Глава 30.
На следующий день телефон всё-таки пришлось включить. И к моему глубокому разочарованию он молчал. Сашка больше не звонил. Обидно, что б его! Я ему, видите ли, в любви признаюсь, а он… (Тот факт, что это было по пьяни, и я ничего об этом не помню, мы опускаем.) А что он? Пропадает с горизонта. Не мог, что ли, самую захудалую смс отправить?!
Хотя, нет, стоп! Это пропащие мысли. Нельзя ходить шипеть на него, а потом сидеть и страдать в ожидании непонятно чего. Умерла, так умерла.
И чтобы вытравить всю эту тоску по неверному мужу, с головой ухожу в жизнь образцово-показательной матери. Готовлю обеды – первое, второе, компот, глажу носочки, да спать укладываю всех чётко по расписанию.
Стас, говорит, чтобы я расслабилась уже, мол, всё у нас хорошо. Но потом резко меняет своё мнение, когда я своим волевым решением отправляю его на футбол. Долго возмущается, утверждая, что это пройденный этап жизни. Но я непреклонна, даже сама себе Сашку в этот момент напоминаю. Хотя будем честны, мотивы у нас разные. Чернов был против ухода из футбола, так как жалел об упущенных возможностях. Я же отстаивала тренировки, так как боялась, что мы тут просто все от тоски загнёмся.
Но, не смотря на скрежет зубами и недовольное пыхтение, Стас с утра собирает спортивную сумку и отправляется на первое знакомство с тренером. Павда, в качестве последнего протеста едет не на автобусе, а на такси. Мажор, блин.
В пятницу, отправив всех по секциям, да кружкам, я остаюсь одна. Спасибо бабушкам, которые решили активно включиться в воспитание внуков. Позволяю себе немного расслабиться и приглашаю Анюту прогуляться.
Мы встречаемся в ближайшем сквере и не спеша бредём по его аллеям. Анюта, конечно же, приходит с Серёжкой, который мирно посапывает в коляске. Немного завидно. Мои в районе года уже во всю отказывались признавать коляски. Так и приходилось всех на руках таскать, аж спину себе накачала.
Безумно рада нашей встречи с Анютой. В последнее время мне не хватает взрослого человека рядом, с которым можно пообщаться. Не названивать же мне целыми днями Кудяковой в Москву? А без этого я скоро в этом детском царстве мыслить адекватно перестану. Раньше Сашка был. В голове тут же всплывают образы того, как мы когда-то с ним вот так же гуляли по этой самой аллее и вели долгие беседы обо всём на свете. Как всё началось у нас с ним с неловких бесед на английском, так и продолжилось многочасовыми разговорами во время наших вечерних прогулок. Только вот потом где-то затерялось. А мне так этого не хватает.
И опять мысли приняли опасное направление. Какой-то порочный круг, когда из раза в раз упрямо упираюсь в Чернова. Уже даже бесить начинает. Почему каждое моё событие должно заканчиваться страданиями по тому, что он сейчас не здесь?!
Трясу головой, в попытки вытряхнуть всё не нужное из нее. И даже почти получается.
Мы с Анюткой и спящим Серёжкой наслаждаемся хорошей погодой и моментами спокойствия. Я рассказываю ей безумную идею Галины Петровны, что приводит Аню в восторг. Она утверждает, что из меня получится замечательный педагог. В чём лично я сильно сомневаюсь.
-Понимаешь, Сань, тут главное не бояться. Дети они же это чувствуют. Вот ты как со своими общаешься? Правильно, свободно и на равных. Вот и со школьниками, давай, так же.
-Ань, ну это же свои! Чего их бояться? А про равных, знаешь, мне иногда кажется, что они излишне со мной равны. Вот мы тут… немного переборщили со свекровью в борьбе с печалью по средствам алкоголя, так они надо мной весь следующий день издевались!
-И хочешь сказать, что тебе это не нравится?
-Что именно, что они весь день угорали надо мной?
Анюта хмыкает с видом знатока:
-Можно подумать, что ты себя с ними иначе ведёшь. У вас же вечная борьба мозгов, кто кого в остротах переплюнет. Я за вами наблюдала. Вы все от этого тащитесь.
-Тебя послушать, так у нас какая-то семейка садистов.
-Да нет, не садистов. Просто вам нравится быть на какой-то общей волне. Они же тебе доверяют, вот всё напрямую и выдают. Своей считают, ты как предводитель стаи.
