Глава 44

Глава 44

Следующие несколько часов я избегаю Еся как могу. С моей лёгкой руки теперь все в доме зовут его так: и Александр Иванович, который подмигивает мне с самого утра, словно знает мой секрет, и Татьяна Михайловна — именинница, которая тепло обнимает и спрашивает, хочу ли я есть. А я не хочу, я хочу спрятаться в тёмном углу и подумать, что делать дальше.

Крис… Крис молчит. Весело косится на меня, улыбается, но молчит, за неё я почему-то спокойна. Это Мышка, доверь ей такой секрет, тут же сделала бы его достоянием общественности, а она нет.

И чтобы хоть немного побыть там, где никого нет, я бесцельно слоняюсь по большому участку.

Летом здесь должно быть очень красиво, это понимаю даже я, максимально отдалённая от любого садоводства. Но этого и не требуется, чтобы постепенно, с каждым шагом по вымощенной бежево-серым камнем дорожке влюбляться в стоящий вдалеке дом. Где широкая терраса с полом из натуральной доски покрыта солнечным узором, который отражается от спускающихся по углам ловцов солнца. Огромные окна с перемычками, делают дом уютнее и теплее. Разбросанные по всем углам детские игрушки, для самых разных возрастов. Подвешенные к крыше качели — взрослые и две детские, рядом с которыми стоит столик, накрытый яркой скатертью.

Моя детская мечта — жить в таком доме. Где любой предмет на своём месте и излучает тепло и уют, заставляет сжиматься сердце. И у меня перехватывает дыхание от места, которое нельзя назвать иначе как семейным гнездом.

— Простите! — проносится мимо светловолосый парень выше меня ростом. — Я не хотел!

И уносится дальше на чёрном гироскутере.

— Даня! — властно кричит с террасы Ник. — Все гонки — за воротами.

— Я понял, — откликается Даня совсем издалека.

А я оседаю на скамью, стоящую посреди… наверное, сада. Потому что окружающие меня яблони уже распустились, источая тонкий, ни с чем не сравнимый аромат сладости и весны.

Бракованный Windows!

И что мне теперь делать?

Но привычный ко всякой жести мозг только разводит руками.

Со вздохом упираюсь локтями в колени, запускаю руки в волосы, встряхиваю длинную копну.

Жаль, что также легко нельзя встряхнуть себя и мозг.

Фух.

Откинувшись на спинку скамьи, скрещиваю на груди руки.

Итак, что мы имеем?

Крис, которая в курсе, что тест положительный. Меня, которая в перманентном шоке от случившегося. Воскресенских, как самый непредсказуемый элемент во всей истории.

И Еся.

Чёрт.

Глупая, волнительная дрожь поднимается от копчика и выше, добирается до шеи и расходится по телу мурашками. А я не могу определиться. Это радость? Страх? Злость?

Последнее точно нет. Я не злюсь, я в растерянности. Но это не мешает ловить себя на мягкой, рассеянной улыбке.

Боже, сказал бы кто, что это произойдёт со мной, не поверила бы. Не зря в даркнете у меня говорящий ник Адище. Но, блин…

Прикусываю губу изнутри, выдыхаю. И разрешаю себе улыбнуться — широко, искренне. А потом прикинуть, что детская кроватка поместится в моей квартире вместе со всеми игрушками, которые скуплю для ребёнка. Моего. Самого лучшего, самого любимого. У которого будет любовь, забота и выбор.

— Сбежала, — слышу весёлое.

И вздрагиваю оттого, что в своих мыслях не заметила приближения Еся. Ладони тут же холодеют, а меня прошибает пот.

Как сказать? Потому что не сказать не вариант — Крис молчит, но до определённого момента. И, когда именно он настанет, решит тоже сама.

— Нет, — слабо улыбаюсь. — Просто не привыкла к такому количеству людей.

