Глава 44.
Девочки росли. Быстро, шумно и с оркестром. Им был год, и они очень активно осваивали пространство вокруг себя. Спали они у нас в спальне, зато во время бодрствования громили всю оставшуюся квартиру. Парни терпели, молчали, но явно страдали от того, что две светловолосые малявки постоянно лезут в их вещи, мнут тетради, рвут учебники, хватают игрушки. Приходилось убирать всё куда-нибудь повыше. Впрочем, как и обещал Саша, они их любили, оберегали и лелеяли. Даже Ромка стоически терпел, когда кто-нибудь из девочек запускал свои ручки ему в волосы.
Постепенно мы научились жить нашим цыганским табором. Саша по утрам собирал мальчишек и разводил по пунктам назначения. Кира в сад, а Рому в школу. Стас солидности ради бегал на учёбу один, если, не считать Дамира, с которым они каждое утро встречались на лесничной площадке. Я оставалась воевать с девочками, мы гуляли, играли и пытались наводить порядки. Вернее порядки наводила я, Вика с Кристиной больше специализировлаись на беспорядках.
В обед Стас приводил Ромку со школу и уезжал на футбол. Сам. На метро. Не знаю как я смогла принять этот факт, но старший сын был доволен своей новой свободой. Примерно в это же время, мне удавалось уложить девочек спать и усадить Рому за уроки. Здесь начиналась лотерея под названием: "А какое же сегодня у Романа настроение". Если всё было хорошо, то с уроками он справлялся сам в два счёта. А если нет, то мы могли с ним до вечера сидеть, пока не приходили братья с отцом, и кто-нибудь не давал Ромке дружеский поджопник.
В хорошие дни у меня даже было время поучить языки, повариться в своей лингвитики. Чуть-чуть, урывками, но это всё равно было опьяняюще круто.
Вечером приезжал уставший Стас и уходил делать уроки к Бероевым, потому что я к тому времени уже успевала забрать Кира из садика. Саша всегда старался приезжать к ужину. Получалось через раз. Но получалось. После того как все поели, он забирал близняшек с Киром гулять. А мы с Ромой устраивали битву характеров, после чего ребёнок тоже отправлялся встречаться с одноклассниками, которые как ни странно всегда были рады ему. Хотя сдаётся мне, тиранил он их порядком.
У меня был мой час. Только мой. Когда я ничего не делала, а просто валялась на кровати и читала. А потом возвращалось моё ненормальное семейство, и наступало время готовиться ко сну.
И как бы хорошо мы не нучились уживаться со всем этим, нам стало неимоверно тесно всемером в двухкомнатной квартире.
Как-то утром, не попав вовремя в ванную, а перед этим споткнувшись о детские игрушки и облив чистую рубашку кофе, Саша объявил:
-Пора строить дом.
В этот момент я была готова бежать за бенгальскими огнями и размахивать ими во все стороны с воплями: «Ура». В последнее время я всё больше понимала Рому и Пушинку, презирающих всё сущее на этой земле. Что угодно за угол, где можно просидеть сорок минут без любых других признаков жизни. У нас сейчас в туалете-то закрыться на пять минут – это непозволительная роскошь.
В тот же вечер мы сели с Сашей и попытались составить план на жизнь. Поскольку дома из нас никто до того не строил, нам нужна была сторонняя помощь. Обратились за советом к Борисовым. Те как-то в миг нашли нам участок, архитектора, подрядчиков. А потом, когда я через месяц увидела смету, сказала, что даже если мы всех пятерых детей на опыты продадим, то у нас всё равно денег не хватит. Витька лишь засмеялся и заверил, что мне с таким перспективным мужем не стоит опасаться бедности. И поскольку мой муж великий юрист (сама судить не берусь, так лишь говорят), то он может себе позволить качественное жилье и не абы где.
-И, вообще, Сань, от вас же не сейчас сумму эту требуют. Купите участок, начните строиться, думаю, что за два года вы уложитесь, - успокаивал меня Витя.
Ха, два года в двушке! Да я уже сейчас готова собрать детей и переехать жить к Борисовым в дом. Витя тогда быстро не то, что Саше зарплату повысит, но и первый побежит нам жилищную площадь искать, лишь бы не видеть нашу семейку ещё лет десять.
Когда Борисов ушёл, мы долго с Сашей считали и пересчитывали варианты. Можно было купить квартиру. Надолго ли? В идеале у каждого из детей должна быть своя комната, ну или хотя по два человека на комнату. А такое в Москве мы сейчас не потянем. Мы первый-то кредит ещё не до конца выплатили.
Да и дом всё же хотелось.
Крутили, вертели, вздыхали. Я парочку раз высказала Саше всё, что думаю о нём. Не забыв упомянуть, что нормальные люди сначала условия создают, а потом детей рожают. Он недовольно надулся, но смолчал. А потом как самый разумный в мире взрослый, взял близняшек и просто ушёл с ними гулять.
Не знаю, что он там выгулял, но через два часа вернул грязных, но до ужаса довольных дочек. Лужи они там, что ли мерили? Сам тоже успокоился, даже как-то подобрел. Я с вопросами не полезла, пусть что хочет, то и делает. Остаток дня молчали, и лишь когда спать легли, он мне на ухо зашептал:
-Я ради вас горы сверну.
