Глава 46.
Домой я приезжаю в растерянных чувствах. С одной стороны я крайне рада, что Дамир заговорил с нами, но вопрос Елены Николаевны ставит меня в тупик. Зачем я к нему езжу? Ну чтобы не оставлять его одного, хочется как-то поддержать парня, да и себя обязанной чувствую. Стас тоже задумчив, всё время кусает свою разбитую губу. О чём они там разговаривали? Так и тянет выспросить у него что-нибудь, но нет… нельзя.
Приходит Саша с работы. Пока я накрываю на стол, он успевает переодеться и погонять детей по квартире.
-Саня, а что у Стаса с лицом?
-Это они с Дамиром подрались. Там психолог была, она разрешила им поговорить, ну и подраться.
-Какая хорошая психолог! – с непонятным мне весельем в голосе говорит Саша.
-Знаешь, а она меня сегодня спросила о том, зачем я езжу к Дамиру, - осторожно начинаю я.
Муж сразу встрепенулся и с подозрением посмотрел на меня.
-Ты сейчас к чему клонишь?
-Ни к чему я не клоню…
-Вот и не надо!
-Вот и не буду! – обижаюсь и отворачиваюсь к плите.
Сама точно не понимаю, о чём мы говорим, но что-то уже витает в воздухе. Что-то очень важное, но ещё неосознанное.
Сашка тоже насупился, скрестил руки на груди и недовольно поглядывает на меня.
Ужин проходит в напряжённой атмосфере. Стас без перебоя талдычит про Дамира, про то, как мы сегодня к нему съездили. Друг отказывался с ним поначалу разговаривать, из-за чего сын разозлился и толкнул его. Потом они дрались, затем разговаривали. Про предполагаемые мною слёзы умолчал.
Стас говорит всё с каким-то восторгом и безудержной надеждой в голосе. Мне бы сейчас начать вопросы задавать, но я упорно молчу. Вообще не хочу, чтобы сейчас про Дама говорили. Чувство вины так и грызёт меня изнутри. Хотя я-то в чём виновата? Наоборот, на встречи рвалась, как на работу туда ходила. Но, блин. Ощущение того, что это всё какие-то полумеры не даёт мне покоя.
Как назло Рома и Кир подключаются к разговору, заявляют, что в следующий раз тоже с нами к Дамиру поедут.
-Хватит разговаривать! – недовольно обрубает их Саша. – Ешьте, давайте.
Звучит грубо, но я тоже больше не могу слышать этот разговор.
Стас недовольно надувается, и, не доев свою порцию, выскакивает из-за стола. Без него становится совсем невесело, и оставшиеся парни тоже быстренько заканчивают с ужином. Девочки почуяв, что вокруг происходит какая-то движуха, больше не желают сидеть в своих стульчиках. Так мы и остаёмся опять вдвоём.
Убираю со стола, мою посуду, Саша продолжает сидеть на своём месте, обхватив голову руками. Вид у него такой, словно он решает какую-то сложную для него задачу.
-Саш, - зову его я. Поднимает на меня свои глаза. Уставшие и отчего-то в конец измученные. Ещё каких-то минут двадцать назад они такими не были.
-Сань, мы не можем. При всём желание не можем.
-Я знаю.
Он недовольно хмыкает, а я кручу в руках полотенце.
-У нас пятеро детей, - приводит он следующий довод. Я согласно киваю, в такт нашим мыслям. - И нам ещё год жить в двухкомнатной квартире.
Да, самим здесь тесно. Не буду же я это оспаривать?
- Да и в конце концов! Дамир совсем взрослый, он же всё понимает! А мы для него совсем чужие. Мы никогда не сможем заменить ему родителей.
Он говорит всё правильно, разумно, и доводы, такие доводы.
-Ты сейчас меня или себя убеждаешь? – всё же уточняю я.
-Сааааняяяя, - отчаянно тянет он. Всё понятно, себя.
Выключаю воду в раковине, убираю полотенце, подхожу к мужу и сажусь ему на колени. Его руки тут же обхватывают меня, а голова утыкается куда-то в мою грудь. Кладу свой подбородок на его макушку. Саша медленно раскачивает нас, словно я маленький ребёнок. А я вожу пальцами по его волосам.
