Глава 10

Что он собирается сделать узнать я так и не успела. Столовая сотряслась от низкого гула, будто кто-то разом ударил по струнам. Уши заложило, тело прошибло болью, пронеслась мысль — это приступ. Но тут же рассыпалась — болят не кости, это просто боль, какая-то всеохватывающая и проходящая насквозь.

Скорчившись я упала на стул и обхватила себя за плечи, пытаясь восстановить сбитое дыхание. И сделать это появилась возможность потому, что эльф тоже подсогнулся и вцепился пальцами в спинку моего кресла. Кажется, ему явно больно — до этого невозмутимое лицо напряглось, хотя не скривилось ни капли, зато глаза горят, как сварка.

— Отойди от нее, — услышала я знакомый чуть насмешливый голос и с трудом, но все же обернулась.

Рыжий Джек остановился в дверях столовой с красной гитарой, правда немного вытянутой и напоминающей «электруху». Причем вокруг струн воздух плывет каким-то маревом, даже невооруженным глазом видно.

Адепты позажимали уши, кто-то пригнулся к столу, кто-то как стоял, так и согнулся. Сам Джек смотрит на эльфа исподлобья, улыбается во все зубы, и эта улыбка кажется какой-то озорной, опасной.

— Линдегрин… — процедил эльф, и его пальцы скрипнули, еще сильнее впиваясь в спинку кресла. — Какого дворфа ты делаешь…

— То же самое могу спросить тебя, дорогой Эрмалион, — усмехнулся Джек и пританцовывая, как шут, стал приближаться.

Вибрация и боль постепенно стихли, я вновь ощутила себя человеком, в том смысле, что здоровым, но, кажется, эльф тоже пришел в себя — выпрямился и откинул серебристую прядь за спину. Лицо стало возвышенно-оскорбленным, ноздри раздулись, совсем немного. Но я заметила. Надо же, кто-то способен вывести этого «пупа Бикелови» из себя. Да только за это можно поаплодировать рыжему Джеку. Хоть он меня и бесит.

Рыжий приблизился ко мне и оперся ладонью на стол, аккуратно придерживая гриф гитары.

— Ты как, в порядке? — поинтересовался он. — Прости, что без предупреждения. Знаю, было больно. Хотел бы сказать, что так только в первый раз, но поверь — под боевую музыку бардов лучше не попадать. Да, Эрмалион?

Пока я пыталась понять, как реагировать на слова рыжего — отшить за очередную хамоватость или поблагодарить за помощь, эльф резко шагнул вперед, они оказались с Джеком нос к носу. Белобрысый выше его на полголовы, но Джека это, кажется, вообще не беспокоит — смотрит снизу вверх прямо и все с тем же озорством.

Кажется, эльфа это вывело из равновесия еще больше.

— Под магию эльфов Ильвиндора тоже лучше не подворачиваться, — произнес он поигрывая желваками.

— Хочешь проверить, чья магия сильнее? — усмехнулся Джек. Вот же ненормальный, он совсем его не боится? А как же быть с рассказами Агавы про эльфов?

Невольно я перевела взгляд на фею. Та окончательно оцепенела — сидит неподвижно и таращит глаза то на одного, то на другого. Даже она такого не ожидала.

Эрмалион приподнял подбородок и стал казаться еще выше.

— Можем прямо сейчас проверить.

— Да не вопрос.

— Здесь?

— Да хоть здесь.

До меня, наконец, дошло — они собираются устроить разборки прямо в столовой. Раньше магических драк не видела, но что-то подсказывает — ничем хорошим это не кончится, и за такое никто по голове не погладит.

Среагировала быстро — вскочила и попыталась между ними встать. Получилось не очень: расходиться они не торопились, и я ощутила себя зажатой между двумя парнями, сильными, красивыми, и, скорее всего, одними и самых популярных в Бикелови.

Во рту пересохло, но все равно проговорила торопливо:

— Перестаньте. Это глупо. Вам обоим за это влетит.

Наверняка этого я не знала, но почему-то была уверена. Бросила полный надежды взгляд на барную стойку, где должен быть остроухий «санта», но там, как на зло, пусто.

— Пускай в начале наш благородный эльф извинится за поведение, — с издевательской усмешкой предложил Джек.

Эльф в долгу не остался.

— Я? Может это ты попросишь прощения?

— Интересно, за что? — удивился рыжий.

— За применение боевой магии на адепте Бикелови в стенах академии.

Джек даже голову запрокинул.

— Ха! Я защищал абитуриентку от твоих грязных приставаний.

Эти слова невольно польстили. Серьезно? Этот самовлюбленный павлин пытался меня защитить? Или все же выпендриться перед другими адептами?