Отвечать не стала, лишь хмыкнула.
А через две недели это чудо собрало нас перед подъездом для демонстрации огромной чёрной машины. Мальчики пришли в восторг. Зато во мне проснулся инстинкт убийцы. Если бы не Вика с Кристиной, которые держали меня за руки, я бы его этими самыми руками и придушила.
- Не нравится? – с вызовом спросил меня Чернов.
- Отчего же, если учитывать, что с сегодняшнего дня ты ночуешь в ЭТОМ, то вполне сойдёт.
-Выгоняешь?
-Спасаю. Детей от сиротства. Иначе отправлю тебя на тот свет, а сама за решётку попаду.
-Да ладно тебе, садись в машину, прокачу, - с довольным видом предлагает он мне.
Вот как объяснить человеку, что он кретин? Сам же видел, что денег лишних нет, что жильё новое нужно. Я в тот момент практически разочаровалась в нём. Всегда ценила Сашу за то, что у него никогда не было особого стремления к роскоши или статусам, он восхищал меня своей самодостаточностью. А тут, блин, машина?! Явно дорогая. Да я б за эти деньги… А он… Ах, так. Кажется где-то здесь обида стала подкатывать к горлу, и я, чтобы не разреветься, рванула к подъезду.
Саша успел перехватить. И теперь тащил меня в машину, а я как всегда сопротивлялась, пиналась и орала. Дети зато забавлялись, думали, что мы играем. Запихнув меня на заднее сиденье и усадив на меня сверху близняшек для надёжности, рассадил мальчиков на свободные места.
Ехали мы целую вечность. Так мне тогда казалось. Я всю дорогу пыхтела, уткнувшись в макушку Вике. На удивление дети вели себя смирно, с интересом поглядывали в окна. Стас о чём-то переговаривался с Сашей, кажется, обсуждали машину. А я думала о том, что подаю на развод и уезжаю из Москвы.
На самом деле дорога заняла не так много времени, и уже через час мы въезжали на территорию какого-то посёлка. Со всех сторон на нас смотрели недостроенные дома. Некоторые из них были вполне человеческих размеров, а другие больно уж походили на Борисовскую виллу. Мы заехали почти в самый конец посёлка и остановились. Саша выпустил нас на свободу. Вернее на свободу выпустили меня, детей пока всё устраивало.
Перед нами был большой участок, забора ещё не было, но зато имелось некое строение, уже отдалённо напоминающее дом – фундамент был, несущие стены тоже, а вот о всём остальном пока приходилось мечтать, например, об окнах, дверях, или хотя бы крыши. Дети тут же разбежались в рассыпную, я только и успела, что близняшек зацепить.
Мы смотрели на недостроенный дом и молчали. Девочки в моих руках пыхтели и вырывались.
-Да отпусти ты их уже, - попросил муж.
-Чтобы они убились?
-Не убьются, тут ям нет.
-То есть ты уже знаешь, что здесь есть, а чего нет?! – я говорю резко и громко, так, что даже девочки пугаются моего голоса. Кристинка недовольно куксится, а Вика выпячивает нижнюю губёшку. Кажется, сейчас кто-то заревёт.
Чернов не выдерживает и забирает у меня малявок, отпустив их в траву рядом. Девочки тут же начинают восторженно носиться вокруг нас.
У меня проносится в голове миллион если: а если клещи, а если насекомые, а если кирпич, а если…И вообще, начало осени, прохладно уже!
-Ты можешь успокоиться и просто наслаждаться моментом?
-Саш, каким нафиг моментом? Смотреть, как ты сходишь с ума и спускаешь все деньги на дорогущую машину…
-Да не покупал я её! Это корпоративная, Витя сегодня ключи выдал вместе с доверенностью.
Рот-то я открыла, а вот что сказать, не знаю. Даже глаза по-моему выкатила.
-Муха залетит, - смеётся Саша и щёлкает меня по носу. Рот я всё-таки прикрываю.
-С хера ли?! – получается грубо, но вот других слов подобрать не могу.
- С такого, что я ему важного клиента вчера подписал.
-Какого клиента? – ничего не понимая, спрашиваю я.
-Вот этого… - говорит Сашка и кивает в сторону дома.
-Дом что ли?
-Саня, не пугай меня… Включи мозг, пожалуйста.
Я всё равно недоумённо моргаю. И Чернов с притворным вздохом поясняет:
-Строительная фирма. Они по всей стране посёлки элитные строят. У них тут проблемы нарисовались определённые, лицензию на застройку отозвать хотели. Ну я помог разобраться. Они теперь клиенты нашей фирмы.
-И за это Витя тебе машину дарит?
-Не дарит, а в пользование даёт. Потом выкупим, если понравится.
-Но с чего такая щедрость?
-Витя умный, понимает, что с машиной я ему больше пользы принесу. А то ведь на общественном транспорте я с пригорода на работу не накатаюсь.
-С какого пригорода? С этого? Но с какой стати? Только не говори, что ты к своему клиенту жить переезжаешь. Я не собираюсь одна в городе с детьми жить.