-Саня, мы, правда, не можем.
-Я знаю, милый, знаю.
Откуда вылезло это «милый» непонятно, обычно я не склонна ко всем этим словам.
Нам опять нечего сказать друг другу, мы же оба всё понимаем. Если б хоть у кого-то были возражения, тогда можно было обсуждать. А тут и обсуждать то нечего. Но от этого ни разу не легче, наоборот ещё поганей на душе.
- Стас нас возненавидит, - вздыхает Саша.
- Он ещё не дошёл до этой идеи.
- Скоро придёт. И когда мы откажемся, возненавидит.
Ещё одна мысль, которая неприятным грузом ложиться на нашу совесть.
Я отрываю Сашину голову от себя, и, обхватив его щёки своими ладонями, целую. Неглубоко и без страсти. Просто так. Чтобы почувствовать его близость, чтобы оба знали, что не одни. Он всё понимает, отвечая на мой поцелуй без особых порывов, но зато крайне нежно и аккуратно.
Ночью мне снится Алана. Весь сон она смотрит на меня, без упрёка и осуждения. Смотрит и улыбается, легко и понимающе, так как умела только она. Вот лучше б она меня во сне убить хотела, и то бы проще было.
Утром я без настроения. Чернов тоже. С кислым видом собираем детей. Стас всё ещё не разговаривает ни с кем и, не дожидаясь Сашу с мальчиками, один убегает в школу.
Пока Кир обувается, медленно и капризно, мы с Сашей играем в гляделки, в надежде, что хоть кто-то отведёт взгляд первый, и можно будет сделать вид, что ничего не происходит. Но я не отвожу, он тоже.
Кир готов, и Ромка первый выскакивает в подъезд. Брат вылетает за ним, а мы всё ещё ищем ответы друг в друге.
-Сань, во сколько тебе со Стасом в центр к Дамиру сегодня?
-К трём.
-Я подъеду.
Через неделю Саша приносит список документов, необходимых для усыновления. А через месяц нам отказывают.
Причин как всегда миллион. Главная – недостаточный размер жилплощади.
Год, нам надо продержаться год. Но у нас опять нет этого времени. Звонит Кудякова, с которой мы к тому моменту уже неплохо так сдружились, и кричит, что если мы не поторопимся, то Дамира заберут. Кто, где, когда?! Пока что непонятно. Но ей велели готовить ребёнка к передаче в семью.
Саша напрягает все возможные связи, включая Витю. Оказывается, всплыли какие-то родственники со стороны Аланы. Но ведь этого не может быть. Вернее может, но я не верю.
Собственно именно это я и заявляю мужчине, выходящем из квартиры Бероевых.
Было воскресенье, и я с утра пораньше отправилась в магазин, пока все спали, а мне вот не спалось. Как раз выходила из лифта, когда соседская дверь отворилась, и на лестничной площадке появился незнакомый мужчина. Я честно искала в нём хоть какие-то черты кого-нибудь из Бероевых, но не находила. Он скользнул по мне неприятным взглядом и продолжил закрывать за собой дверь.
-Здравствуйте, вы родственник Дамира? – поначалу вполне вежливо спросила я. Хотя уже тогда чувствовала тревогу, медленно разгорающуюся в душе.
Мужчина не ответил. А я не удержалась.
- Зачем он вам? Вы же его совсем не знаете! – речь моя звучала совсем по-детски и наивно. Но вот обида за Дамира, да и за себя брала верх. С того момента, как Саша принёс тот список документов, я начала относиться к мальчику как к нашему.
Незнакомец неприятно дернулся, резко повернувшись ко мне.
-Девочка, не лезь не в своё дело!
-Я вам не девочка! А вы… А вы не родственники Аланы! Я вам не верю!
Боже, какой же наивной я была в тот момент. Реально же… девочка. Но я тогда ещё верила в то, что в этом мире всё должно быть по справедливости.
Мой собеседник лишь хищно улыбнулся. А меня ещё больше от этого понесло.