Кажется, Эрмалион удивился не меньше моего — идеальные брови немного приподнялись, верхняя губа искривилась.

— Защищал? От приставаний? Моих? Ты же понимаешь, что эльфы Ильвиндора не опустятся до внимания каким-то человеческим магам. Господа не обедают со свиньями.

А вот это было обидно.

И, кажется, не только мне, потому что Джек аккуратно, но уверенно отодвинул меня в сторону.

— Постой-ка тут, — сказал он и сунул мне в руки гитару.

В следующий момент только успела увидеть, как мелькнул кулак, что-то хрустнуло. По столовой прокатился изумленный «ох» присутствующих, а меня будто ветром уронило обратно на кресло.

Потом я во все глаза пялилась на то, как два мага, музыкальный и эльфийский, сцепились, как самые обычные дворовые пацаны, стали молотить друг друга кулаками. Хотя отдать должное им все же стоит — молотили они красиво, как в кино про каратистов, приседали, уворачивались, попадали…

Все произошло так быстро, что не поняла, как реагировать. Из-за меня драка началась первый раз в жизни, и как в таких случаях себя вести — не представляю. Осталось только вцепиться в красный корпус гитары и прижать к себе, надеясь, что они не поубивают друг друга.

Случиться этому не дал резкий и сухой голос, который я тут же узнала. Он остановил драку в одну секунду, над столовой снова повисла тишина. В этой тишине прозвучало:

— Позвольте узнать, уважаемые адепты, что здесь происходит?

Все взгляды, в том числе и мой обернулись к ректору Туре, который заложив руки за спину стоит под аркой. В белом костюме и с седыми волосами он выглядит очень внушительно и убедительно.

Именно так должен выглядеть любой управитель, чтобы даже мысли перечить ему не возникало. Хотя вроде и не скажешь, что он тиран или узурпатор. Но мощью от него, определенно, веет, а то, как таращатся адепты это только подтверждает.

— Повторяю, — снова задал вопрос ректор Туре, а я невольно еще сильнее прижала к себе гитару, — что происходит в столовой нашей прекрасной Бикелови, которую специально для молодых магов выстроили древние?

Прозвучало это так, что даже мне стало как-то стыдно, хотя не я трясла перьями, и не я устроила драку. Перекинувшись взглядами с Агавой, по ее нервному качанию головы поняла, что лучше помалкивать.

Ответить решился Эрмалион.

— Все в порядке, ректор Туре, — произнес он, вытирая капельку крови с губы. — Мы просто разговаривали.

Похоже, Джек тоже не собирался раздувать скандал, потому что согласился.

— Да, все верно, ректор Туре. У нас обычный разговор двух магов.

Естественно, Освальд Туре не идиот, и втемяшить ему эту чушь нереально — видно же, как снисходительно смотрит. Вроде, какие вы еще дети, если думаете, что можно вот так. Думала, сейчас отчитает их, наорет, вызовет… кого положено вызывать в магических академиях при нарушении?

Но он произнес довольно спокойно:

— Понимаю, адепты, когда молодая кровь кипит, решать вопросы хочется только с помощью магии и кулаков. Лишь со временем приходит осознание, что лучшая драка та, которой удалось избежать. И все же, прошу вас воздержаться от подобных проявлений в стенах Бикелови. В противном случае, мне придется принять меры. На первый раз ограничимся предупреждением. Но повторять не рекомендую.

На последних фразах он выразительно посмотрел на эльфа, и мне показалось, эльф едва заметно кивнул. Кажется, все в столовой поняли, что это все не шутки и играть на нервах ректора очень плохая идея. Во всяком случае, я подумала именно так.

Джек кивнул гораздо заметнее.

— Да, конечно, ректор Туре. Можете не беспокоиться, имущество Бикелови от меня не пострадает. Можете быть уверенны.

Эрмалион уже снова приобрел прежнюю непроницаемость.

— Поддерживаю, — коротко согласился он.

В воздухе пахло недосказанностью. Джек дал изворотливое обещание, которое поддержал эльф, и если даже я это заметила, то ректор со своим многолетним (а может, многовековым?!) опытом — тем более. Но, к моему удивлению, ничего по этому поводу не сказал, только произнес, одарив обоих очередным пронизывающим взглядом:

— Буду иметь ввиду, дорогие адепты. И помните, в нынешних условиях нужно соблюдать меры безопасности и пользоваться магией как можно меньше. Кто знает, кого она может привлечь с помощью красного агносиса, который не известно, в чьих руках.

— Мы понимаем, — почти хором ответили Джек и Эрмалион, кинув друг на друга яростные взгляды.

