Глава 49. Мирая

– Что мы делаем, это безумие, – простонал Лаорр, зарываясь носом в мои волосы и стискивая меня в объятиях.

Я не стала отвечать. Слишком много пустых разговоров.

– Люблю тебя! – прошептала тихо, в самое ухо.

И сразу же опалила дыханьем и прикусила чувствительное местечко на шее. Ни о чем не нужно думать… Если долго думать и сомневаться, я и сама могу испугаться…

Лаорр охнул, и через долю секунды я уже лежала на спине, а он навис надо мной, упираясь локтями. Его губы неумолимо приближались, я приоткрыла свои и подалась навстречу, дрожа от томительного предвкушения.

Это был поцелуй-искушение, поцелуй-наказание… сладострастная пытка, словно Лаорр хотел раз и навсегда свести меня с ума. Поцелуй-клеймо, жадный и отчаянный. В нем не было ласки и нежности, только первобытная дикая жажда и исступленное вожделение. Поцелуй-расплата, поцелуй-обещание, долгий-долгий…

Мир исчез, осталось лишь желание, яркое, острое. Оно жидким огнем бежало по венам, плавило кости, лихорадочной слабостью кипело в крови, разлеталось по комнате всхлипами и стонами…

Не прерывая поцелуя, Лаорр раздвинул мои ноги, и опустился между ними. Я застонала, чувствуя, как его возбужденный ствол скользит вдоль промежности, сминая влажную плоть, дразня и отступая. И как вторит этим движениям его язык, врываясь в мой рот жалящими ударами. Эта синхронность безумно возбуждала, делая желание почти непереносимым. Тело ломило, по коже пробегали волны жара. Я ерзала и выгибалась, терлась потяжелевшими грудями о его грудь, безмолвно моля о новых бесстыдных ласках.

Вбирать его, отдаваться ему, принадлежать и владеть одновременно… Разве может быть что-то слаще? Я хотела этого больше всего на свете, выстанывала его имя и свое жаркое «Прошу тебя…».

В сладком дурмане я не сразу поняла, что больше уже не лежу на спине, а стою на коленках, упираясь ладонями в изголовье кровати. Едва живая, готовая задохнуться… Горячая мужская ладонь легла между ног. Я застонала и выгнулась, стараясь прижаться как можно плотнее. Два пальца раздвинули мокрые складочки, немного покружили и с силой вонзились в меня, болезненно и упоительно сладко.

– А-а-ах…

Пальцы задвигались, низ живота свело от наслаждения. Я уже не стонала – вскрикивала, не в силах остановиться, пульсировала, словно насаженная на его ладонь. В теле бушевал пожар, под кожей тлели искры, рассыпаясь мгновенными вспышками удовольствия…

– Лаорр… Пожалуйста-а-а…

Он хрипло выдохнул, впился в бедра стальными пальцами и ворвался в меня быстро, яростно, еще глубже, чем в первый раз. Я заплакала от блаженства, от чувства сладостной наполненности, от пришедшей в голову простой истины – только с ним, иначе никак, иначе неправильно…

И снова танцевали две тьмы, клубились, росли, откусывая пространство, куда мощнее чем в прошлый раз. Плескались эмоции и чувства, ярче, острее, сильнее стократ. Любовь, боль, радость, тревога… И сотни других, моих, его – не разобрать. Я с восторгом пила их, захлебываясь, наслаждаясь тонким пряным ароматом. Перед глазами кружились миллиарды звезд, с шипением гасли на коже, покалывая льдистым холодом. Я парила, плыла вне прошлого, настоящего и будущего, сквозь вечность.

Это было волшебно, умопомрачительно, потрясающе…

И…

Это было… страшно… Ужасно страшно… Это было опасно, смертельно опасно! Как вообще я могла на такое согласиться? Была ли я в своем уме?

Это понимание пришло внезапно,  пробилось сквозь хмельной дурман сладострастия с беспредельной ясностью. Мой партнер в этом огненном танце, мой мужчина, тот, что сейчас входит меня сзади, доводит до неистовства, до исступления, кто ласкает меня, обжигает поцелуями и плавит в наслаждении, тот, кого я так доверчиво впустила и сделала частью себя, – на самом деле враг. Мой ласковый, нежный и невозможно желанный враг… О боги!

Он высушит меня, изопьет до дна. Я погибну…

Я не хочу умирать!