- Я в полицию обращусь! Мой муж – юрист! Мы докажем…
Но договорить мне так и не дали. Мужчина налетел на меня, придавив рукой к стене, я и опомниться не успела, только пакет с продуктами из рук выронила. Хотела закричать, но чужой локоть давил мне на горло, не давая нормально дышать. Вместо крика выдался жалкий хрип. Вот тут мне стало страшно.
Незнакомые глаза, полные ненависти, жадно прошлись по мне.
-Я же сказал, не лезь туда, куда тебя не просят. Смелая, да? Сейчас проверим насколько, - он схватил меня за волосы. Больно.
А потом меня очень сильно мотнуло в бок, так как моего мучителя отбросило в сторону, и он по инерции потащил меня за собой. Чуть не упала на него сверху, но Саша успел меня поймать.
Он выскочил в подъезд в одних домашних шортах, и теперь стоял босой на бетонном полу и с голым торсом. Лицо перекошено от ненависти, из ушей чуть ли не пар валит. Завёл рукой меня себе за спину, а сам на незнакомца так глазами и стреляет, сжимая-разжимая свои кулаки.
Мужик лежит на спине на полу, но, несмотря на это, в нём нет и следа страха. Поднимается на локтях и уже с презрением смотрит на Сашку.
-Так это ты у нас юрист что ли? А мы тут как раз с твоей куколкой беседуем. Как-то ты не вовремя, парень, глядишь, мы бы с ней и до взаимопонимания дошли…
Он говорит это так скабрезно и противно, что я невольно подаюсь вперёд, в надежде его пнуть. Но Сашка перехватывает меня и совсем немягко разворачивает в сторону нашей открытой квартиры.
-Домой иди!
-Но…
-Саня, я сказал домой!
Чернов говорит это таким голосом, что при всём желание противоречить ему у меня не получается. Я захожу в квартиру, а муж резко захлопывает за мной дверь. Я тут же несусь в спальню за телефоном, надо звонить в полицию, срочно звонить в полицию. От хлопка двери и наших разборок в подъезде проснулись дети. Заспанный Стас появляется в коридоре.
-Мам, всё в порядке?!
Нет, ничего не в порядке. Я пытаюсь через дверной зрачок рассмотреть, что происходит за дверью, но ни черта не видно.
Судорожно набираю нужный номер, но всё время попадаю мимо. Блять!
-Стасик, всё хорошо. Всё хорошо. Глянь, девочек, пожалуйста. Они, кажется, проснулись.
Близняшки действительно подали голоса в спальне. Но Стас не двигается и смотрит на меня с подозрением. Я, наконец-то, набрала нужный номер, и в трубке раздаются первые гудки, когда входная дверь открывается и появляется Саша. Вроде бы без особых повреждений. Перехватывает мою руку с телефоном и сбрасывает звонок.
-Не надо.
-Но…
-Не надо, я сам! – отрезает он и уходит в спальню. Запираю дверь на все замки и бегу за ним в спальню. Стас за мной. В спальне Саша уже вытащил недовольных дочек из кроватки.
-Стас, забери девочек к себе.
-Пап…
-Я. Сказал. Забери. Девочек, - каждое слово он выплёвывает из себя, явно стараясь не сорваться на крик. Сын слушается, берёт сестёр за руки и выводит их из комнаты. Я закрываю очередную дверь.
-Саш…
-Никогда! Слышишь, меня! Никогда не лезь с разговорами к непонятным людям! Не пытайся решать что-либо сама! Слышишь! – его практически трясёт от бешенства. Никогда не видела его таким. Замираю на месте. А самой так обидно в этот момент! Со мной-то он за что так разговаривает!
-Не кричи на меня!
Но Сашка меня не слышит, ещё какое-то время ругается, чуть ли не орёт. Затем в один шаг преодолевает расстояние между нами и прижимает меня к себе. Больно кстати прижимает, но я не вырываюсь.
- Ты хоть понимаешь, что с тобой могло произойти? – он уже просто говорит, но в каждом его слове сквозит испуг, который тут же передаётся мне. Я сама ещё сильней вжимаюсь в него и кручу головой. – Санечка, пожалуйста, больше не делай так. Люди они разные бывают… В том числе и полным дерьмом. Понимаешь?