Я обдумываю сказанное приятельницей. Хотя тут же вспоминаются другие слова, кинутые мне в директорском кабинете ещё в Москве, о лишнем попустительстве и об отсутствии авторитета. Я тогда знатно на это разозлилась. Потом, правда, под общую волну самоуничижения засомневалась в принципе в своей состоятельности, в том числе и как матери.
А Анюта вон, говорит, что я предводитель. Страшно представить, куда я их заведу.
-Ох, не знаю… Что-то мне боязно.
-Это нормально, я, когда в школу шла работать, тоже до безумия боялась. Но я вообще-то та ещё трусиха, а ты вон какая смелая!
-В чём это я смелая? – удивляюсь я.
-Как это в чём? Хотя бы вот, шестеро детей, я на одного того еле отважилась. Олег на второго намекает, а я как представлю, что за двоих переживать надо будет, так душа в пятки уходит. Ты вот как на второго ребёнка отважилась?
-Мне иногда кажется, что это скорее Ромка отважился на нас, - пытаюсь отшутиться я.
Анюта опять хмыкает.
-А всё же?
-Скажем так, мы не смогли решиться на другой вариант.
Она серьёзно обдумывает мои слова. Блин, звучит так, как будто я жалею. Поэтому всё-таки спешу пояснить:
- Просто мы поначалу безумно растерялись. В чём-то даже сильнее, чем в случае со Стасом.
-А потом?
-А потом я себя ненавидела за все эти сомнения, особенно когда мы его чуть не потеряли.
_____
Поженились мы летом. Могли бы, конечно, и весной, но «…институт, экзамены, сессия». Саша, предлагал, назначить дату бракосочетания на день рождения Стаса, вроде как какой-никакой символизм, но я упёрлась. Не хотелось накладывать одно на другое. Будем верить, что мы вместе, потому что вместе, а не потому, что ребёнок есть.
Бабушка, как и предлагала, переехала к родителям, а мы с Сашей и Стасом перебрались в ее квартиру. Иногда меня безумно раздражало, что все мы живём в шаговой доступности от родителей, такое чувство, что это всего лишь иллюзия свободы. Зато безумно выручало, когда надо было Стаса срочно на кого-то оставить. Так мы и варились все, на этом участке вокруг школы, как будто она была каким-то центром, точкой отсчёта.
В последнюю ночь в родительском доме мы сидели на кухне с мамой и бабулей. Они баловали меня рассказами о том, как это было с ними, как они влюблялись, выходили замуж, покидали отчий дом. Потом чего-то проснулся Стас, пришлось идти опять укладывать его спать. Возвращалась я на кухню уже сонная, еле-еле передвигая ногами.
-Люд, ну что ты панику то разводишь? – устало вздыхала бабуля.
-Ну не спокойно мне, нельзя их вместе селить, - возмущалась мама.
Я замерла в коридоре, моментально проснувшись. Почему это нельзя?
-Ты на них посмотри, они же как чумные оба ходят, не мозги, а кисель. Я всё поражаюсь, как они ещё учиться умудряются, - продолжила мама.
-Обычные влюблённые, - крайне спокойно поясняет бабуля.
-Обычные, то обычные. Только чем это закончится? Они нам такими темпами ещё детей наделают!
-Так они их и так наделать могут, для этого необязательно жить вместе.
Я только посмеялась с этих мыслей, и тихо в свою комнату спать ушла.
Ещё дети? Что за бред, мне Стаса лет на десять ещё хватит. Надо выучиться, работу найти, на ноги крепко встать. А уже только потом можно будет подумать о ещё одном ребёнке. А сейчас? Мы же не совсем дебилы с Сашкой. И как бы нас друг к другу не тянуло, голова то у нас всё-таки есть. Мы же предохраняемся. Это тогда, в первый раз всё до безумия нелепо получилось. Теперь же… теперь же всё иначе будет.
Я тогда себе безумно опытной и взрослой казалась. Наличие регулярной сексуальной жизни, создавало какое-то нелепое чувство уверенности. Казалось, что мы прекрасно знаем, что делаем.
Свадьбы как таковой не было. Просто пошли и расписались. Правда, Сашка всё-таки притащил мне цветы, хоть я и ворчала. Почему-то меня очень смущали эти знаки внимания.
