Глава 28.

Нашего целомудрия хватило ровно до окончания моих экзаменов. Правда, мама в очередной раз оказалась права, и за это время произошли важные изменения в наших отношениях. Появило доверие. Мы и до этого много разговаривали. Но после моих истерик и его признаний наши беседы приняли какой-то совсем иной оборот, стали более интимными, более искренними, более глубокими. Теперь это были не просто разговоры о погоде, учёбе или Стасе, мы заговорили о себе, начали делиться своими мечтами и страхами, переживаниями.

В сознании прочно укрепилось понимание, что есть мы, и от этого никуда не уйти. Но что бы окончательно поверить в это, мне как всегда понадобился пинок.

Мы уже сдали все экзамены и жили в лёгкой эйфории от того, что всё позади. Почему лёгкой? Потому что впереди ждали вступительные испытания в университеты, что, безусловно, вызывало мандраж. Оставалось пара дней до вручения аттестатов и выпускного, поэтому уже практически бывшие ученики потянулись в школу сдавать учебники и разбирать свои вещи, накопившиеся здесь за десять лет обучения.     

Сашка со Стасом потащился провожать меня и Алёнку в школу, изображая из себя рыцаря и таща за собой две сумки с нашими учебниками. Поэтому Стаса я у него всё-таки забрала себе. Ребетёнок уже неплохо бегал сам, но всё равно быстро уставал, хотя на руках тоже не желал сидеть спокойно. Так мы и шли, десять метров бежим сами, ещё десять на руках. Так что путь занял больше обычного. Уже на подходах к воротам Чернов всё-таки заколебался ждать нас всех и рванул  побыстрее вперёд, чтобы поскорее избавиться от наших книг. Алёнка встретила каких-то знакомых, и зависла с ними. Так что мы со Стасом остались единственными представителями нашего каравана.

Не спеша брели по тропинке, я что-то ему рассказывала, не то что бы сын сильно слушал, но все вокруг утверждали, что с детьми надо разговаривать, вот я и заливалась соловьем.

-Ой, смотри, бабочка. Красивая какая, да? А какие у нас тут деревья большие! А вот мы с тобой до крылечка дошли, давай по ступенькам поднимемся. Раз ступенька, два… Вот какой молодец! Ещё давай, - Стас пыхтел, но преодолевал нелюбимые ступеньки. – Отлично! Какой ты у нас уже большой, такими темпами скоро сам пойдёшь в школу. А вот в этом здании мы с твоим папой познакомились. Представляешь? И про тебя узнали тоже здесь…

Меня уже захлёстывали воспоминания. Поразительно, какая избирательная у нас память. В отсутствии других людей и при наличии Стаса, такого большого и такого обожаемого, вся история перестаёт казаться страшной. В голове всплывают различные события, через которые нам пришлось пойти, а в сердце сладко щемит от того, каким всё это время был Сашка. Вот я смотрю на него впервые в коридоре, он смеётся с одноклассниками, такой чудесный и неотразимый. Вот он пытается сделать шаг на встречу ко мне, после нашего неудачного секса. Он взволнован и ему не всё равно. Вон он ловит меня, когда я падаю в обморок. А, вот, держит мои волосы и поит водой, когда меня выворачивает наизнанку в туалете. Первая забота. Ну и, конечно, случай в столовой, когда он защищает меня от Сомовой, и на глазах у всех предъявляет свои права на меня и ребёнка.

Каждый из этих моментов нанизывается подобно ярким бусинам на нить наших отношений. И сейчас они вызывают во мне лишь улыбку, никакого страха, никаких предрассудков. Есть только мы и Стас.

-Ты действительно думаешь, что сумеешь его удержать?! – резкий голос вырывает меня из воспоминаний. Сомова стоит совсем рядом с нами и смотрит на меня своими холодными глазами, полными ненависти. Странно, а я даже и не подозревала, что вызываю в ней настолько сильнее эмоции. Думала так, что все её действия просто от природной стервозности. А тут вот, голая и ничем не прикрытая ненависть. Я даже как-то на автомате притягиваю к себе Стаса, в порыве защитить его если что. Хотя глупо, ну не накинется же она на ребёнка?

-Здравствуй, Карина, - я на удивление  спокойна. И я её не боюсь.