Мне остаётся только кивнуть.
Чернов целует меня куда-то в щёку, чуть ли не в глаз, и отпускает. Потом идёт к шкафу и достаёт оттуда одежду.
-Куда?!
-Сань, я с этим уродом ещё не закончил. Я сейчас пойду. А ты закроешь за мной дверь и будешь заниматься детьми.
-Нет!
-Да! Со мной ничего не случится, - он одевается, натягивая на себя джинсы и свитер. – Я скоро вернусь, а ты будешь здесь, и ничего не станешь предпринимать. Поняла?
Упрямо поджимаю губы.
-Александра, мать твою! Чтобы решить эту проблему, мне надо быть уверенным, что вы в безопасности. А если ты опять решишь сама искать справедливости… То мне легче тебя в ванной запереть.
-Саша…
Он опять подлетает ко мне, обнимает и клянётся в самое ухо:
-Со мной всё будет хорошо!
А потом отпускает и уходит. Я так и стою посреди спальни, пока из коридора не доносится его властное:
-Дверь закрой!
Он пришёл спустя пару часов. За это время я успела вся известись. Даже злиться начала из-за того, что не торопится. Думала, что когда увижу, истерику закачу. Но когда Саша действительно появился на пороге квартиры, смогла лишь повиснуть на нём. Детям оставалось только стоять и удивлённо хлопать на нас глазами.
А потом мы заперлись в комнате, и у нас был долгий разговор, выбивающий всякую почву из-под ног.
-Где ты был?
-С твоим утренним знакомым встречался. И ещё парочкой его товарищей.
-Что им надо?
-Сань, а что хотят люди в таких ситуациях? Денег они хотят.
-Мы же можем пойти в полицию? Докажем, что они не имеют никакого отношения к Бероевым.
-Какая же ты у меня ещё наивная, - устало вздыхает Саша и трёт свою шею. – Если бы всё так просто было. В данной ситуации практически невозможно доказать неродство. Этот человек же не заявляет своё отцовство, а так, дальние родственные связи. Все бумажные доказательства не в Москве выданы. Чтобы что-то проверить надо половину Северного Кавказа объехать. А пока мы этим всем будем заниматься, кто-нибудь опять повстречается с тобой в подъезде.
-Я не боюсь, - упрямлюсь я.
-А я вот боюсь, знаешь ли. За тебя, да за детей. Ты готова ими рисковать?
Нервно сглатываю. Вот про детей я не подумала.
-Но ведь они не родственники Аланы, у них нет никаких прав на Дамира! - цепляюсь я за призрачную надежду.
-Да, скорее всего это так. Но это только твои и мои домыслы. Если хочешь на чистоту, я думаю, что это далеко не первый случай, когда они берут в оборот осиротевшего ребёнка с квартирой.
-С квартирой?
-Ну да, а для чего им ещё ребёнок? Схема проста, находится ребёнок, потерявший родителей, но с квартирой или другим имуществом. У него быстренько обнаруживаются какие-нибудь дальние родственники, которые вдруг воспылали горячей любовью к сиротке и готовы взять всякую заботу о нём. Потом оформляются документы на усыновление, дожидаются пока ребёнок вступит в права наследования, затем новоявленные родители получают право распоряжаться имуществом приёмыша, пока тому не исполнится 18 лет. Ну и затем любой вариант. Например, объявляют о переезде. Квартира продаётся, а счастливое семейство удаляется в неизвестном направлении. И там уже бесследно пропадает.
-А ребёнок?
-Сань.
-Ладно, ладно, я не хочу знать подробностей.
Сашка говорит настолько страшные вещи, что мне даже слушать об этом тяжело. А мне ведь казалось, что у меня в жизни было всё.
-Не уже ли с этим ничего сделать нельзя?
-Можно, но для этого время надо. А у нас его нет. Наш новый сосед – это ведь даже не верхушка айсберга, а так, исполнитель. Однозначно, за ним стоит кто-то ещё, и скорее всего этот кто-то занимает определённую должность во всей этой чиновьечей структуре. Думаю, что даже в центре, где Дамир сейчас, есть некто, кто эту шайку-лейку на него навёл.