Кстати о детях. Ищу их взглядом, девочки кувыркаются рядом с нами в траве, кажется, обошлись без кирпичей и ям. А парни тоже носятся где-то вдалеке, вполне целые и радостные.
-Ну почему один, все вместе, с вами.
-Это как?
-Я уже сказал, что я у тебя настолько гениален, что помог большому человеку с очень серьёзнными проблемами? – самодовольно напоминает Саша.
-Первую часть можно опустить, - ёрничаю я.
-Никакой похвалы от тебя, вот честно… Ай, Саня! Ну, хватит уже на меня волком смотреть. Короче, там было сложно, но я, кое-что придумал, через пару недель можно вернуться к строительству. И они теперь не только наши корпоративные клиенты, но и в качестве бонуса, готовы продать нам этот дом, по очень привлекательной цене. Через год можно въезжать.
Сашины слова слишком хорошо звучат. Не бывает в жизни всё так красиво, гладко… Меня это очень пугает.
-Саш, ты во что-то влез, да?
Но он лишь глубоко вздыхает.
-Тебе не о чем волноваться.
-Сашка!
-Я серьезно. Там всё чисто, максимально чисто для нашей страны. Единственное, что тебя должно беспокоить сейчас, это продержимся ли мы ещё год в нашей квартире. Потому что переехать на другую квартиру мы пока не сможем, я всё равно должен вложиться в этот участок и поддержать строительство. Не бесплатно же мне его дают.
Последнее замечание меня слегка успокаивает. Хорошо, что не бесплатно.
Озираюсь по сторонам и только сейчас начинаю его оценивать. Здесь красиво и, несмотря на уже набирающую обороты осень, всё ещё зелено, вдали есть лес, а воздух такой чистый и свободный.
-Нравится? - оценив мой интерес, спрашивает Саша. При этом подходит ко мне сзади и обнимает, кладя руки на живот.
-Нравится.
Сашка ухмыляется мне в шею. Мы ещё какое-то время смотрим на наш будущий дом, на детей, бегающих и прыгающих по земле, на солнце, которые уже начинает садиться на западе.
Уже пора собираться домой, когда муж всё-таки с подколкой спрашивает меня:
-Сань, ты когда-нибудь научишься доверять мне?
-Только тогда, когда ты научишься рассказывать мне о том, что происходит у тебя в голове, - парирую я.
Ещё какое-то время любуемся очарованием, уходящего момента, а потом дружно грузимся в теперь уже нашу новую машину. Дети засыпают моментально, а я всю дорогу еду и сверлю взглядом Сашин затылок, пытаясь понять и принять его наполеоновские планы. А вдруг всё же у нас получится?
Но, жизнь как всегда вставляет свои коррективы, порой очень даже трагичные…
Алана пришла неожиданно посреди дня. Мы обычно общались по вечерам, когда Саша приходил домой, и у меня появлялась возможность сбежать к соседям. Кажется, мы вместе со Стасом использовали квартиру Бероевых как политическое убежище.
Но сегодня что-то пошло иначе, и радостная Алана стояла на пороге нашей квартиры, протягивая мне торт.
-А что за повод? – растерянно спросила я, принимая торт.
-День хороший, не находишь?
Я задумалась, а действительно ли он хороший? Утром никто не опоздал, на кошку не наступил, кофе не разлил, из школы не звонили, а девочки уже пятнадцать минут играли сами, и даже позволили мне приготовить суп. Осталось дождаться Рому и посмотреть, в каком настроение он будет. Если спокойно сядет за домашнее задание, то можно считать, что сегодня шикарный день.
Пока соседка хозяйничает у меня на кухне, я включаю девочкам мультики. Конечно, не очень педагогично с моей стороны, но тридцать минут тишины у нас будет.
На столе уже стоит порезанный торт и ароматный чай, к которому я принюхиваюсь. У меня точно в доме не водилось ничего подобного, хотя и Алана вроде бы ничего кроме торта с собой не приносила. В заварник заглядываю - вроде всё как всегда. Даже заварка, кажется, моя.
- Просто нужно уметь чай правильно заваривать. А некак некоторые, кипятку жахнула и всё, - смеётся она.
А я что спорить буду? Кулинар я посредственный.
Мы садимся за стол и теперь можно наслаждаться вкусным чаем и приятным разговором. Но приятельница помалкивает, медленно попивает свой чай и загадочно улыбается.
-Алан, ну рассказывай уже.
-Это так заметно, да?
Вот в этом вся разница между нами. Я бы начала отнекиваться, уточнять, что имеют в виду и так далее. Не получается у меня так напрямую.
-Сань, мне просто поделиться с кем-то надо, иначе я просто одна не справлюсь со своим счастьем. Рустам ещё два дня в отъезде будет, позвонить ему никак, а я не выдержу, лопну от эмоций.
-Да говори ты уже. Что случилось? – спрашиваю, но на самом деле уже сама догадалась.
-Я беременна. Представляешь?! Мы с Рустамом так хотели ещё одного ребёнка. Но после Дамирчика никак не получалось. Даже надеяться перестала, врачи лишь руками разводили. А тут неделю назад поняла, что что-то произошло. Тест сделала и не поверила. Побежала к врачу. В общем, шесть недель уже! Целых шесть недель! Такое событие, а поделиться не с кем!
