Глава 3. Встреча в автобусе

Он уже отвык от общественного транспорта. От этой постоянной давки и от вечно недовольных пассажиров. Но так как водить свою личную машину у него теперь не было возможности, то пришлось вновь вспомнить молодость и все «прекрасные» ощущения и впечатления от маршрутного такси. Главное набраться терпения, чтоб ненароком никого не прибить за хождение по ногам и толкание локтями. Правда с его хрупкой нервной системой, ему будет трудно сдержать себя, когда покусятся на его дорогущие туфли. Или какая-нибудь особо прыткая старушка, пробивая себе дорогу к свободному месту, всех будет расталкивать на своём пути и при этом «совершенно случайно» заденет его. Ох, как бы ни нагрубить старшему поколению, к которому, по идеи, нужно относиться с уважением и почтением, но почему-то не выходит. Уж сильно они раздражают своим нравоучением и немощным внешним видом, хотя многие из них бегают быстрее спринтеров, чтобы успеть занять свободное сидячее место в общественном транспорте…

На Центральном рынке большая часть пассажиров вышла из маршрутного такси, и уже можно было выдохнуть более свободно, но всё же не стоило забывать, что расслабляться рано. Поэтому Алексей предпочёл и дальше стоять в самом заду автобуса и, слушая музыку в MP3-проигрывателе, смотреть в окно.

Через три остановки вместе с толпой рабочих зашло сразу три немощных старушки. Пришлось продвинуться в середину салона.

Бабули коршунами осмотрели салон автобуса и, выбрав себе жертв, которые должны, нет, просто обязаны им уступить места, целенаправленно направились к ним. Одна из представительниц старшего поколения встала рядом с одиночным сидением, на котором сидела молодая женщина. Алексей даже не сразу узнал её. Только когда женщина подняла голову и посмотрела своими зелёными глазищами на старушку, пришло узнавание. Мира. Мирослава Смирнова.

Удивительно, что он запомнил, как зовут эту странную молодую женщину. И хорошо, что он стоял немного позади её сиденья. Почему-то желания вновь встречаться с ней взглядом, не было никакого. Взгляд её ведьмовских глаз не то, что отпугивал, нет, он вызывал какое-то непонятное отвращение. Мягче говоря: неприязнь. Вроде бы молодая и довольно привлекательная особа, а глаза вызывали омерзение. Почему так?..

Спустя какое-то время после их первой встречи, Алексей всё же решил поговорить с братом об этой даме. Хоть и самому до конца было непонятно, почему он не может выкинуть из головы странную незнакомку, но он до последнего тянул, чтобы завести этот разговор. И лишь после увиденного однажды необычного сна, он решился на беседу с Виктором.

Заговорил о ней как бы невзначай. Сначала задал нейтральный вопрос о работе, потом о коллективе и только после о Мирославе. Скромная, ответственная, вечно улыбающаяся сотрудница отдела бухгалтерии. Ничего странного и выдающегося о ней Вик сказать так и не смог. На Алексея вопрос, какие чувства она вызывает в нём, — недовольно нахмурился и проворчал, что вообще ничего не вызывает кроме уважения. Всё.

Почему же тогда он, Алексей, так тогда отреагировал на неё? Вернее на её взгляд? Что в её взгляде такого отвратительно, что он тогда еле сдержал себя, чтобы не оттолкнуть молодую женщину от себя?..

Сейчас смотря на неё, стоящую практически вплотную к нему (она всё же уступила пожилой даме место) Алексей не ощущал того чувства неприязни, как в их первую встречу. Хотя ещё пять минут назад, когда Мирослава повернула голову и посмотрела на ворчливую бабулю, а он в этот момент успел увидеть зелень её глаз, — в его душе вновь начало зарождаться то омерзительное чувство. Но стоило женщине отвернуть голову — всё прошло. Ничего негативного по отношению к ней он не ощущал. Чертовщина какая-то.

А ещё за эти пять минут поездки плечом к плечу, Алексей заметил, что она стоит с низко опущенной головой, словно и сама боится с кем-то встречаться глазами. На входящих пассажиров смотрела исподлобья. Почему?

На очередной остановке, когда вошло ещё несколько человек, а выйти никто не соизволил, Алексею пришлось ещё немного потесниться и, теперь он стоял за спиной Мирославы.