- И что нам делать?
- Тут два варианта. Вернее их больше, но основных – два. Первый вариант, мы отступаем от планов на Дамира, притворяемся слепыми и глухими, доживаем этот год и переезжаем отсюда. Если хочешь, могу даже вас на этот период к родителям отправить, чтобы тебя совесть твоя не сожрала.
Саша говорит так спокойно, местами даже цинично, у меня от него мороз по коже идёт.
-Как ты так можешь говорить?!
-Давай я тоже сейчас в эмоции уйду, и будем мы тут с тобой на пару истерить, а потом ещё соседа пойдём подожгём или Дамира попытаемся выкрасть! Весело будет! Нас с тобой в тюрьму или на кладбище, а детей хорошо если к бабушкам или дедушкам отправят, а то ведь тоже зависнут в каком-нибудь центре. Зато всё по чести!
-Ладно, я поняла! – психую. Ненавижу когда он такой рациональный. - А другой вариант? Ты же сказал, что есть второй.
-Второй вариант, мы платим им за Дамира, а потом валим из этой квартиры как можно дальше.
-А они много хотят?
-Много, Саня, много. Квартиру Бероевых и ещё… полцарства в придачу.
Молчу. Могу ли я ставить на кон счастье и безопасность своих детей и мужа? Но смогу ли я в противном случае смотреть на себя в зеркало по утрам, зная, что не смогла спасти другого, не своего, но тоже ребёнка?
-Саш, что ты предлагаешь? – совсем жалобно спрашиваю я. А сама больше всего на свете боюсь, что он сейчас скажет: «Выбирай». Или просто напросто отметёт второй вариант.
Муж смотрит на меня долгим испытывающим взглядом.
У меня складывается такое впечатление, что я его обязываю или толкаю на то, к чему он ещё не готов. Не оставляю вариантов. Одно дело требовать чего-то от себя, а другое дело ещё перекладывать всё это на него. Если у меня вообще право на это?
-Тебе нужно выбрать, - он говорит, а я жмурюсь, потому что все мои сомнения в этот момент так и бьют фонтаном по моей несчастной голове. Поэтому, когда Саша продолжает, я не сразу верю услышанному. – Выбрать сколько лет ты сможешь продержаться без меня.
Резко распахиваю свои глаза. Чего?!
- Потому что при одном варианте, меня посадят за убийство, и дадут лет пятнадцать строго режима. А при другом - ты будешь видеть меня дома исключительно по ночам и то не каждый раз. Ибо жить я буду на работе. А то и на двух сразу.
В этот момент я не то что моргать, а вообще дышать перестала.
-Что ты так на меня смотришь? Думаешь, я Дамира там оставить могу? Тогда как мы с тобой после этого сможем наших детей людьми воспитать? Витя денег даст, чтобы мы все дела с этими уродами решили. С ним потом рассчитаюсь. Квартиру эту срочно продать надо. Во-первых, сейчас здесь не вариант жить, пока за стенкой этот хер обитает. Во-вторых, мы всё равно здесь не помещаемся. Насчёт дома я тоже договорился. Нам готовы отдать один из уже построенных. Это значительно дороже, но зато переезжать можно уже недели через три. Только учти, придётся жить в полупустом посёлке за городом, с детьми, а в твоём случае ещё без машины. Возить я тебя не смогу.
Да хоть на Северном полюсе.
-Где мы возьмём на это всё деньги?
-Заработаю, - пожимает Саша плечами. Вроде как беспечно, а сам натянут как струна. Значит, тоже боится, только храбрится, блин. – А остальное тебя не должно волновать.
У меня в голове миллион вопросов, но порой лучше не знать на них ответы. Потому что если будешь знать, точно никогда не на что не отважишься.
Встаю с кровати, на которой сидела всё это время и иду к Саше. Он стоит у окна, спрятав кулаки в карманы джинс, и пытается улыбаться мне, но получается крайней натянуто. Я обнимаю его за шею, он особо не шевелится, лишь смотрит на меня своими бездонными глазами.