Она так воодушевлённо всё это тороторит, что я тут же заражаюсь её восторгом!
-Как же я за вас рада!
Мы обнимаемся, у Аланы даже глаза слезятся от счастья. А мне немного завидно, что люди вон как детям радуются. Для меня каждая беременность была моральной задачкой на выносливость.
- Спасибо, Сань!
Обсуждаем прекрасные новости во всех подробностях.
-Знаешь, а я уже начала верить, что сработало проклятье бабки Рустама. Вроде бы не суеверная, а в последние годы всё больше её слова вспоминала.
-Это как?
Она на какое-то задумывается, а потом желание рассказать пересиливает.
-Ты же не знаешь нашу историю с Рустиком. Там где мы жили раньше, семья Бероевых очень влиятельна и почитаема. И дело даже не в деньгах, а в положение. Не знаю, как тебе это объяснить. Просто в тех местах их слово закон, и это не обсуждается. Рустам – единственный наследник, продолжатель рода, на него столько надежд возлагали. И невеста у него была правильная, из подходящей семьи. Только он всегда был равнодушен к ней, я точно знаю. Мы с ним в одном классе учились, за одной партой все десять лет просидели. Он всегда только меня любил, это я тоже всегда чувствовала. До сих пор спорим с ним, кто первый понял, что жить друг без друга не можем. Рустик говорит, что, конечно же он, а я лично и не помню уже, как это жить без любви к нему. Но моя семья была неровня его. Банально, да? Меня только мама воспитывала, и она ничего не могла Бероевым противопоставить.
-Они были против?
-Знаешь, чтобы быть против, нужно хотя бы в серьёз воспринимать. А его родители меня и за человека, наверное, не считали. Я для них всегда была так… блажь, нежелательная помеха. Они ему всегда говорили, что играй в любовь сколько угодно, но женишься ты на Лейле. А он просто взял и сбежал со мной. У них договорённость с родителями была, что он поедет учиться в другой город. Они-то надеялись, что он вернётся, и тогда сыграют свадьбу. Рустик уехал, а мне пришлось в нашем городке остаться – мама заболела. Тоже учиться пошла, не в такое престижное место как у него, но мне нравилось. А Рустам мне письма писал. До сих пор их храню.
Алана закусывает нижнюю губу, видимо приходя к чему-то неприятному в своих мыслях. Она уже не смотрит на меня, а разглядывает кружку в своих руках. А я боюсь дышать, так меня затягивает их история.
-Мама умерла, когда мне девятнадцать было. Я тогда не есть, не пить не могла, даже слёз не было. Просто лежала на кровати и смотрела в потолок. Благо, что родня помогла с похоронами. Мне тогда хотелось вместе с ней уйти. Просто она такая удивительная была… И судьба у неё тяжёлая, до сих пор не могу понять, почему так произошло. Рустам приехал поздно ночью, сразу после похорон. Так удивилась тогда, я ведь ему даже и не сказала про то, что мама ушла. Он тогда, дурачок, извинялся, что на сами похороны не успел, что не смог быть со мной. Но так и не рассказал, как узнал. Говорит, что почувствовал, что со мной беда. Через неделю я с ним уехала. В городе нашем только об этом и говорили. Тогда и пожаловали к нам все его родственники по очереди. Кричали, что он семью позорит, что Лейлу предал, требовали, что бы он от меня отказался, чтобы свадьбу срочно ехал играть. А Рустик тогда лишь улыбнулся и сказал, что поздно, мы уже женаты. Что там было!
-А когда вы успели пожениться?
-Да мы и не успели. Он соврал. Мы ведь даже и не целовались толком тогда. Он очень трепетно к этому относился, говорил, что до свадьбы будет на меня только смотреть, - в этот момент Алана нежно улыбается, видимо вспоминая юность. – Через год поженились, когда траур по маме прошёл. Сложно было, родители же почти сразу лишили его всех денег. Впрочем, Рустам даже на это внимание не обратил. На заочку перевёлся и работать пошёл. Я тоже хотела, но он мне не позволил. Сказал, что я учиться должна. А после свадьбы я практически сразу забеременела. Мы были так счастливы, Рустик меня на руках носил. Потом мне приспичило к нам в город съездить, к маме на могилку. Понимала, что не скоро смогу вернуться. Поехали, и как назло я тогда бабушку Рустама на кладбище встретила. Родственники то его, считай, нас из жизни вычеркнули, делали вид, что Рустика не было, а бабушка всё принять не могла. Да она в принципе тяжёлым человеком была. Ну, она мой живот и увидела. Схватила меня за руку и давай кричать о том, что не видать семьи мне большой. И что этот ребёнок останется единственным в моей жизни. И проклятье такое странное выбрала, пожелала, что б ребёнок настолько хорошо был, чтоб мне всегда ещё хотелось, а я не могла этого заполучить.
-Кошмар. Я-то думала, что Сашина родня – тяжёлые люди, но ваш случай явно переплюнул всех.
-Да ладно тебе, - лишь отмахивается Алана. – В итоге вон как всё получилось. Мы в Москву переехали. Дамирчик какой у нас растёт. И как видишь, проклятье не сработало, я же теперь беременна! Так что всё мои суеверия.
