Глава 11

Спустя некоторое время Хорошие новости! Я начала выигрывать суд! Это были долгие, изнурительные недели, но справедливость восторжествовала. Благодаря Юре, Лене и своему упорству я начала выбивать из Глеба компенсации за годы лечения и свои щедрые вклады в его бизнес. Мы смогли это доказать. Ещё немного осталось, и я получу свои деньги обратно, а Глеб станет банкротом. И дети останутся со мной, это сто процентов! Нам попался твердолобый судья, которого невозможно было расшевелить. Иной раз мне казалось, он вот-вот примет сторону Глеба. Напряжённые, конечно, выдались недели. Такое чувство, Глеб пошёл гадливым путём и решил судью подкупить. Но добро всегда побеждает зло. Совсем немного осталось, я уже чувствую этот восхитительный запах победы. – Мааааа-мааааа! – орёт Стас из манежа. – Ама-мама! – подхватывает его брат Семён. Дети хнычут, капризничают, кидаются в меня едой и игрушками. Я, запыхавшаяся, мечусь как уж на сковороде, ни выдохнуть, ни присесть. Близнецы простыли, дома кавардак, из рук всё валится и няня также заболела, поэтому я сегодня дома одна. Со стороны кухни раздаётся шипение – ох нет, это каша на плите убежала. Бегу туда, быстро выключаю, но плита вся чёрная теперь. Ругаюсь про себя и руки опускаю. Какой-то ужасный сегодня день… В этот же миг раздаётся звонок в домофон. – Кто? Камера показывает какого-то мужчину в спец форме, он мне удостоверение в камеру показывает. Класс, для полной радости ещё и этих ворчунов из ГОРГАЗа не хватало. Давненько не шастали по домам с проверками. – ГОРГАЗ, – рявкает мужик, – плановая проверка. Впускаю работника газовой службы, он входит в дом, осматривается и принюхивается под хнычущие вопли близнецов. Боже, я не попаду за что хвататься. Бэдлам самый настоящий. – Чем это у вас пахнет? Утечка? В сторону! – отталкивает меня и семенит на кухню. – Да это каша просто пригорела! – я мчусь следом за ним. Он к плите, начинает со всех сторон её осматривать. Крутит конфорки, в духовой шкаф заглядывает, вентиль осматривает. – Документы несите на плиту. – Зачем? – охаю. – Требования сейчас такие! Или их у вас нет? – хмурится недобро. – Тогда сами будете по инстанциям бегать, если ваш дом отключат от газоснабжения из-за нарушений. – Сейчас, сейчас, принесу! – боже упаси по инстанциям. – Жду. Бегу к комоду, где у нас по папкам вся документация разложена. Я никогда ничего не выкидываю – гарантии, инструкции, чеки. В этом плане я ответственная. Нахожу нужную брошюру, только поворачиваюсь, звучит какой-то жуткий хлопок. Я не понимаю, что происходит. Больно… Мир опрокидывается в темноту и я выпадаю из реальности, успевая крикнуть всего одно слово: – Дети… ***Как сильно болит голова… Ну просто раскалывается… Еле-еле глаза открываю, а вокруг словно всё в тумане. Я лежу на полу, меня тошнит, в доме пахнет газом. Трогаю лоб, прямо перед собой на свою руку смотрю и ужасаюсь, понимая, что на ней кровь. Моя кровь. – Сёма, Стас! Кое-как на ноги поднимаюсь, хватаясь за стены. На плите откручена одна конфорка из неё газ полным ходом валит, я закашливаюсь. Быстро к плите, перекрываю. К окнам – нараспашку открываю. Обо что-то спотыкаюсь, падаю на колени, слышится звон, как стекло. Понимаю, я споткнулась о пустую бутылку из-под водки и моя одежда словно пропитана этой дрянью. Но откуда здесь всё это? Я вообще не пью, на дух алкоголь не переношу. А на полу, в моей кухне, кошмарный бардак, всё в грязи, вверх дном перевёрнуто и в бутылках. Это сон? Какой-то мерзкий кошмар! Пробую встать, но в голове словно снаряды взрываются. Меня тошнит от запаха газа, я вся им пропиталась и надышалась. По щекам льются слёзы. Что происходит? Я не могу вспомнить, что произошло? Стас! Сёма! Как ушат ледяной воды, я бросаюсь к манежу, а там… там пусто. Их нет! Моих малышей там нет! Я по всему дому в ужасе мечусь, захлёбываясь паникой и слезами, в детскую поднимаюсь – там тоже пусто. Такой же хаос царит, как и на кухне. Кроватки, где спят крохи, пустые. Нет, нет, нет! Только не это, пожалуйста, нет! Безвольным мешком я рухнула на пол, накрывая ладонями рот. Стаса и