-Ну, Кареглазая, что скажешь на это всё?
-Что я люблю тебя?
Чернов с облегчением ухмыляется, можно было подумать, что я откажусь от предложенного варианта.
-Знаешь, у тебя совершенно ужасная привычка, говорить мне об этом лишь в те моменты, когда мы почти свалились в пропасть.
-А так эпичней получается…
Целует он меня сам.
А дальше жизнь закрутилась так, что я ещё не скоро смогла спокойно вздохнуть.
Всё было в куче - срочная продажа квартиры, переезд в новый дом, усыновление Дамира, перевод детей в другую школу. Саша как и предсказывал, был на работе всегда. Нет, даже не так, он был там ВСЕГДА. Летал из одной командировки в другую, бегал от одного клиента к другому, двадцать четыре часа в сутки решая чужие проблемы. У меня был муж, но он был где-то там.
Пришлось решать проблемы самой. Как обустроить огромный дом мебелью из двухкомнатной квартиры при условии, что денег её покупку просто нет? Легко. На время запереть половину дома и поселить всех на одном пяточке. Как привести в чувства ребёнка, ещё совсем недавно потерявшего родителей и пережившего непонятно что? Правильно. Подружиться с его психологом и почаще прислушиваться к её советам. Как каждый день возить детей в город без машины и при наличии двух малявок, которых не оставишь одних дома? Довериться старшим детям в доставке младших до пункта назначения, и при этом постараться не сойти с ума от беспокойства. И так далее, и тому подобное. А потом ещё раз по кругу.
Жизнь научила тому, что из любой ситуации можно найти выход. Даже если выхода нет, нужно изловчиться и его придумать. А если уж не получается, то тут есть родители и Ленка, которые если уж не помогут решить прям всё, то подскажут верный курс, в котором надо искать.
Ленка вообще сама по себе заслуживает отдельного рассказа. После всей истории с Дамом она ушла из центра, очень громко хлопнув дверью. Ей и раньше-то было не до конца комфортно от происходящего там, но держалась ради чужих детей, всегда находя для этого стройные и логические объяснения. А тут появились мы со своей теорией заговора, и пришлось ей скандалить, помогая нам выцарапывать Дамира из этого места. Ибо даже после того, как Саша заплатил и написал отказ от любых посягательств на квартиру Бероевых, ребёнка нам отдавать не хотели. Видите ли своих много.
Ребёнка мы отвоевали. Но в каком состоянии! Худого, нервного, замкнутого, он мог нам за день и пары слов не сказать. А мне с ним и заговаривать поначалу страшно было, какое уж там воспитывать. Спасибо Лене и Стасу. Ленка запретила относиться к нему как к особенному, велела грузить его домашними делами и относиться так же как ко всей остальной банде. Стас же просто взял друга в оборот. Они ещё раз пять или шесть подрались. Три раза съезжались и разъезжались из одной комнаты. Периодически не разговаривали друг с другом по несколько дней. Пришлось просить, чтобы в новой школе их развели по разным классам. Это была какая-то ядерная дружба, когда вместе они долго не могли, но и по отдельности тоже получалось плохо. Скорее всего у Стаса здесь взыграла ревность, ведь раньше они с Дамиром спокойно дружили в режиме нон-стопа. А теперь… Теперь им приходилось уживаться в одном пространстве в попытках пересмотреть статус друг друга.
-Территорию делят, - с видом знатока заключил Саша, когда я всё-таки смогла ему пожаловаться на происходящее.
Переходный период от друга до брата дался им не так легко. Но они справились, научившись дополнять и уравновешивать друг друга. Один буйствовал и кидался в омут с головой, другой его сдерживал и успокаивал. Или же Дам проваливался в свои печали, а Стас его оттуда тащил, порой жёстко и безапелляционно, но зато всегда наверняка.
Когда же они научились договариваться, строить планы и вырабатывать стратегии, я поняла, что у нас в семье завелись два серых кардинала, которые очень хитро умудрялись плести свои интриги. Благо, что не злостные, но добиваться своего у них получалось всегда. Оставалось в очередной раз радоваться, что в школе большую часть времени они проводят порознь, иначе бедная школа.