-Уверена, что Рустам будет на седьмом небе от счастья. А родственники его, вы так и не общаетесь?
-Нет, мы для них умерли. Нет нас. Мы только втроём в целом мире, но это не страшно. Мы есть друг у другу, и это главное! А теперь вообще вчетвером будем. Рустика только дождусь и обрадую его!
На этом разговор наш как-то сам пришёл к завершению. Прибежали девочки и начали требовать внимания, а Алана побежала разогревать обед, скоро должны были вернуться дети со школы.
Вечером, лёжа в постели с Сашкой и прижимаясь к его горячему плечу, я вспоминала эту историю, так не похожую на нашу.
Через месяц приехали мои родители. Наше строительство набирало обороты, и нам не терпелось похвастаться. Саша вбухал в него все свободные деньги, и несвободные тоже.
В тот злополучный день, Чернов забрал папу, и вместе со Стасом и Ромкой поехали смотреть нашу новую собственность. Старший сын подумал-подумал и в итоге выпросил, чтобы Саша ещё и Дамира с ними взял. А мы с мамой, девочками и Кириллом пытались мирно пообедать, когда зозвонил дверной звонок. На лестничной площадке обнаружился бледный и мрачный Рустам.
-Сань, можно Дам, после того как они вернутся, у вас побудет до вечера? – встревоженным голосом спрашивает он.
-Да, конечно, без проблем. Что-то случилось?
Рустам нервно сглатывает и поднимает на меня вымученный взгляд.
-У Аланы кровотечение. Видимо с ребёнком что-то не так. Сейчас в больницу поедем.
-Ой, езжайте. За Дамира не бойтесь, мы за ним присмотрим, пусть сидит у нас столько сколько нужно.
-Спасибо, - на автомате благодарит Рустам. По-моему, он настолько ушёл в свои мысли, что толком и не слышал меня.
Кровотечение – это страшно, по крайней мере в моём понимание. У меня было лишь однажды, и то, после того как я уже родила Кира. Но я всё ещё помню, что такое животный страх, когда твоему ребёнку грозит опасность.
Дальше вроде бы день идёт своим чередом, но предчувствие надвигающейся беды безотрывно ходит за мной по пятам.
Приезжают мужчины. И я с натянутой беззаботностью рассказываю Дамиру, что папа повёз маму в больницу. Без подробностей, без намёков. Смотреть в глаза и улыбаться, ничего же не случилось. Всё у Аланы и ребёночка будет хорошо. Повторяю я покругу про себя.
Не знаю, понимает ли Дамир, что происходит, но внешне он остаётся вполне спокойным. И это меня успокаивает. Чего это я так паникую?
Спасибо Стасу, который постоянно чем-то занимает своего друга.
Брожу по квартире, имитирую бурную деятельность. Загрузила стиральную машинку, распихала обувь по местам, заставила пацанов разбросанные вещи собрать, начала готовить ужин. А сама всё время то на телефон, то на часы поглядываю, да к звукам в подъезде прислушиваюсь. Но там как назло тихо.
Саша развлекает моих родителей разговорами, разводит детей по углам, когда это надо, и краем глаза следит за мной.
Время ужина, мы все еле помещаемся на кухне. Стас порывается утащить Дамира ужинать в комнату, но я не разрешаю. Не хочу оставлять их одних, кто знает, до чего они там наедине договорятся.
Едим молча. Кажется, что моя тревога постепенно передаётся всем.
После ужина родители собираются на съёмную квартиру.
-Санька, давай заберу кого-нибудь с нами? – предлагает мама.
Я лишь отрицательно мотаю головой. Не хочу никого отпускать от себя. Внутреннее чувство подсказывает, что лучше всего сейчас находиться всем вместе.
Время идёт, а Бероевых всё нет. Время уже перевалило за девять вечер. Прошло уже почти семь часов.
Пытаюсь гладить. Получается так себе. Пару раз обожглась утюгом, а потом чуть Сашину рубашку не спалила.
Чёрт! Ну где же они?! Что-то же случилось… Точно случилось! Почему сейчас? Почему с Бероевыми, Алана же так радовалась своей беременности, всё же было хорошо.
Саша рядом вошкается с девочками и украдкой поглядывает на меня.
Наверное, что-то с ребёнком. Или даже с Аланой. А что если…. Нет-нет, не если. До последнего надеюсь, что хотя бы с Аланой всё хорошо. А потом самой же это кажется эгоистичным. Пусть с ними обоими всё хорошо будет.
Рядом раздаётся шум возни – это девочки пытаются вывернуться из сашиных рук. Впрочем, муж их особо и не удерживает, в итоге Вика с Кристинкой сбегают от отца с победным видом, скрываясь где-то в глубине квартиры. А Саша подходит ко мне со спины, и проводит кончиками пальцами вдоль моего позвоночника.
-Не нагнетай, - просит он меня.
-Я не нагнетаю.
-А то я не вижу. Хочешь, я схожу к ним, в дверь позвоню?
-Думаешь, они бы не пришли за сыном?
-Наверное, что-то случилось, - вроде бы спокойно говорит Саша, стоящий у меня за спиной. Я не вижу его лица, но догадываюсь, что он хмурится.
