Глава 36

Глава 36

Стася — это космос. Мой. Личный. А, значит, всё другое идёт лесом. Поэтому разблокирую телефон и иду туда, где не был уже несколько дней. К WelcomeToTheHell.

Может, не будь Стаси, у нас что-то бы вышло. Но Полякова — такой беспредел, на который подсаживаешься раз и навсегда. И в топку лишние прелюдии.

SundayMan : слушай, я так не могу

WelcomeToTheHell : как

SundayMan : неважно. Я

Твою мать, это сложно. Сжимаю зубы, взлохмачиваю волосы. Не из-за фигни про утраченные шансы, а просто.

SundayMan : я больше не выйду в онлайн

WelcomeToTheHell : что так? А как же встречи, координаты и прочий бред

SundayMan : изменились обстоятельства

WelcomeToTheHell : Есений, ты что, в кого-то влюбился🤣 Так виртуальный секс это даже не измена

Для кого как.

SundayMan : полюбил.девушку. прости и прощай

Это оказывается тяжелее, чем виделось. Но в моём случае либо так, либо никак. Как Кот осеменять по полклуба я не нанимался. Решил, значит решил.

Пока она что-то печатает, слышу довольный фырк Стаси. Идиотская полуулыбка сама наползает на губы.

— Воскресенский! — зовёт из спальни.

Бросив последний взгляд на экран, блокирую так и не отправленное сообщение WelcomeToTheHell. Плевать. Что стоит вирт, если от реала сносит башню. От неё сносит. А кто бы мог подумать.

Стася лежит на животе, кружева обнимают нежную кожу. Рвано сглатываю, почти привычно.

— Мм. Звала?

Присаживаюсь на край, черчу от основания шеи по позвоночнику, до поясницы и ниже, по округлым формам. Подцепляю край белья…

И в этот момент Стася переворачивается, хватает меня за шею. На постели остаётся телефон с включённым экраном и подозрительно знакомым чатом.

Стоп, но…

Но Стася уже подтягивает меня к себе.

— Воскресенский, — с улыбкой шепчет в губы, — ты капец какой честный.

Я что?

Взгляд ловит моё «полюбил.девушку. прости и прощай» в её, мать вас всех, экране! Так значит…

Но додумать она не даёт утягивая в горячий, полный вздохов и стонов, поцелуй.

Уже гораздо позже, когда Стася доедает почти половину медиантов, вспоминаю, что так и не оплатил милой девушке Соне шоколад. Но визитка лежит на месте, и через несколько кликов сумма «какую не жалко» отправляется по указанным реквизитам.

Жалко? Её улыбка, ласковая насмешка во взгляде стоит больше, чем девушка Соня может представить. Бесценно.

— Что делаешь?

— Ничего, для тебя я всегда свободен.

Разворачиваюсь, утягиваю Стасю в объятие. И тащусь оттого, что

эта колючка довольно щуриться, не бежит, не вырывается и в целом похожа на ласковую кошечку. Почти.

— Воскресенский, ты когда успел освоить курсы пикапа? — смеётся.

— То есть заходит, — хмыкаю, усаживаю её на стул. — Скажи мне, Анастасия Евгеньевна, чем хочешь заняться сегодня? Планы, приказы, пожелания?

— Хочу знать, о чём ты говорил с Котом, — ласковые ладони ложатся на шею, царапают затылок.

Волна вдохновения прокатывается по позвоночнику и ниже.

— С Котом? — выдыхаю, прижимаюсь к ней всеми выдающимися частями.

Но Стася не против, она улыбается и устраивается удобнее.

— С Воскресенским Константином Александровичем, — добавляет в голос ехидства.

А о чём мы говорили с братом?

— Так мы не дойдём до ответов.

Имея в виду её ладонь, что спускается всё ниже, до резинки штанов.

— И всё же?

— Обсуждали подарок маме на день рождения, — фыркаю, перехватываю её руку и, заодно, саму Стасю поперёк талии.

Она фыркает, брыкается и шипит, пока возвращаю колючку в спальню. Отвлекаю от истинного положения дел щекоткой и отхватываю прямой удар ногой в подбородок.

— Чёрт, Есь! — тут же подрывается Стася. — Что за детский сад, а?

Да пофиг. Её беспокойство отзывается тёплой волной в районе солнечного сплетения и разрастается, пока она хмурится, осматривает моё лицо, а нежные пальчики скользят по коже.

Чертовски приятно.

Перехватываю её ладонь, встречаюсь взглядом.

— Дуй, — с улыбкой.

— Волшебный дуй? — смешливо фыркает Стася.

— Он самый.

И, прикусив губу, она действительно дует — ласково, бережно. До спазма в паху и искр в глазах.

Но вместо того, чтобы вернуться в постель, перетягиваю Стасю к себе на колени. Длинные тёмные пряди разметались по плечам, откидываю их назад.

— Я люблю тебя, слышишь?

Без шуток, без попытки спрятаться

— Есь… — Стася качает головой, вздыхает и кладёт голову мне на плечо.

— Будем считать, что ты согласилась, смирилась и теперь привыкаешь к мысли.

Я сделаю всё, чтобы так было. Высший пилотаж, больше чем секс. Желание защитить, радовать, постоянно видеть насмешливо изогнутые губы и слышать её протяжное: «Есь». И сгорать в одном на двоих безумии.

— Всё это глупости, прихоть, — негромко.

Я чувствую, как скользят губы по моей шее. Ловлю от этого кайф и мурашки.

— Не будем загадывать. Нам хорошо вместе? Супер, пусть будет. Но без любви до гроба и трёх детишек в планах.

— Мне хватит одного, — хмыкаю, перебирая тёмные шелковистые пряди.

Тем более, Ник ещё не собрал футбольную команду, а Кот вовсе отбрыкивается.

— Есь, — вздыхает. — Никто не знает, что будет завтра. Ты встретишь миленькую, добренькую принцесску, я сбегу, потому что так захочу… не надо этого всего. Пока нас всё устраивает, будем наслаждаться, но без перегибов. Согласен?

Молчу о том, что Кот предупредил — мама ждёт одну конкретную миленькую, добренькую колючку. Он же не стал врать, что она узнала о Стасе случайно — сдал себя с Ником с потрохами. И, в общем-то, оказал мне услугу.

И теперь главное, правильно всё организовать.

— Есь? — Стася поднимает голову, с подозрением вглядывается мне в лицо.

Но ничего, кроме удовольствия от ближайших перспектив не видит.

— Как скажешь, — едва касаясь её губ. — Любой каприз. А пока собирайся, нельзя приехать в Питер и Питер не посмотреть.

— А как же изоляция? — насмешливо поднимает бровь.

— Изоляция будет ночью, — прямым текстом. — А сейчас нас ждёт сказка.