— Похвально, — резюмировал ректор. — В таком случае, надеюсь, я могу спокойно поужинать, не беспокоясь, что придется разнимать двух обезумевших магов.

Все промолчали. Что тут скажешь? А ректор Туре, все такой же прямой и мощный, развернулся и пересек общую комнату-гостиную, скрывшись в другой арке.

Меня внутри потряхивало, хотя вообще-то ничего не сделала. Но почему-то осталось стойкое ощущение, что глава Бикелови только что прервал что-то очень неприятное. Я так и сидела, как изваяние, впившись пальцами в корпус гитары.

Оцепенение мое нарушил голос Джека.

— Фух, пронесло, — сказал он и наклонился ко мне. — Гитару отдашь? А то как-то слишком сильно ее сжимаешь.

С трудом соображая, я позволила отлепить от себя гитару. Джек перехватил гриф и погладил любовно по корпусу.

— Мой шестиструнный самурай, — проговорил он, закидывая ремень от нее на плечо. — Шикарный инструмент. Ибанез, заряженный магией звука, это тебе не какой-нибудь эльф-переросток.

Я все еще пребывала в некотором оцепенении и сведения об «шестиструнном самурае» пропустила мимо ушей, тем более для меня они прозвучали как абракадабра.

— Ты как? — продолжил Джек и сел на кресло за наш столик. — Остроухий сильно напугал?

Дар речи, к счастью, начал возвращаться, а с ним и способность связно мыслить.

— Остроухий? — переспросила я, голос, как на зло, предательски дрогнул. — Меня больше напугал ты.

Лицо рыжего Джека вытянулось от удивления.

— Я? Серьезно? Ну прости, не хотел.

— И дребезжание… — продолжила я, вспоминая ощущения от гула, который буквально проникал во внутренности. — Больно было.

Выражение лица Джека стало виноватым, он развел руками и повторил:

— Ну прости. Ты просто была на пути звуковой волны. Звук, музыка — это моя магия. Я же бард. Очень не хотелось, чтобы ты попала в лапы к остроухому придурку.

Сказанное стоило еще переварить. Звуковая волна, магия, остроухий придурок… Начну с последнего.

— Ну, он жутковатый, — согласилась я. — И нес какую-то ерунду. Но вряд ли бы стал мне вредить при всех.

— Да я вообще не понимаю, с чего он к тебе подошел, если честно, — проговорил рыжий Джек, а я подумала, что мы впервые более-менее сносно разговариваем. — Эльфы общаются только с себе подобными и с преподами. Остальные им не интересны. А, ну еще со стихийными магами. Но сейчас в Бикелови ни одного.

Голова снова медленно пошла кругом.

— У вас еще и стихийные есть? — поинтересовалась я.

Джек кивнул.

— Угу. Один. Виктор Васервальд. Но он в отъезде в Виридию. Семейные дела вроде.

— Ясно… — протянула я растерянно.

Как-то слишком много произошло за последний час, и вообще — за весь день. Требуется перезагрузка, иначе просто обалдею от всего этого. И так стараюсь изо-всех сил принимать реальность максимально спокойно и адекватно. Насколько это получается.

Агава, которая все это время сидела неподвижно, как пень, наконец, пришла в себе и выдохнула:

— Обалдеть! Превеликие томаты! Сейчас, вообще, что было?! Эрмалион, Джек, ректор! Тиффани, ты кто такая?!

Ее фиолетовые глаза сверкнули, взгляд впился в меня, даже стало как-то не уютно. Покосилась по сторонам и поняла — а ведь на меня пялятся почти все. Замечательно, Тиффани, квест под названием «оставаться незаметной» провален. Впрочем, я не то что бы сильно старалась, но теперь вся Бикелови обо мне знает.

Агава все еще ждала ответа, Джека, он, кажется тоже интересует — подпер кулаком щеку и вопросительно улыбается. Причем улыбка снова самодовольная и озорная. Вот же шут павлинский.

Пришлось проговорить:

— Да я… никто. Обычная.

— Да конечно! — фыркнула Агава и ревниво покосилась на рыжего. — К обычным барды в комнату не вламываются, а эльфы Ильвиндора не подходят познакомиться.

— Знакомством это сложно назвать, — заметила я. Тон Агавы почему-то заставлял испытывать угрызения совести. Хотя почему? Я ведь ни в чем не виновата.

— Называй, как хочешь, — сказала она. — Но я о таком никогда не слышала. Помяни мои лепестки, Эрмалион еще нарисуется.

Хотела сказать, что не боюсь, пусть это на самом деле и не совсем правда, но Джек опередил:

— Пускай. Я его встречу.