В какой-то момент Дамир стал опорой всей нашей семьи, истериков помимо Стаса у нас хватало. Поэтому мы уже не знали, как жили без него раньше.
Постепенно наш дом наполнялся мебелью, а посёлок вокруг нас – людьми.
Дети росли, учились жить в новых условиях, каждый день демонстрируя новые грани своих личностей.
Девочки пошли в садик, а Кир - в школу. Стас зажигал на футбольном поле, а Дамир - на татами.
Кто-то начинал бриться, кто-то перегонял меня в росте.
Девочки обзавелись длинными косами. Потом выяснилось, что они ужасные болтушки и мега любопытные, им хочется всего и сразу. Только и успеваю вместе с ними осваивать одно занятие за другим, по-моему, мы прошлись по всему: от танцев до макраме.
Рома впервые заявил, что его одежда полный зашквар, и сам с одноклассниками поехал выбирать себе джинсы. А потом ещё обесцветил волосы. Что повергло Сашу в шок. А я шутила, что хоть светловолосые девочки теперь не так сильно выбиваются среди нас.
Кирюха умудрился впервые подраться в школе. Защищал честь соседки по парте. Сам напугался, но держался до последнего. Я потом имела долгий разговор с родителями второго мальчика.
Саша рвал и метал на работе. Мы с ним пока что всё ещё выживали, но я искренне верили в то, что это когда-нибудь закончится.
Мне подарили машину. Неожиданно так. Просто приехал Дмитрий Александрович и вручил ключи от их старого автомобиля. Правда, к ключам ещё прилагалась Надежда Викторовна, прожившая с нами под одной крышей ровно три месяца, пока я училась на права. Ох, сколько же всего мне пришлось выслушать от неё за это время! Алёна, правда, утверждала, что мама делает это всё от нервов, что больно уж она сильно за нас переживает. Но я была уверена, что это просто из любви к искусству.
А ещё нам подарили собаку. С-О-Б-А-К-У, мать её за ногу. Кудякова притащила, с криками, что это для лучшей социализации детей, но кого именно из них не уточнила. Так мне навязали седьмого ребёнка. Сказать, что мы с лысой Пушинкой были «счастливы», не сказать ничего. Певрые пару дней посменно караулили, чтобы кошка в порыве гнева не расчленила неугомонную псину.
Щенка палевого лабрадора было решено назвать Баксом. Никто не понял почему, но так сказал Рома, а разве с Ромой поспоришь?
Сашка был с нами и не был. И самое поганое было то, что мне даже винить было некого. Ситуацию надо было принимать, скрепя зубы. Порой доходило до смешного. Когда он приезжал домой, и у него тупо не было сил даже раздеться, так и засыпал, рухнув в одежде на кровать. Или когда от звонка будильника хватался за телефон и слал его на хер. А однажды вместо Екатеринбурга он улетел в Петербург. После чего мы поняли, что всё, это клиника. Выбили ему неделю отпуска и уехали к родителям, где он эту неделю благополучно и проспал.
Однажды я мылась в душе, когда Саша нетвёрдой поступью ввалился в ванную. Зашёл ко мне в душевую кабину в рубашке и брюках, залез под горячие струи воды и просто обнял. Вернее даже не обнял, а навалился на меня, припечатав к стенке.
-Ты чего?
-Я только подержаться, - заплетающимся языком оправдывается он.
-Ну, держись, раз так хочется, - пожимаю я плечами. И он держится за меня, за мою талию, за мои бёдра.
А потом очень расстроенным голосом сообщает, что на большее у него сейчас просто сил нет.
И это одновременно и смешно, и грустно.
Через два года он кладёт мне на колени папку с какими-то бумагами и газетными вырезками, в которых повествуется история о том, как в Москве задержали группу аферистов, промышляющих отъёмом квартир у сирот. С одной из фотографий на меня смотрит наш бывший сосед и несостоявшийся родственник Дамира.
-Как?