Она хищно улыбается, разглядывает сначала меня, потом Стаса. Тот даже немного смущается от такого пристального взгляда. Вот что бы понимал, а неиссякаемый источник негативных эмоций определил безошибочно.

-Ты действительно думаешь, что сможешь удержать его? – ехидно повторят Сомова свой вопрос.

Я на мгновение задумаюсь, а смогу ли?

-Не знаю, - честно признаюсь я. – Он, что собака, чтобы его удерживать?

-Дура, ты Быстрицкая. Ничего не понимаешь. Да он сейчас с тобой в семью наиграется, а потом ему надоест. Захочется жизни, а не всего этого, пелёнок, да какашек.

Я смотрю на Стаса и задорно ему подмигиваю, держись сын, нам по ходу дела сейчас много всего предстоит выслушать.

-Ну, из пелёнок мы уже выросли.

-Ты поняла о чём я. Не уже ли ты считаешь, что ты и… мальчишка предел всех его мечтаний?

Я недовольно морщусь. Про меня, допустим, можно говорить всё что угодно, а вот про Стаса это она зря заикнулась.

-Тогда расскажи мне, о чём он мечтает? Может быть о тебе? Так, я что-то не заметила, что бы ты тоже входила в круг желаний.

Сомова злится, даже красота её вся куда-то улетает. Как я вообще с ней когда-то могла дружить?

-Да потому что… Если бы не ты, со своим пузом! Он бы со мной остался. А так… Посмотрите на Санечку, вся такая несчастная. Пожалейте её кто-нибудь. Да в нём просто герой взыграл, тебя убогую защитить.

Пузо, значит пузо. Слышать это всё неприятно, но не более. Скажи она мне это зимой, я бы уже запаниковала, а сейчас. Так… Всего лишь противно, от неё.

-Знаешь, Карина, в чём между нами разница?

-Знаю. Но чувствую, что мне сейчас твой вариант предстоит узнать, - Сомова до последнего пытается сохранить лицо передо мной, хотя сейчас она в растерянности. Не знаю, чего она точно от меня ждала, наверное, что я буду отмалчиваться как обычно или просто убегу. Но никак не того, что буду общаться с ней на равных.

-А разница вот в чём. Может быть, он меня бросит, кто знает, как жизнь повернётся. Я не могу Сашу к себе привязать, да и не хочу. Если уйдёт, то так тому и быть. Но что нас с ним ожидает точно, так это то, что я навсегда останусь в его жизни. Вот благодаря Стасу и останусь. В памяти, в документах, в голове, так или иначе. А про тебя он уже не помнит, ты так… эпизод из прошлого. А ты всё не успокаиваешься, так кто тут из нас дура?

Карина задыхается от возмущения, пытается подобрать слова. Но я уже не слушаю её, беру Стаса на руки и смотрю на Сашку, стоящего в дверях. Не знаю, когда он появился там и что успел услышать, впрочем мне всё равно. Для меня вся эта история потеряла смысл.

-Саш, вам лучше поговорить. А мы со Стасом пока пойдём. Догонишь?

И не дожидаясь его ответа, разворачиваюсь и выхожу с территории школы. Сама немного в шоке от себя. Даже не знала, что умею быть такой смелой. От Алёнки что ли нахваталась? А может быть, действительно, Стас сил предал? Ну, там материнский инстинкт и всё такое, типа желания убивать, когда на твоего детёныша нападают.

Сашка догоняет меня уже почти у самого конца забора.

-Сань? Всё что она там говорили, это..

-Полная херня, - заканчиваю я вместо него.

-Именно.

Он больше не знает, что сказать, а я не спеша иду вперёд. Всё-таки хочется поскорее оказаться подальше от Сомовой и её яда.

- А я даже не знал, что ты бываешь такой.

-Какой?

Саша тщательно подбирает слова и всё равно не находит.

-Такой…

- Сама не знала.

-Сань. Ты действительно так думаешь, ну… Что я когда-нибудь могу от вас отказаться?

Я всё-таки останавливаюсь и внимательно всматриваюсь в его лицо. Неужели это всё что он услышал в моих словах?