Вечером посидели в ресторане, но особых гуляний не было. Черновы (надо перестать так о них думать, я ведь теперь тоже Чернова) были недовольны, взгляд Надежды Викторовны так и говорил: «Ну что, добилась своего?!». Алёнка грузилась из-за реакции родителей. Мама посматривала на нас с подозрением. Одни папа с бабулей развлекались, шутили, да каламбурили. Впрочем нам с Сашей было всё равно. Весь вечер что-то перешептывались друг с другом, целовались, держались за руки, тискали Стаса, чем под конец вечера хорошенько его достали.
Жить вместе оказалось не так уж и сложно. Какое-то время притирались, но очень быстро вошли во вкус. Я даже не сразу поверила в то, что можно вот так вот, каждый день видеть друг друга, засыпать вместе, просыпаться. Только сейчас стала понимать, какой я на самом деле одинокой была все эти годы.
С утра мы все разбегались по делам, Сашка отводил Стаса в ясли, а я успевала навести какой-нибудь порядок дома. Затем разлетались по университетам, сидели на парах, постигали специальности. У каждого появились свои приятели, новые знакомства. И это был глоток свежего воздуха, после которого каждый раз с новыми силами хотелось бежать домой. После пар, Сашка мчался на работу в фирму отца, а я – домой, готовить ужин и зубрить спряжения французских глаголов. Вечером менялись местами. Сашка учил свои законы, а я же забирала Стаса и шла с ним гулять. Потом уже встречались все дома, ужинали, играли. Укладывали сына спать, ещё что-то доучивали и дописывали. А потом были ночи, и они были только наши. Жаркие, жадные, пронзительные. Не знаю, откуда брали силы, но сон по три-четыре часа стал нормой.
А через полгода после свадьбы во мне зародилась тревога. Сначала это было просто предчувствие, которое я оправдывала сессией. Но после успешного закрытия сетки, оно никуда не делось. Лишь только стало оформляться во что-то конкретное.
Сашка тогда пришёл поздно. Я как раз укладывала ребёнка спать, всё не могла дождаться, когда же Стас уже уснёт. Но сын как всегда остро реагировал на мои эмоции, даже если я их не показывала.
Когда я, наконец-то, вышла из детской, Сашка сидел на кухне перед телевизором и лениво гонял еду по тарелке. Я села рядом с ним на кухонный диванчик. Не отрывая взгляда от телевизора, он попытался меня обнять, но я оттолкнула его руки.
Удивился, напрягся.
-Сань, ты чего?
-Ничего, - недовольно бурчу я.
Смотрит на меня пристально, непонимающе сводит брови.
-Сааань? Что-то случилось?
А я молчу, не знаю, как сказать.
-Так, давай попробуем без загадок, хорошо? Я сейчас ещё раз спрошу, а ты мне попытаешься ответить. Итак, Саня. Что-то случилось?
Вместо ответа я кладу перед ним тонкую полоску, которую до этого всё время сжимала в руке.
Чернов нервно сглатывает, от чего я ещё больше напрягаюсь.
-Две полоски? Это то, о чём я думаю?
-А я не знаю, о чём ты вообще думаешь. Или думаешь ли ты вообще.
Мне страшно. Сделала тест на беременность днём и пока ждала домой Сашку, так и не смогла перебороть свой страх. Лишь накрутила себя. Теперь только и могу, что выливать свой страх в виде злобы на голову мужа.
Но Саша сам по ходу настолько в шоке, что не сразу понимает мои наезды. Он, по-моему, вообще плохо понимает, что происходит.
- Не молчи, - не выдерживаю я.
-Не молчу, - говорит он, и больше не слова.
Я от обиды, даже стукаю его по ноге.
-Ай, ай, я понял!
-Что ты понял?! – стараюсь не кричать, но получается плохо.
-Что мы по ходу дела беременны.
-Какая проницательность! – яд так и сочится из меня, я даже не знала, что умею быть такой.
А у самой паника внутри. Как так-то вообще. Мы же предохранялись! Всегда! Или нет? Кажется, пару раз увлекались, но он же должен был проконтролировать! Должен! Злые слёзы подкатывают к глазам, но так и не появляются.
Сашка трепет свои волосы, пару раз тяжело выдыхает.
-Ладно, допустим, что это точно. И мы… беременны. Что делать с этим будем?
-А что мы будем делать?! Саша, мне 18, тебе 19! У нас уже есть один ребёнок! У нас учёба, и мы сидим на шее у родителей. Это какая же глупость будет… рожать ещё одного! Какие тут вообще варианты могут быть?!