— Поэтому ушла из спальни до того, как я проснулся? — поднимает бровь Есь и садится передо мной на корточки. Берёт ладони в свои руки, согревает дыханием. — Идём в дом, ты замёрзла.

Притом что сам красуется в одной футболке.

А я впервые в жизни не могу сказать. Открываю рот, закрываю, но не достаю из себя ни единого слова.

— Что-то случилось?

Вместо ответа коротко киваю.

— Тогда пойдём разбираться.

Есь поднимает меня со скамьи, делает шаг, а я торможу пятками. Вцепляюсь в его руку и чувствую, как начинает трясти.

— Стась? — хмурится он.

Трусиха.

Чтобы не передумать, обнимаю его за талию. Крепко. Прижимаюсь щекой к груди, где мерно бьётся сердце. Согреваюсь от рук, что укутывают в объятие. Дарят уверенность.

И снова думаю, что сказали бы мне об этом какой-то месяц назад…

— Мне нужно кое-что тебе сказать, — выдавливаю.

Щёки заливает краской и жаром, когда Есь приподнимает моё лицо за подбородок.

— Давай сначала я.

Не дожидаясь ответа, он достаёт из кармана плоскую чёрную коробку.

— Ты выйдешь за меня.

Несколько мгновений требуется на осознание.

— Воскресенский, это не вопрос, — с нервным смешком.

— Я в курсе, — Есь улыбается и достаёт из футляра массивное, толстое кольцо матово-чёрного цвета. — А как по-другому создать свой персональный Ад?

Взяв мою руку, он осторожно надевает кольцо на безымянный палец.

— Ты рехнулся, — шепчу.

— Я люблю тебя, — выдыхает Есь. — Если это одно и то же, то я не хочу выздоравливать.

А я никак не оторву взгляд от странного кольца.

— Чёрное?

— Оно парное. — Его руки снова ложатся мне на талию. — Показывает сердцебиение даже на расстоянии в пару тысяч километров.

— Звучит так, словно ты снова собираешься сбегать, — дрожащим голосом.

— Никогда. Если не сбежишь ты.

Серьёзная заявка на успех. Потому что как раз этим я и собиралась заняться ещё несколько минут назад. Но…

— А вот это уже вряд ли, — насмешливо.

И вся моя язвительность, уверенность и тараканы возвращаются как-то вдруг. Но больше не хотят воевать.

И я смеюсь, обнимаю Еся за шею. Привстаю на цыпочки, чтобы выдохнуть ему на ухо:

— Ты был прав. Это не желудок.

И, отстранившись, полюбоваться на выражение его лица.

А сразу после взвизгнуть от неожиданности, когда возле левого уха раздаётся громкий хлопок. И нас поздравляют старшие Воскресенские, довольно ухмыляется Кот, кричит что-то одобрительное Ник. Крис стоит чуть в стороне и загадочно улыбается, а Мышка не может кинуться мне на шею просто потому, что у неё на руках годовалая девочка в бежевых кружевах.

И во всём этом восторге Есь притягивает меня к себе.

— Ты серьёзно? — зелёные глаза горят, зрачки расширены.

— Абсолютно, — фыркаю в ответ.

И забываю, каково это — дышать, когда Есь накрывает мои губы поцелуем. Словно серый мир взрывается яркими красками, наполняется звуками, запахами и ощущением безграничного, только нашего счастья.

Рассчитывала ли я на такой финал?

Нет.

Но разве можно знать, что ждёт тебя за поворотом? Испугаться судьбы, которая всегда заканчивается хорошо.

А если нехорошо, то это ещё не конец.

Так говорил Коэльо в своём знаменитом «Алхимике».

И так говорю я — Анастасия Полякова, WelcomeToTheHell, Адище и самая счастливая женщина на свете, которая никогда не верила в такой финал.

Или не финал?..

Безумно красивая ты причина всех слабостей,

Что твои глаза таят внутри, я тону в этом омуте.

Безумно красивая ты, кричу я без умолку.

Что твои глаза таят внутри, без них уже не могу.