Я и не умру, я, настоящая Мирая…

Отблеском разума, краем сознания я понимала, что все это думаю не я, а моя темная сторона, вновь захватившая тело… Необузданная сила, магия, тьма – можно называть ее как угодно. Та самая, которая молчала совсем недавно, в тот самый раз, когда Лаорр  лишал меня девственности. Та, которая уже будто бы согласилась и приняла моего мужчину, приняла мою жизнь и мой выбор. Та, которой, я думала, научилась управлять…

А теперь она взбунтовалась, словно почуяв угрозу.

Похоже, мое роковое и недоброе начало решило, что нам грозит опасность, и пытается перехватить контроль.

Это было странное ощущение. Я видела Лаорра, ощущала его в себе и вокруг себя, безумно его любила и была готова умереть ради него. И в то же самое время, та же самая я не сомневалась, что в живых останется кто-то один. А раз такое дело, то нужно быть на своей собственной стороне.

Я почти не отдавала себе отчет в том, что происходит.

Не похоже ни на что испытанное ранее… И все же оно прекрасно…

И вновь я плыла в пьяном мареве наслаждения, упиваясь ошеломительным коктейлем эмоций, ощущений… чувств…

– Мирая… – прорвался сквозь звездную пыль встревоженный голос Лаорра.

Он почувствовал… И эта тревога… Неважно, я выпью и ее! Я смогу выпить и вобрать абсолютно всё, что он мне предложит.

Я мотнула головой и расхохоталась. Теперь я точно знала, что делать. Это знание шло изнутри и никак не опиралось на опыт. Парализовать жертву, не дать ей сопротивляться…

А еще лучше – успокоить.

А еще лучше – заставить любить себя, желать себя так сильно, чтобы у него не осталось ни одной другой мысли, чтобы страху, осторожности, способности сопротивляться – всему этому просто не было места.

В тот момент я была сильна какой-то невероятной силой. Чтобы внушить ему, надо почувствовать самой: я прекрасна, мое тело восхитительно гибкое, нет в мире большего наслаждения, чем касаться меня, брать меня, любить меня, хотеть меня, вожделеть…

И всегда будет мало… Мало! Мало!!

И сквозь вакханалию страсти, сквозь хмельной дурман жадно поглощаемых эмоций, я услышала свой шепот – хриплый, ненасытный, горячий…

– Лаорр… Я хочу сверху…

И вот уже он лежит на спине, распластавшись на огромной кровати,  выгибается,  подбрасывает меня, вбивает свой мощный член в мое истекающее соком лоно яростными толчками. Его сильное мускулистое тело покрыто испариной, горячие ладони мнут мои бедра, впиваются в  ягодицы, тискают и болезненно сладко терзают набухшие груди, развратно подпрыгивающие на каждом толчке… Он весь словно дикий, норовистый жеребец, что взбрыкивает, пытаясь сбросить седока… Я чувствую, как безумно возбуждающе ходят ходуном под моей промежностью его твердые мышцы, и крепко сжимаю его бёдра ногами, объезжая, повелевая, покоряя, задавая темп. Я насаживаюсь на горячий ствол до упора, с наслаждением, со стоном, жадно, бесстыдно… Так, как никогда бы не смогла другая Мирая, маленькая, порядочная и жалкая. Восторг от этой умопомрачительной скачки рвется из горла гортанными криками, и они отражаются от наполняют пространство ошеломляющей какофонией звуков…

Я видела, как темнеют от неистового вожделения его глаза, как расширяются зрачки, как покрывается испариной божественно прекрасное тело, становится обжигающе горячим, влажным…Ощущала кожей, что эта упоительно сладкая пытка ему приятна, понимала, что сейчас он на пике наслаждения и не чувствует, как капля за каплей, глоток за глотком я вытягиваю из него жизнь.

Нет, нельзя. Я должна остановиться. Я должна остановиться. Что же я делаю? Я ведь никогда себе не прощу! Умрет он – и моя жизнь не будет иметь смысла.

Я сделала над собой нечеловеческое усилие и взмолилась, обращаясь к тому страшному, что управляло каждым моим движением: отпусти его! Прошу! Слезы текли по моему лицу. Я видела, как распластанное подо мной тело слабеет и утрачивает искру жизни. И ничего не могла с этим сделать.

– Пожалуйста! – я на мгновение застыла в немой молитве – отпусти его!

А после совершенно потеряла контроль.

Тело уже не горело – пылало, жажда росла, ненасытная, дикая…

– Быстрее… – простонала я.

Несколько мощных толчков… И ослепительный, невероятный, поделенный на двоих оргазм. Мир взорвался, разлетаясь осколками, все поглотила тьма. Последнее, что я видела словно бы с высоты – два обнаженных тела, сплетенные на кровати, и безжизненное лицо Лаорра.

И успела подумать – неужели не спасся никто?