«Маленькая», — первое, что отметил про себя мужчина. Она была на каблуках, но всё равно едва достигала его плеч. Рост маленький, комплекция худенькая. Волосы светло-русые, так и хотелось сказать: мышиный цвет. А вот глаза огромные, насыщенного зелёного цвета. Он только и запомнил эти глаза. Больше ничего. Но, несмотря на это, практически сразу узнал её…

Видно их автобус кто-то подрезал, так как водитель резко дал по тормозам и круто повернул влево. Экстремальный манёвр, который тут же принялись недовольно комментировать пассажиры, особенно пожилые люди, хотя именно они-то и сидели, в отличие от молодёжи.

Мирославу, стоящую перед ним и явно не ожидающую такой ситуации, по инерции отбросило вбок и Алексей, не задумываясь над своими действиями, свободной рукой обнял её поперёк груди. Прижал к себе, не давая ей упасть на стоящего рядом с ней подвыпившего мужчину.

Вздрогнула. Напряглась. И, кажется, даже затаила дыхание.

— Держись, — выдохнул он ей на ухо.

Молодая женщина тут же до побелевших костяшек на руке сжала поручень и кивнула. Алексей криво усмехнулся, но своей руки не убрал. Лишь немного ослабил хватку. Обнимать её оказалось приятно. Да и к тому же, наклонив голову вниз, он смог вдохнуть запах её волос: что-то цветочно-сладкое, но не приторное. От этого пьянящего аромата её захотелось прижать к себе ещё крепче, лишить её любой возможности сбежать от него. Но самообладание ему не изменило и желание так и осталось просто желанием.

Они так и простояли вплотную друг другу минут десять, прежде чем Алексей, удивляясь самому себе, нехотя убрав свою руку, стал продвигаться к выходу. Теперь он боролся с другим желанием: обернуться и взглянуть на Смирнову. Но на улице всё же не удержался и обернулся. Всего одно маленькое мгновение и он встретился взглядом с её ведьмовскими глазами. Доля секунды и, он, скривившись от отвращения, резко развернулся и быстрым шагом пошёл вверх по улице.

В голове только одна мысль: как он мог стоять в обнимку с этой?.. Он даже не знал, как правильно назвать её. Точно ведьма! Такая же омерзительная и противная…

— Ты чего такой недовольный? — задал ему вопрос Глеб, стоило Беркову сесть напротив него.

— С ведьмой встретился, — брезгливо ответил Алексей.

— С ведьмой? Как интересно! И что она хотела от тебя? Приворожить? Вот только не получилось видать, да?

— Поумничай у меня, — буркнул Алексей и, подозвав официанта, сделал заказ.

— Ладно, не злись. Лучше скажи: тебе ещё не надоело сидеть в своём университете?

— Ты позвал меня только чтобы в очередной раз прочитать лекцию о неблагодарной работе преподавателя? — язвительно спросил Берков.

— Лёх, ты чего? — искренне удивился Дамье.

Нет, Глеб довольно хорошо знал вспыльчивую натуру своего приятеля, но также знал, что без веской причины Алексей никогда не грубил. «Сдержанный айсберг», так прозвали его преподавательский состав их университета, в котором и Глеб когда-то работал, пока не решил уйти в «открытое плаванье».

— Ничего, — устало выдохнул Алексей. — Настроения просто нет, поэтому не советую сегодня со мной говорить о смене рабочего места.

— Хорошо. Как скажешь. Может, тогда махнём в бар? Выпьем, отдохнём?

— Нет. Давай в другой раз.

Дамье откинулся на спинку диванчика и, скрестив руки на груди, задумчиво уставился на поглощающего свой обед друга. Что-то явно произошло. Таким взвинченным Алексея был только один раз: когда его бывшая невеста бросала ему в лицо обвинения во всех смертельных грехах. Неужели эта зараза посмела вновь появиться на жизненном пути Беркова? Несколько раз она уже предпринимала такие попытки. В первый раз друг чудом не придушил её. Во второй раз Алексей просто холодно проигнорировал её.

— Так зачем ты хотел встретиться? — вывел Глеба из задумчивости безэмоциональный вопрос приятеля.

— Соскучился, — отшутился Дамье.