- И кто тут не нагнетай?
-Я не нагнетаю, я предполагаю.
-Вот и не надо предполагать! – резко возмущаюсь я. От своих мыслей тошно, а тут ещё Чернов.
Муж забирает утюг из моих рук, и разворачивает меня к себе лицом, костяшками пальцев приподнимая мне подбородок, чтобы было удобней смотреть в глаза.
-Ну, ты чего? – кивает мне.
- Страшно, - честно признаюсь я. – Они уже должны были приехать или позвонить. Хотя бы Рустам.
-Значит, не может. Сань, иногда плохие вещи случаются даже с хорошими людьми. Но иногда они обходят их стороной. Тут невозможно предугадать, но готовым нужно быть ко всему. Поэтому не накручивай себя, нам только ждать остаётся.
Я позволяю себе немного слабости и утыкаюсь в Сашино плечо, он запускает ладонь в мои волосы, осторожно перебирая пряди.
-Кареглазая, я бы пообещал тебе, что всё будет хорошо, но не могу я. Нет у меня такого права, да и…
Он не поясняет, что там «и…», но я догадываюсь сама, что скорее всего ничего хорошего там нет.
-Саш, а что бы ты делал на месте Рустама? – сама не знаю зачем, спрашиваю я.
-А я и был на его месте…
Я удивлённо поднимаю на него голову. Когда это? Чернов лишь глубоко вздыхает и продолжает:
-Только я тогда одновременно и жену, и уже взрослого ребёнка терял. А ещё был Кир…
Так он про ту ночь, когда я Кирюшку рожала.
-Я тогда так боялся. А если бы с кем-нибудь из вас что-то случилось… Наверное, бы в себя ушёл. И видеть бы никого не захотел. Иначе бы дел наделал.
-Так всё-таки думаешь…
-Ничего я не думаю! Сань, хватит себя изводить.
Я посильнее закусываю нижнюю губу, чтоб не разреветься от тягосных мыслей, прячу обратно своё лицо у него на плече.
В этот момент за спиной раздаются шаги.
-Дамир, всё в порядке? Стас тебя там в конец не утомил? - ровным голосом интересуется Саша.
Я жмурюсь посильнее, чтобы прогнать непрошенные слёзы, и уже с улыбкой поворачиваюсь к мальчику.
Он всё ещё спокоен, хотя лоб уже начинает морщиться. Словно предчувствуя что-то.
-Я маме с папой звонил, они не отвечают. Как вы думаете… с ними всё в порядке?
Хочу что-нибудь соврать, ну или же просто пообещать, что всё будет хорошо. Но Чернов отвечает сам:
-Мы не знаем, Дамир. Твой папа нам тоже не звонил. Скорее всего у него пока не получается ответить на твой звонок. Но я уверен, что очень скоро мы получим от них какие-нибудь новости. А сегодня у нас переночуешь, хорошо?
Бероев младший обдумывает слова моего мужа, а потом очень серьёзно кивает.
-Вот и договорились. Скажи, пожалуйста, Стасу, что пора кровати расправлять.
- Тебе не кажется, что надо было его как-то иначе успокоить? – спрашиваю я у Саши, когда Дамир уходит в комнату.
- Нельзя давать обещаний, которые от тебя не зависят. А он же не дурак, сам догадывается, что что-то происходит. Нет ничего хуже неоправданных надежд.
После десяти вечера укладываемся спать. Дети вроде бы не сопротивляются, но всё равно засыпают лишь за полночь. С каждым новым часом степень моей нервозности повышается.
Сплю плохо. Всё время прислушиваясь к тому, что происходит вокруг, особенно к детскому дыханию. Даже к мальчикам сходила проверить, как они там. Дамир спит со Стасом на одной кровати, поправляю им одеяло. Когда возвращаюсь к нам в постель, Саша подминает меня к себе под бок и сквозь сон просит:
-Спи.
Не то чтобы это сильно помогало, но в его объятиях всё равно как-то спокойней.
Утро не приносит никаких новостей. Хочу оставить мальчиков дома, но Саша настаивает на том, чтобы увести их в школу, утверждая, что ожидание в четырех стенах ещё никому на пользу не шло. Я соглашаюсь.
Потом приходят родители и идут гулять с близняшками. А я, наконец, сажусь за телефон и начинаю названивать Алане. Абонент не абонент. Звоню Рустаму. Тоже самое. И так опять и опять. Покругу. Может быть больницы обзвонить? Знать бы куда они вчера поехали. Наверное, с близлежащих надо начать. Пока забиваю поиск в интернете, оживает телефон.
Сначала пиликает смс, а потом высвечивается входящий: «Алана». Судорожно хватаю трубку, чуть ли не уронив её.
-Алё, Алана?! Куда вы пропали?
-Здравствуйте. Капитан полиции Миронов Илья Игоревич. С кем я разговариваю?