Не глупость, а тупость. Как же мы так, как же мы так?!
Саша сам начинает злиться, вроде бы держится, а у самого желваки дергаются. Кусает губы, тяжело вздыхает, значит, сейчас скажет то, что мне не понравится.
- Тогда аборт?
Опять, опять это слово… Хочу кивнуть, но голова отказывается двигаться. А желудок сводит судорогой. Сразу представляется картина, что мне сейчас по сути предлагают Стаса убить. От одной только мысли задыхаюсь. Не могу сидеть. Подрываюсь и ухожу в нашу спальню.
За окном разноцветными огнями мерцает город. Саша не сразу, но приходит ко мне. Стоит у меня за спиной, так и не решаясь дотронуться.
-Сань… Поговори со мной, - нежно зовёт он.
-Саш, почему сейчас? Почему именно сейчас. Так не вовремя.
Он разворачивает меня и прижимает к себе. Я утыкаюсь ему в шею.
- Это так нечестно, - шепчу я. – Так нечестно. Но разве мы можем от него отказаться? После того как родили Стаса? Разве мы можем убить этого… ребёнка?
Я знаю, что не можем. Родить ребёнка будучи школьниками, и убить его, будучи… Будучи взрослыми? Хотя я сейчас совсем не чувствую себя таковой, хочется под крылышко к маме и плакать.
-Не можем, - вторит мне Сашка. И мне становится легче, совсем чуть-чуть, но легче.
-Саш, что нам делать?
Он гладит меня по волосам, проводит губами по моей шее.
-Ты знаешь, что я тебя люблю? – вдруг невпопад спрашивает меня. Я не отвечаю, лишь киваю головой. – Вот и молодец. А про делать… Рожать будем.
Тяжелее всего в данной ситуации оказалось признаться во всём родителям. Сложнее, чем в первый раз. Тогда-то это был большой сюрприз для всех, то чего никто не ждал. А тут, все ждали, все догадывались, все предупреждали. Мама так и смотрела на меня победным взглядом из серии: «А я же говорила!». Потом, правда, он сменился уже на укор. И это выражение лица: «Ну, вы и дебилы!», я тоже хорошо понимала, сама так на себя каждое утро в зеркало смотрела.
Ещё бы, один раз – случайность, два закономерность. И если в случаи со Стасом у нас были хоть какие-то оправдания, даже если мы и не говорили о них никому, мы знали, что тогда всё произошло не просто так. Теперь оправданий не было. Мы очень сильно оплошали. Даже бабуля, которая всегда с оптимизмом и юмором относилась к нашей семейной жизни, подорвалась со стула, и ушла куда-то в комнату. Видеть, что ли нас больше не хочет?
Мы вчетвером, сидим на кухне и нервно поглядываем друг на друга. У нас с мамой своя игра в гляделки, у папы с Сашкой своя. Кажется, папе тоже есть много чего сказать, и я даже радуюсь, что в первую очередь мужу, а не мне.
Наконец, бабушка возвращается на кухню и бухает передо мной уже знакомую книгу про половое воспитание.
-Ба!
-Что ба?! Да ты смотри, смотри. Глава 5, откуда берутся дети? Глава 6, контрацепция. Я даже вам закладочку положила и нужные места карандашиком подчеркнула. Сейчас пойдёте читать, а вечером экзамен устрою, чтоб слово в слово!
Я предательски заливаюсь румянцем. Ну, бабушка!
Радует одно, что никто ни разу не спросил про наши планы. Видимо сразу поняли, что дети того, совсем безнадёжны.
Но если я боялась встречи со своими родителями, то к Сашкиным я просто планировала не идти. Мне даже Чернову объяснять ничего не надо, он сам понимает всё по моему тоскливому выражению лица, что со своими родителями будет разбираться сами. Но, как известно, если гора не идёт к Магомеду, то Надежда Викторовна сама идёт ко мне. И когда Саши нет дома, она устраивает мне такую головомойку с криками и «танцами», что даже я сама себя лично стала подозревать в корыстных мотивах.
Алёнка и та, крутит пальцем у виска, прямым текстом говоря, что мы бестолковые.
И мне так становится обидно за нашего пузожителя, что забиваю на всё, забираю Стаса раньше времени из ясель и иду с ним в развлекательный центр, спускать последние деньги из кошелька на его развлечения. Мне в этот момент жизненно необходимо вспомнить, почему люди могут хотеть детей.