Сёмы в доме нет. Их украли! А меня пытались убить. Резко вспоминаю того мужчину – газовщика. Он был очень крепким, поджарым, грубоватым. И он… ударил меня по голове, потом открыл газ в доме. Я должна сосредоточиться! Думай, Таня, думай! Найти свой телефон, звонить в полицию. Немедленно покинуть дом. В глазах мутно, двигаюсь из последних сил. Свой телефон найти не могу, его наверняка вышвырнули, но вспоминаю о рабочем. Его беру в своей комнате, жму на кнопку, набираю тот номер, который был набран последним. Пока идут гудки, мутным взглядом невольно цепляюсь за металлическую дверцу сейфа, которая выдернута с мясом. Даже на расстоянии я понимаю, там пусто. Сейф взломан, меня ограбили. На вызов отвечают быстро, я испытываю большое облегчение, когда слышу знакомый голос с приятными бархатными нотками. – Юра, на помощь!!! – Таня, что случилось, ты где?! – В доме, у себя… Больше не могу говорить – внезапно резко плохо становится. Телефон падает из моих рук и я сама падаю, лишаясь чувств. * * *Когда вновь прихожу в себя, чувствуя себя намного лучше. Голова не болит, но зрение ещё мутное, а в теле слабость убийственная. На лице кислородная маска, в вене катетер. Я понимаю, я нахожусь в больнице, а напротив меня с тревогой на лице сидит Юрий. Держит меня за руку, смотрит в глаза. – Юра! Он обнимает меня, склонившись, я цепляясь рукой за его крепкое предплечье, рвано выдыхая, и реву. – Мне так страшно было, так страшно… Я могла погибнуть. Отравиться газом, больше никогда не открыть глаза. Юра меня спас. Приехал быстро, вынес на руках на свежий воздух и откачивал, потом бригада скорой подоспела. Я рывками что-то помнила. То приходила в себя, то отключалась. – Как себя чувствуешь? – его лицо наполняется яростью, когда он смотрит на мой перебинтованный лоб, осторожно до него дотрагиваясь. – Я убью твоего бывшего мужа… Тебя прилично треснули по голове. Болит сейчас? Отрицательно качаю головой. – Я жутко испугался за тебя. Тань, ты только не волнуйся! Худшее позади. По счастливым обстоятельствам, ты вовремя обратилась за помощью, они не смогли далеко уйти. Их оперативно перехватили на Южном вокзале. – Кого их?! Сёма и Стас, их нашли? Я сначала подумала, что малыши могли газом надышаться! Я убью этого сукин сына! Только попадись он мне на глаза!!! – Нашли, отобрали, а этих задержали. – Боже мой, Юра, боже мой! Я кинулась на него, вцепившись в плечи одеревенелыми пальцами и рыдала. – Так, успокойся, всё хорошо! Худшее позади! – Кто это сделал?! Конечно я знала кто. Тварь. Падаль проклятая! Понял, что проигрывает, что его скоро с голым задом оставят, решил действовать как ничтожная крыса. Ты посмотри, гнида какая, целый блокбастер голливудский придумал. – Глеба с Виолеттой задержали на вокзале. Дети были с ними. И ещё много налички… Юрию опять кто-то позвонил, он отлучился, выйдя из палаты. Я искусала все губы в кровь, пока дождалась его. – Малыши у опергруппы, их сейчас сюда везут по моему прошению. Я присмотрю за ними, а ты отдыхай, лечись. У тебя сильное отравление. – Мне уже лучше, я хочу домой! – откидываю в сторону одеяло, пытаясь встать, но Юрий меня притормаживает. – Нет, тебе ещё нужно отлежаться, я буду с близнецами. – Шутишь? Я не выдержу здесь и часа без них, без тебя! Юрий задумался, хмурясь. – Ладно, тогда мы все едем ко мне. С нами будет няня, а ещё врач. Для тебя. – Спасибо, – киваю, смаргивая слёзы. – Тогда я пойду решу ещё кое-какие организационные вопросы и выдвигаемся. Ты точно хочешь покинуть больницу? Выдержишь? – Точно. Мне сто процентов будет легче в родных стенах, рядом с моими любимыми… * * *Мы добрались. Находимся в доме Юры. С минуты на минуту приедут следователи, они привезут малышей. Я снова начинаю дышать, а от сердца отлегает, когда в гостиную входят двое мужчин в форме, держа на руках спящих Сёму и Стаса. Реву и благодарю оперативную группу за то, что они вернули мне моих ангелов. Обнимаю крох, целую и не могу успокоиться. – Тань, ну всё же хорошо, – утешает меня Юрий. – Я бы никогда не позволил случиться беде. – Хочу самого жёсткого наказания для Глеба и