Они ехали в больницу, взволнованный Рустам был за рулём, а напуганная Алана полулежала на заднем сиденье, прижимая руки к своему ещё плоскому животу и молясь, чтобы они успели, лишь бы уже не было поздно. Им оставалась всего ничего, буквально каких-то пара кварталов, когда на перекрёсток выскочил пьяный водитель на своём внедорожники и протаранил машину Бероевых. Ровно со стороны Аланы. Её безжалостно кинуло вперёд, ведь она не была пристёгнута. Погибла почти сразу же. Рустам продержался до приезда скорой, поначалу даже был в сознании, и всё время отчаянно звал свою жену, но повернуться к ней не смог, покорёженный металл не давал возможности двигаться. Наверное, так даже было лучше, потому что он так и не узнал, что она ушла раньше его. До больницы Рустама не довезли.
Тупое стечение обстоятельств, времени, места и чужой халатности. Так в один осенний день оборвалось сразу три жизни. И пусть одна из них только была в зачатке, сути всё равно не изменить.
Капитан говорил сухо и одними фактами. Всё остальное я уже додумывала сама. Про эмоции, позы, фразы. Даже про то, как Рустам мог звать Алану. Представляла и глотала немые рыдания. Раскисать было нельзя. Сразу же бросилась звонить Саше, а сказать так ничего не смогла. Но он сам всё понял.
-Я уже еду.
Очень хочется начать умолять его быть аккуратней на дороге. Сейчас я практически ненавижу нашу машину. И не только нашу. Весь автотранспорт. А заодно и проклятую судьбу.
Когда приезжает Саша, я почти спокойна.
Он решает какие-то вопросы, просит родителей забрать девочек к себе, а потом сходить за Киром в сад. Звонит в морг, полицию. Находит каких-то знакомых, чтобы те ещё раз всё перепроверили.
А я пялюсь на часы, отсчитывая минуты до того момента, когда должны придти мальчики со школы. Что я скажу Дамиру? Как можно вообще сказать двенадцатилетнему мальчику, что его любящие родители больше никогда не придут за ним? Что их нет? Что нет больше того мира, в котором он жил? Я не знаю.
Саша сидит рядом и успокаивающе гладит меня по колену. Ему проще, он может что-то делать. Хотя бы успокаивать меня и висеть на своём телефоне. Мне остаётся только ждать.
Через час раздаётся отчаянный стук в дверь. Стас не стал звонить в звонок, стоял и долбил кулаками в дверь.
Был зарёван и напуган.
-Стас, что такое?!
-Они забрали его! Они забрали Дамира!
Прежде чем получить хоть какую-то связную речь от ребёнка, приходится порядком попотеть. Саша убегает за Ромой, которого старший брат благополучно оставил в школе.
Я еле успокаиваю сына, он утыкается мне в живот и очень сбивчиво рассказывает о том, как в школе Дамира сначала вызвали в кабинет к директору. Потом пришли какие-то люди и забрали его с собой. Вроде бы успокаивается, но потом подрывается и начинает кричать о том, что Дамира похитили, что нужно звонить в полицию, что его нужно искать.
Разговаривать с ним тяжело, приходится приложить много усилий, прежде чем Стас оказывается способным меня слушать. Я рассказываю ему про Алану и Рустама, про то, что, наверное, чужие люди в школе были из полиции или социальной защиты. Пришедший муж, подтверждает мои догадки. Он уже всё узнал, сказал, что сотрудники соцзащиты увезли Дамира в центр помощи детям и подросткам.
Тут Стаса опять передёргивает.
-Мы должны его забрать! Он же там один, со всем один! Мама, мы должны! Пап!
Увидеть Дамира нам удалось только через две недели. Мне до сих пор сложно в полной мере представить, что ему пришлось пережить за этот период.
Центр, куда его забрали, мы нашли в первый же день, но меня с Сашей туда никак не хотели пускать. Сначала ссылались на то, что сегодня ребёнку не до нас, что он только что потерял родителей и в данный момент находится под наблюдением специалистов. Приходите через неделю. За этот срок Саша успевает договориться о похоронах и даже всё организовать. Но Дамира не отпускают. Несут какой-то бред про то, что он и без того слишком травмирован. Я даже почти вцепилась в голову заведующей карантинного отделения, в котором находился мальчик. Но Саша меня оттаскивает, а потом очень рассудительно и упорно доказывает, что делу это не поможет.
Похороны проходят ужасно. Если они вообще могут проходить иначе. Пришло очень мало человек, Бероевы не так долго жили в Москве, и все эти года вели достаточно уединенный образ жизни. Нет, не так, не уединенный, просто им больше никто не нужен был. Саша отыскал коллег Рустама, каких-то приятелей. Я позвала пару родительниц из нашего класса. Всего человек двадцать. Родственников мы не нашли, вернее особо не упорствовали в своих поисках, я всё ещё помнила историю Аланы о том, что родители мужа вычеркнули их из своей жизни.
Но самое главное здесь не было Дамира. И это было неправильно. Я до последнего отстаивала право парня проститься с родителями, но в центре меня не услышали. Зато поехал Стас. Он нас даже не спрашивал, сказал еду и всё. Мы не стали оспаривать.
А вот после похорон началась наша битва с системой. Кто ж знал, что ювенальная машина окажется такой бюрократичной и неповоротливой?
