Глава 38

Глава 38

— Почему ты сразу не сказала про WelcomeToTheHell?

Поднимаю глаза на сидящего рядом Еся. Он не притрагивается к ноуту, который лежит рядом, а сидит, развалившись, и с улыбкой смотрит на меня.

— Как ты это представляешь? — поднимаю бровь. — Привет, я твой виртуальный кошмар?

— На кошмар ты не тянешь. Клубнику?

Беру из протянутой чашки ягоду, рассеянно жую. Мозг ни в какую не желает сосредотачиваться на чём-то, кроме этого нарушителя спокойствия.

— Зачем ты меня нашла? Не просто так ведь, — хмыкает умный Есь.

Действительно, умный, и речь даже не про софт. Он уже давно воспринимается своим, словно мы не пару недель вместе, а лет десять. И этот свой, как только мы вернулись в спальню, а я зажала рот рукой, отворачиваясь от шоколада, вывел меня из потенциально опасного помещения. Больше того, в таком состоянии привёл на кухню, усадил на стул и заставил пересмотреть всё содержимое холодильника. Ставил передо мной еду и ждал реакции.

Дождался.

Опытным путём оказалось, что у меня нет претензий к овощам, фруктам и ягодам. От домашнего рулета из индейки у меня лёгкая муть так же, как от кофе, чая и молока. А вот сыры, чипсы и картошка фри сразу отправились в мусор не дрогнувшей Есиной рукой.

Я бы не смогла, так и ждала, пока само не испортится, а он даже бровью не повёл. Туда же отправилось всё сладкое, где хоть как-то присутствовал шоколад, а медианты он со странным смешком перевязал лентой от них же и сообщив: «До лучших времён», убрал куда-то, не знаю куда.

— Гастроэнтеролог, — произнёс с тем же смешком, закрывая обновлённый холодильник.

И только потом со всеми удобствами разместил меня в спальне. Как больную.

Решив высказать претензии потом, углубилась в ноут. И уже полчаса пыталась взломать «Зевс», но плевал он на мою ругань. А теперь вот Есь со своими вопросами.

— Почему? — сдувая упавшую прядь с лица. — Да потому что Кот. Тебе повезло не участвовать в том бардаке, что они с Мышкой развели после знакомства. И хорошо, всё закончилось хорошо, но могло ведь по-разному.

Не стала договаривать, для чего конкретно мне понадобилась влюблённость Еся. Опять же, кто знал! И что он окажется таким — в том числе.

Наступившая после этого тишина мне не нравится.

— Ты знал, что Кот отдавал Мышкиному отцу свою долю «Санди», только чтобы тот свалил в туман?

Но Есь по-прежнему молчит и смотрит на меня. Хуже всего, что я словно враз глупею и перестаю понимать его взгляды.

— Мышка — единственное родное мне существо, — нервно пожимаю плечами, возвращаю взгляд в ноут, но ничего не вижу. — Я не могла оставить её без защиты.

Потому что Кот мог попользоваться и бросить, а мне потом скрипеть зубами, глядя на Мышкины слёзы? Нет уж, предпочитаю быть готовой к любым неожиданностям. Любым, кроме Еся.

— Ты планировала меня использовать. — Шёпот в ухо, от которого я вздрагиваю. — И как, понравилось?

— Ты меня отвлекаешь, — на выдохе.

Но он всё равно утягивает меня к себе на колени. И вместо упрёка и прочей жести в глазах одно веселье.

— Так понравилось?

— Очень.

— А использовать дальше планируешь? — не унимается Есь.

— На что ты намекаешь? — пытаюсь вырваться, но куда там.

— На то, что удалённо «Зевс» не взломать. Я пробовал по-всякому, в том числе с привлечением твоих коллег.

Он медленно поглаживает меня по руке, от запястья и выше до плеча.

— Никакие они не мои!

— И на то, что нужно будет смотаться в одно место. — Поднимает бровь Есь. — Мне бы очень хотелось, чтобы ты поехала со мной.

А вот это неожиданно.

— В одно место? — Долго вредничать лень, поэтому со вздохом расслабляюсь в его руках. Чувствую, как Есь откидывается спиной на стену, притягивает ближе. — А подробности будут?

— Будут. Обещаю сообщить все подробности в дороге, — смеётся он. — К месту.

И снова вместо раздражения приятная нега и желание мурчать.

— То есть выбора мне не оставляют.

— Будет весело, обещаю, — шепчет Есь мне в макушку. — Тебе понравится. А если нет, готов предложить себя в полное распоряжение, скажем, на полгода.

— И где здесь мой профит? — фыркаю.

— Я буду тебя кормить.

Чувствительный полуукус в шею.

— Чесать за ушком.

И его рука тянет ворот футболки вниз. На треск нам обоим плевать.

— Мыть?

От воспоминаний о последнем совместном душе кожа покрывается мурашками, из груди вырывается жаркий выход.

— И даже колыбельную на ночь спою, — хрипло отзывается Есь.

Его голос проходит наждачкой по оголённым нервам, и себя я осознаю уже пришпиленной к постели.

— Зевс, — успеваю выдохнуть ему в губы.

— Подождёт, — обещает Есь и отключает меня от реальности.