас будто тьма непроглядная. Но я знаю, я чувствую, что и он хочет этого не меньше моего. Что-то изменилось. Я до сих пор не понимаю, что именно, но теперь Демид другой. Или я для него другая?

Его губы у моих, а я прикрываю глаза, потому что моя голова кружится лишь от одного ожидания его близости. Горячее дыхание ласкает мое лицо, а ладони накрывают мою шею. И он делает это. Касание его губ заставляет мои вены плавиться, гореть. И когда я, осмелившись, накрываю ладонью его колючую скулу, наши глаза ослепляет светом фар. Я вздрагиваю, отстраняясь от него, потому что в следующую секунду раздается оглушительный сигнал подъехавшего эвакуатора.

* * *

На то, чтобы вытащить нас из этого болота ушло около часа. Что только они не делали, пытаясь выкопать нас. Я ждала неподалеку на полянке, не сводила с него глаз.

Улыбка не сходила с моего лица. Я смотрела его сильный и красивый профиль, на то, как он наклонялся, чтобы загрести лопатой очередную порцию глины, на то как напрягались его руки, когда он выбрасывал ее в сторону, а потом спешил подложить под колесо деревянный настил. Мои губы до сих пор горели, и я то и дело прижимала к ним ладони, желая снова ощутить то, что чувствовала в салоне машины.

Несмотря на то, что нас прервали в самый неподходящий момент, я все равно была счастлива. Сегодняшний день – передышка для меня. И пусть завтра утром все снова вернется на круги своя, но я буду хранить о нем воспоминания, и они будут придавать мне сил.

— Не замерзла? — раздался за спиной его голос, и в это же мгновение теплые ладони Демида опустились на мои плечи.

Улыбнулась, потянувшись к нему рукой. Вытерла пальцем грязную полосу с его лица.

— Ты отдал мне всю одежду, это я должна спрашивать, — улыбнулась смущенно.

Он посмотрел на меня внимательно с высоты своего роста.

— Мир звонил, ждут нас. Он пришел первым.

Демид ничуть не расстроен нашим провалом, и это не может не радовать. Он задумчиво осматривается по сторонам.

— Придется идти пешком. Но тут минут двадцать ходьбы – не больше. По короткому пути.

При мысли о том, что придется снова пробираться через болота и лесные дебри, не по себе.

— Чего сникла? — усмехается, подцепляя кончик моего носа. – Давай, запрыгивай, обезьянка, — он приседает передо мной.

— Что?

Демид оборачивается, смеряет меня смеющимся взглядом.

— Запрыгивай давай, понесу тебя.

Разве я могу упустить такую возможность? В любой другой ситуации, я бы тактично отказалась. Но не сегодня. Вернув ему куртку, забираюсь на его спину, обвив руками крепкую шею. А он, подхватив меня под колени, поднимается, направляясь в сторону лагеря.

Чувствую себя маленькой счастливой девочкой. Девочкой, получившей в один день все чудеса вселенной. Прислонившись щекой к его спине, прикрываю глаза, наслаждаясь моментом.

— Спасибо тебе... Я бы не дошла...

— Это все потому что ты мелкая и легкая. Так бы сама топала, — подпрыгнув немного, меняет хватку.

Я хмурюсь, впиваясь глазами в его крепкую шею. Укусить его чтоли? Но вместо этого крепче прижимаюсь к его спине, с наслаждением вдыхая любимый запах мужского парфюма.

— Дем...

— М?

— Я подумала над твоим предложением. И у меня возникло новое. Как насчет сделки?

— Ну давай, выкладывай, что придумала твоя буйная головушка.

— Ты выигрываешь официальный турнир, и даришь мне свой пояс. И тогда я ухожу из клуба.

Он оборачивается, и я вижу ямочку на его щеке. Улыбается.

— Заметано, Белка. Можешь уже писать заявление.

Ты посмотри уверенный какой! Улыбаюсь, осматриваясь по сторонам, и понимаю, что мы уже вернулись в лагерь. Дема направляется к парковке, освещенной уличными фонарями. Здесь все так же многолюдно, как и днем.

— О, живые, я думал вас уже медведи утащили, — слышу голос Мира.

Спустя несколько шагов, Демид опускается на колени, возвращая меня на землю. И кода я выпрямляюсь, и поднимаю глаза, испуганно замираю.

У джипа стоит Мирон. В его зубах тлеет сигарета, а на губах улыбка. Артема уже нет. Зато рядом с ним старший Гесс. И его черный взгляд сейчас устремлен на нас с Демой.

— Ты тоже тут? — Демид удивлен не меньше моего.

Исай не отвечает ему. Его наглые и немного злые глаза сверлят во мне дыры.

— Да, у нас тут разговор наклевывается. Поехали в рестик, поедим, да обмозгуем что, — произносит Мир, и в этот момент к машине подходит Тая.

— Твой кофе, — она протягивает ему стаканчик.

На девушке сейчас короткая юбка и кожаная куртка. Ее волосы собраны в высокий хвост и так она выглядит очень горячо.

Исай даже не смотрит на нее. А меня уже лихорадит от его пристального взгляда.

— Крылышко, садись в машину, — произносит Исай, выбрасывая в сторону сигарету. Направляется к водительской двери своей Тайоты. — Мирон, с тобой поедет Тая.

Девушка оборачивается, и наконец-то замечает меня. Ее свирепый взгляд скользит по моему телу. Кажется, каждый из присутствующих здесь удивлен заявлением Исая.

Я понимаю, что придется подчиниться ему, несмотря на то, что не хочу этого делать. Исай помог мне, да и не хочу доставлять Огинскому проблем. Но стоит мне сделать шаг, рука Демида ловит мое запястье. Перехватив поудобней, он притягивает меня к себе.

— Лия поедет со мной, Исай.

В его голосе сейчас столько уверенности и злости, что меня бросает в озноб. Поднимаю на Дему удивленный взгляд. И все присутствующие здесь оборачиваются к Огинскому.

Исай несколько секунд сверлит его тяжелым взглядом. Я чувствую, как пальцы Демида сжимаются на моей ладони. Атмосфера наколяется так стремительно и сильно, что, кажется, вот-вот произойдет взрыв.