няньки! Близнецы сонные, измотанные, уставшие. Для них, конечно же, это не меньший стресс. Я еще немного их тискаю в объятиях, успокаиваюсь и отпускаю с няней, чтобы она их покормила и уложила спать. Еле-еле заставляю себя от них оторваться и сосредоточиться на беседе со следователями. Господи, я чуть не умерла, когда поняла, что произошло и что я, возможно, их больше никогда не увижу. У меня сильный ангел хранитель, чудо, что я вовремя очнулась и осталась жива. Дом мог взлететь на воздух. Вместе со мной. Именно это и добивался Глеб. У следователей ко мне было множество вопросов. Они присели в гостиной, у Юрия дома, и начали меня допрашивать. Я лежала на диване, медсестра, что поехала с нами, поставила мне капельницу. Мне уже стало намного лучше. Мы разговаривали долго. Следователи тщательно меня расспрашивали о наших отношениях с Глебом, смотрели видео с камер наблюдения, оценили мою жуткую рану на голове, составили протокол. В конце концов, всех преступников, в количестве трёх человек, удалось поймать спустя сутки. Двое мужчин, одна женщина. Глеб, наёмник, которому они заплатили, дабы тот отыграл роль газовщика, обчистив сейф, и Виолетта – наша бывшая няня. Пока мы общались следователю поступали звонки. Он кивал и что-то фиксировал в протоколе, хмурясь. Потом обратился ко мне: – Похоже, все пазлы собраны в единую картину. Ваш бывший муж заказал на вас убийство, решив подстроить всё как несчастный случай под видом утечки газа. – Так вот почему кругом бутылки валялись, а дома бардак! Хотел сделать из меня пьяницу, по вине которой дом взлетел бы на воздух! Сам забрал близнецов, деньги, планировал ехать во Владивосток, затем, возможно, в Китай. – Часть денег из вашего сейфа ушла на взятки и наёмнику. Часть судье, чтобы быстро закрыл дело с разводом. Понял, что проигрывает, решил поступить как гнида! Я даже знаю, кто его на это надоумил – Виолетта. Пусть только попадутся мне на глаза… Любвнички недоделанные! Шлюхе его до лыса патлы выдеру, а ему – верну его лицо после аварии, разукрасив его шрамами от ногтей. – В случае вашей смерти, случайной, по их плану, Глеба бы назначили единственным родителем близнецов. Официально. – Но зачем ему малыши?! – Сознался, что вроде как искренне любит детей, хотел вам отомстить за унижения и стать победителем судебной гонки. – А я думаю, он хотел получать пособия, как отец одиночка. Вы меня извините, нужно подышать. Я поднялась с дивана, на негнущихся ногах направилась на террасу. Стояла и смотрела в сад. Меня всю знобило, ресницы в слезах. Боже, как он мог… Как мог… Он хотел убить меня, это уже не шутки. Почему люди бывают такими тварями?! – Тань, – за спиной услышала голос Юрия. – Ты чего здесь, у тебя постельный режим. Шагнул ко мне и прижал спиной к груди. – Узнала много всего омерзительного, – шмыгнула носом, – очень нужно было на воздух. – Замерзнешь, – Юра меня обнял. Завернул в своё крепкое тело, будто в одеяло. – Я в курсе всего происходящего, я готов его раздавить как слизняка. – Фух, я тоже! Только нам это может выйти боком, сейчас не время срываться. У нас все козыри. Надо, чтобы Глеб страдал! Надо устроить ему ад! – Согласен. С зеками утырку будет самый рай. Будет там романы крутить! На моих губах сквозь слёзы заиграла улыбка, когда я представила эту картину, как Глеба прося подать мыло в душевой страшные рожи с наколками. Звёздный мальчик, фифочка – таким Глеб всегда был. Ох, как же ему там на зоне нелегко будет. Вот и наказал тебя жизнь, Глеб Зеленцов! – Юр, а как ты так оперативно сработал? Глеба быстро задержали, я поражена. – У меня брат работает в полиции, он мне и помог, – пояснил Юрий. – Ты опять меня спас, я перед тобой в вечном долгу! – Это всё неважно, Тань, ты стала мне дорога… Разве мог я позволить кому-то тебя обидеть? Глеб теперь сядет, без вариантов, надолго. Вместе со своей прошмандовкой! – Обалдеть, даже так? – Теперь ваш развод быстро закроют, а его упекут за решётку. То, что он сделал, это самый низкий, самый отвратительный поступок, характеризующий его как мужчину. Я сделаю всё, чтобы он сел надолго! Ради тебя…