-Я же сказал, что время нужно, - с напускным безразличием поясняет муж. Но я-то знаю, что для него это было важно. Он умел быть циником, но где-то в там в груди, живёт потребность быть героем.
Так же в папке лежат документы, согласно которым Дамиру Бероеву принадлежит квартира, когда-то купленная его отцом. Мы ему её на 18 лет подарим. А там уж пусть сам решает, что с ней делать.
Постепенно кризис заканчивается.
Мне опять дарят машину, только теперь красивую, новую и блестящую.
-Зачем?
-У жены нового именного партнёра фирмы должна быть машина, соответствующая его статусу.
-Какого партнёра, какой фирмы? – в очередной раз туплю я.
-«Борисов, Загорский, Чернов». Какой же ещё.
Что-что, а новости Саша сообщать умеет. Ору я громко и восторженно. Не из-за машины, конечно же, а от гордости за мужа. Раньше не могла понять, откуда-то в нём берётся эта мёртвая хватка и умение расшибать все преграды, раз за разом позволяющая ему брать новые высоты в работе. Я же знала Сашу совсем другим – нежным, родным, мягким. А потом поняла, что у него просто не было выбора, ведь все наши жизненные передряги приводили к тому, что ему вечно приходилось за что-то бороться. В итоге это не могло не принести своих плодов.
Мы расплатились за дом. Съездили в отпуск на море. Побывали у бабули в Германии.
Наняли кухарку. Которую я поначалу боялась до одури, уж больно строгой она казалось. Да и стыдно мне было перекладывать на другого человека свои обязанности. Но к хорошему быстро привыкаешь. Уже затем появились приходящая няня, периодически сидящая с ребятами, когда мне удавалось сбежать в город. Иногда заезжал садовник. Не то чтобы все эти люди были жизненно необходимы, но с их помощью стало проще. Появилось какое-то время на себя, пропало чувство загнанности.
Мне, наконец-то, подарили моего шестого Гарри Поттера, правда, почему-то на японском. Долго вопила, что уж японский я точно учить не собираюсь. Но через месяц не вытерпела и сама записалась на курсы. В итоге шестая книга заняла своё достойное место, встав прямо следом за своими собратьями на русском и немецком – награду за близняшек.
Алёна, правда, крутила пальцем у виска и ругалась на брата, что все нормальные мужья дарят своим жёнам золото и брильянты, а не книги. Но нас всё устраивало.
И вот спустя долгое время у нас с Сашей появилась возможность зажить нормальной жизнью. Но каждый из нас за это время проделал свой путь, и мы изменились, забыв предупредить об этом друг друга. Он всё больше на что-то раздражался, а я всё больше старалась сглаживать углы, стремясь оградить его ото всего. Почему-то мне казалось, что мы слишком шумные, что нас слишком много на него одного.
Переживала, что мы всем нашим табором ограничиваем его. Даже не знаю, откуда всплыло это «ограничиваем». Разве может нормальный мужик в тридцать лет мечтать о семье с шестью детьми? Опять стала прислушиваться к шёпоту за спиной, думала о том, что говорят люди.
Была настолько благодарна ему, за то, что он вывез все последние года на себе, справившись со всем, что подкинула нам судьба. На самом деле все эти годы внутри меня росло и полнилось чувство вины, словно я его обязала или вынудила. Поэтому была готова закрывать глаза на всё что угодно.
Всплыли очередные сомнения. «Просто Саша слишком порядочный», - крутилось в моей голове. А может быть он с нами потому что не может иначе? Вдруг он просто терпит нас? Сама понимала, что глупо это. Но ведь мысль однажды поселившуюся в голове, не так легко изгнать её оттуда.
А его периодические вспышки гнева лишь служили тому доказательством. Чем больше он злился, тем больше мне хотелось угодить ему. На ум приходили советы миллиона женских журналов, о том какой должна быть идеальная жена. Не то чтобы Саша это требовал, я вообще не была уверена, что он злился именно на меня. Скорее уж на ситуацию в целом, только хоть убейте не могла понять на какую именно.
Но так тоже было не всегда. И это меня упокаивало. Порой у нас всё очень даже хорошо, и эти моменты убеждали меня в том, что всё у нас нормально.