Первой нашей победой оказалась возможность просто видеться с Дамиром. Долго доказывали, что мы не верблюды. Против нас было то, что мы не родственники, в доброту соседей никто верить не хотел. Пришлось давить на то, что я – мать его одноклассника, даже выпросила у администрации школы ходатайство от имени родительского комитета, чтобы нам разрешили с ним встретиться. Саша потянул за какие-то свои ниточки, может быть даже дал кому-то денег, и нам всё-таки пошли на встречу.
И вот, в один совсем не радостный дождливый и холодный день мы встретились с сильно исхудавшим Дамом. Я ждала любой реакции – радостной, грустной, печальной, растерянной. Но ребёнок был безразличным. Сидел на стуле напротив нас и молчал. Я не знала, что говорить. Саша пытался задавать ему вопросы, но тот не отвечал, лишь смотрел куда-то в пустоту.
На следующий день я поехала опять. Саша был на работе, а родители взяли на себя близняшек. Хорошо, что они всё ещё были в Москве. Но ничего нового мой визит не принёс. Дамир отказывался меня воспринимать, даже не здоровался. Сидел на своём стуле… и всё.
У него шок, - объясняла я себе, - он столько всего пережил, ему просто надо время. Но мой третий и четвёртый приезд тоже ничего не изменили. Тогда я начала пытать специалистов центра. Мне терпеливо поясняли, что отрешённость и уход в себя – это нормальная детская реакция, на потерю близких людей. Говорили, что с мальчиком работают психологи, что нужно время, намекали на то, что может быть, зря я езжу, что ребёнок должен справиться со своим горем, а для этого не нужно тащить его всё время в прошлое.
А потом из отпуска приехала она – Кудякова Елена Николаевна, заведующая отделением психологической реабилитации. Она изначально не вписывалась в это серое и казённое учреждение – слишком яркая, слишком роскошная, слишком нестандартная.
Мы встретились в мой пятый приезд. Она сама поймала меня в коридоре, пока я ждала, когда мне приведут Дамира, и попросила зайти к ней в кабинет. Сидела в своём широком кресле и с нескрываемым любопытством разглядывала меня. А я пыталась предугадать, что мне принесёт это знакомство. Наконец, Елена Николаевна изволила молвить.
-Ваш сын друг Дамира Бероева?
-Да, он учится со Стасом в одном классе, и мы живём… жили с ними на одной лестничной площадке. Мальчики очень дружат.
Моя собеседница обдумывает мои слова, а я жду новых вопросов. Но их нет, мне просто выдают указание:
-Везите сюда вашего сына.
-Но нам не разрешили привозить сюда Стаса.
-Везите, - категорически отрезает она все мои сомнения.
Я мчусь за Стасом, забираю его с уроков и на такси еду обратно. Тороплюсь, боясь, что у нас заберут возможность. Стас взволнован. Он всё это время изводил нас непониманием, почему ему нельзя ездить к Дамиру со мной. А я так боялась, что меня решат вообще разрешения посещать мальчика, что получив отказ, не стала отстаивать желания Стаса.
Когда мы приезжаем в центр, Елена Николаевна заводит Стаса в кабинет, где я обычно встречалась с Дамиром, а сама остаётся стоять со мной в коридоре.
-А мы не должны быть там?
-Нет, - без всяких пояснений говорит она.
Нет, так нет. Кудяковой я почему-то верю, всем остальным в этом месте нет, а ей вот верю. Может потому что она единственная отнеслась к нам со всей серьёзностью? Что-то реально делает, а не грузит объяснениями.
Минут через десять за дверью раздаётся грохот, шум, крики, я кидаюсь к мальчишкам, но Елена Николаевна останавливает меня уверенным движением руки.
-Подождите, дайте им время разобраться.
-Но… но если они там дерутся?
-Пусть дерутся, иногда это полезно.
Так, что я там думала про то, что она мне нравится? Кажется, пора передумать….
Шум за дверью прекращается. А я нервно хожу по коридору туда-сюда. Хочется припасть ухом к замочной скважине и подслушать, что там происходит, но заведующая своим взглядом удерживает меня.
Проходит ещё минут десять и мне всё-таки предлагают войти в комнату.
-Думаю, что пора. Александра Сергеевна, вы главное себя в руках держите. И вопросов лишних не задавайте им обоим. Особенно про то, что там случилось.
Стас с Дамиром сидят на полу у стены среди разбросанных стульев, оба изрядно потрёпаны, у Дама разбита бровь, а у Стаса – губа. Глаза красные у обоих, такое чувство, что плакали.
Я сажусь на пол напротив них.
-Привет, - здороваюсь я с ними.
Оба смотрят на меня, думают. И тут Дамир впервые за последнее время при мне подаёт голос.
-Здравствуйте, тётя Саша.
Дальше всё было как в тумане, мы втроем сидели и разговаривали. О чём не помню, вот хоть убейте. А Кудякова всё это время стояла в дверях и наблюдала за нами.
Когда мы со Стасом уходили, она отозвала мне в сторону.
-Зачем вы сюда приезжаете?
Я непонимающе смотрю на неё. Даже начинаю думать о том, что мне сейчас скажут, чтобы мы больше не приходили.
-Задумайтесь об этом. Зачем вы сюда приезжаете? В следующий раз жду вас с ответом на этот вопрос. И да, сына своего не забудьте привести.