-Саш, я не знаю, что нас ждёт завтра, через год, через десять лет. Да ведь это и не важно. Главное, что ты.. мы сейчас рядом, вместе. Я тебе верю именно в данный момент. Понимаешь?

-Извини, - вдруг хрипло просит он.

Я хочу спросить за что, но не успеваю. Его губы накрывают мои поцелуем, и все мысли в миг улетучиваются из головы. Сначала он действует несмело, нежно, но с каждым движением его напор усиливается. Сашка почти вплотную прижимается ко мне, и… И Стас начинает рьяно дёргаться у меня на руках, и громко возмущаться, ещё бы… Чуть не задавили ребёнка!

-Блин, парень, прости, - Сашка забирает  у меня сына и подкидывает его над собой. Но Стас всё равно недовольно куксится. – Ну, правда, увлеклись немного. Ну, всё, ну, всё… не обижайся. Когда-нибудь ты меня поймёшь.

Мне только и остаётся, что спрыснуть от смеха. Нашли место и время.

Сашка прижимает сына к себе, тот вроде бы успокоился, а я беру его под руку.

Уже у самого дома я всё-таки не выдержу и спрошу:

-За что извинялся то?

-За то, что устоять перед тобой не могу.

-Ну и не надо, я что против? - с озорством сообщаю я. И откуда во мне только сегодня всё это.

-Сань, ну я же обещал твоей маме, что к тебе не притронусь, пока ты учёбу не окончишь.

- Школу или университет? Какую?

-С университетом ты загнула, - как-то совсем сладко улыбается Сашка. – Ещё пять лет просто не выдержу.

Я беру у него сын и ставлю Стаса на землю. Старых ошибок мы дважды не повторяем. Кладу ладонь на Сашину грудную клетку, чувствуя через футболку, как учащается его сердцебиение.

-Значит, нам повезло, что через пару дней я получаю аттестат.

В этот раз я целую его сама.

На выпускной я не иду. И как бы меня не уговаривали родители и Сашка, упираюсь как могу. А что мне там делать? Весь вечер на Сомову смотреть, как её театрально мутит от моего присутствия? Или волочиться за Алёнкой, которая с уходом Сашки, таки обзавелась друзьями. Нет, я не страдаю, и нет, не жалею себя. Просто в этом нет никакого смысла. Это вон, у людей прощание с детством и всем остальным, а у меня это всё уже прошло. По-иному, но я уже давно распрощалась с школой  летом 10го класса. А то, что фактически ухожу только год спустя, так это ещё ничего не значит. В итоге все смиряются с моим решением.

Я даже на торжественное вручение аттестатов хочу идти в джинсах, но мама всё же умудряется убедить меня надеть платье. И где только взяла? Но платье оказывается идеальным для меня и моего настроения. Пока все наряжаются в рюши и километры органзы, мама выбирает для меня свободное платье тёмно-синего цвета. Простое, с вырезом-щелью, оно едва доходит до колен. Чего я, кстати, слегка смущаюсь, ибо к юбкам не привыкла, ни в каких их проявлениях.  Волосы я просто распускаю, придавая им целенаправленный небрежный вид. Алёна ловит меня и заставляет красить глаза, подводить губы. Сама я в этом профан, но подруга не отстаёт от меня, пока мой взгляд не становится агрессивно томным. И чего она этим пыталась добиться, я так и не поняла.

Ещё я пытаюсь уговорить родителей не идти со мной в школу. Сашку тоже прошу, но он говорит, что идёт не ко мне, а к Алёне. От чего меня настигает волна возмущения, но так и не понимаю от чего именно, от того, что он выкрутился или от того, что не ко мне. Но меня никто не слышает, поэтому в последний вечер школы в актовом зале собираются все – папа с мамой, бабуля, Сашка, их с Алёнкой  родители, ещё и Стаса в итоге притащили.

Вручение аттестатов проходит быстро и без лишних эксцессов, ибо все торопятся на Набережную смотреть салют, а потом гулять в ресторан. Мне торжественно вручают аттестат, а ещё награждают грамотой за особые успехи в изучение английского языка. Я стою на сцене, и мне очень хочется закатить глаза, здесь неуютно, потому что на меня опять смотрят ВСЕ. Ну, ладно-ладно, не только на меня. Но я не хочу всеобщего внимания, оно меня душит. Спасает то, что я смотрю на Сашку со Стасом на руках. Саша машет мне и показывает мне большой палец в знак одобрения. Он сегодня даже надел костюм – синие брюки, пиджак, белая рубашка. Но хоть галстук не взял. Тоже нашли мне событие века!

Наконец-то, мои мучения окончены, и Алёна со своими родителями и всеми остальными участниками торжества уезжают гулять дальше. А мы все бредём домой. Уже у подъезда Сашка вручает сына моей маме, а сам поворачивается к отцу:

-Сергей Петрович, мы бы хотели сегодня с Александрой вдвоём погулять. Как-никак такое событие.

Вот же хитрец! Всё просчитал, ведь не у матери меня отпрашивает. Сашка всегда, не смотря ни на что, отцу нравился.

Папа тоже молодец.

-Ну что с вами делать, идите. Только к утру уж верни… Александру.

И под пристальный взгляд мамы, папа уводит ее, Стаса и бабулю в подъезд.  По-моему это заговор.

Я тоже смотрю на Чернова, пытаясь скопировать фирменный мамин взгляд. Но Сашка лишь улыбается и обнимает меня за талию.

-Пошли уже

-Куда?

-Гулять, сказал же.

И мы идём. Катаемся по городу, гуляем по паркам, едим мороженое. Нас охватывает пьянящее чувство свободы, когда никуда не надо. И ты просто идёшь с ним за руку, без плана, без цели, и  наслаждаешься моментом, наслаждаешься своим спутником. Как бы я не любила Стаса, и как бы родители мне не помогали, я была прикована к ребёнку. Да и наши отношения с Сашей всегда представляли собой триаду Я-Стас-Сашка. А тут мы были только вдвоём в целом мире. И это тоже необыкновенно, когда можно вот так вот целоваться или обниматься, не обращая внимания на толпы людей вокруг.

Уже ближе к полуночи мы оказываемся около его дома. На улице прохладно, и Саша давно отдал мне свой пиджак. Мы бесстыдно целуемся на лавочке, пока кто-то из соседей на нас не цыкает.

Чернов утыкаться носом мне в висок и шепчет:

-Пошли к нам. Мои всю ночь выпускной праздновать будут.

И я знаю, к чему он клонит. Но вся решимость, которая зрела во мне все эти месяцы куда-то не то что теряется, скорее просто смущается и скукоживается. Обдумываю его слова, а этот соблазнитель кусает меня за мочку уха. Вот же…

-А где мои цветы? – пытаюсь отшутиться я, скрывая свою неловкость.

-Дома.

-Почему дома?!

-Потому что подумал, что если я тебе их в школу притащу, ты меня там же этим букетом и огреешь.

-Аааа, ну это ты правильно подумал.

И мы смеемся легко и свободно. И я понимаю, что готова пойти за ним куда угодно. Встаю с лавочки, и Сашка всё понимает правильно, берёт меня за руку и ведёт в темноту подъезда.

Я впервые у них дома, но времени на то, чтобы оглядеться у меня, нет. Мы особо и не торопимся, просто… Просто нам нет дела ни до чего остального.

Он целует меня жарко и жадно, а я своими пальцами больно цепляюсь за его шею, плечи. И этого мало, чертовски мало. Мне мало его губ, мне мало его прикосновений. А ещё на нас до ужаса много одежды. Хочется чувствовать его всего.

Мы каким-то чудом попадаем в его комнату, потому что будь моя воля, то мы начали бы раздеваться ещё в коридоре. И это так невероятно, касаться обнажённого тела, ласкать его пальцами, задыхаться в объятиях друг друга. С моих губ срывается громкий стон, и, кажется, должно быть от этого неловко, но Сашка напротив улыбается мне куда-то в шею. И лишь просит:

-Давай, ещё…

И я уже не сдерживаю себя, кричу в голос, тоже о чём-то его умоляю, прошу.

Мы падаем на кровать, и он наполняет меня собой. Всю, до предела. Это почти больно, потому, что все чувства и без того на грани, но мне мало,  мало его. Хочется ещё и ещё.

В темноте комнаты окончательно теряется связь с реальностью. Не понять, где он, где я. Есть только наше желание, бесстыдное и неприличное. Есть только Мы.