— Угу, ясно. Как Дианка поживает?

— Хорошо. Привет тебе передаёт. Сетовала, что совсем забыл о ней. В гости не приезжаешь, не проведываешь её.

Берков улыбнулся. И впервые за сегодняшний день улыбка получилась мягкой, можно даже сказать, мечтательной.

— Совсем уже кругленькой стала? — поинтересовался Алексей.

— Угу. Бегемотиком себя называет, — с любящей улыбкой ответил Глеб.

— Хорошенькая! — по доброму завидуя другу, непривычно тёплым голосом констатировал Алексей.

— Да, — согласился с ним Глеб. — Я хотел тебя попросить съездить со мной в «Радужный», дом хочу присмотреть для нас. Места нужно больше! Двухкомнатная квартира для нас теперь будет маловата. Да и я хочу уговорить жену (года через три) и за вторым ребёнком в роддом сходить.

— Когда хочешь съездить?

— Думаю, на следующих выходных. Сашка обещал составить нам компанию.

— Так зачем тебе я, если наш Санчо Панса будет?

— Затем, что именно ты будешь крёстным, поэтому должен знать, где будет обитать твой крестник!

— Ладно, уговорил. Только я без колес, так что тебе придётся поработать моим личным шофёром.

— Да без проблем.

— А Ди поедет с нами?

— Нет. Это будет для неё сюрпризом.

— Ты же знаешь, что она их не любит.

— Знаю. Но если ей сейчас скажу, что хочу купить для нас дом, то она только и будет, что нервничать и переживать. А ей это противопоказано!

— Ох, Дамье, допрыгаешься ты!

— Угу, знаю.

— А раз знаешь, зачем рискуешь?

— Когда ты по-настоящему полюбишь, поймёшь, — резюмировал Глеб.

Берков лишь недовольно скривил губы. В ближайшие годы он не планировал ни влюбляться, ни заводить серьёзных отношений. Хватить с него и одного неудачного опыта. До сих пор аукается ему та «любовь». Но вот за друзей он был искренне рад. Они оба заслуживали счастья.

* * *

Сердце в её в груди билось пойманной птицей. Руки немного дрожали, но благодаря тому, что она сильно сжала поручень сиденья, эта дрожь не была заметна. А вот от немного грубого, но спокойного шепота мужчины, который стоял позади неё и крепко обнимал за талию, стадо неконтролируемых мурашек прошествовали вдоль позвоночника. В голове бился только один вопрос: неужели ему не противно обнимать её? Тем более так крепко…

Мирослава уже и забыла, когда в последний раз её вот так обнимал представитель мужского пола. Ложь. Помнила. Помнила так чётко, будто это было всего несколько часов назад. На самом же деле с тех пор прошло больше двух лет. Но если те, прошлые объятия, были привычны и всего лишь немного теплы, то от этих объятий захотелось в блаженстве закрыть глаза и, позволив себе окончательно расслабиться, откинуть голову на мужское плечо.

Почему ей так хорошо было находиться во власти этих рук? Почему она вообще позволяла беспардонно обнимать себя незнакомцу в общественном транспорте? И почему мужчина позади неё кажется таким знакомым и… родным?

Вмиг захотелось обернуться и посмотреть в глаза этому самоуверенному типу. Узнать, кто именно так бережно держит её и просто узнать, хороший ли он человек? Кто его вторая половина? Какой женщине повезло с этим мужчиной?..

Не обернулась. Просто смелости не хватило. Ведь если он ещё не женатый, то стандартно отреагирует на её взгляд. А этого Мирославе категорически не хотелось.

Ещё одна пропущенная ею остановка и она почувствовала, как рука, что так властно обнимала её, соскользнула с талии, и мужчина отдалился от неё. Сразу стало холодно и неуютно. Но обернуться она так и не решилась. И лишь минуту спустя увидела, как один из мужчин, выйдя из автобуса, остановился и обернулся. Их взгляды в ту же секунду встретились, и мужчина тут же брезгливо скривил лицо. И что самое обидное: похоже, он узнал её. Впрочем, Мирослава тоже узнала его. Как тут не узнать его, если после их первой встречи она часто вспоминала эти глаза цвета предгрозового неба. Вспоминала, обдумывала план, при котором можно было бы познакомиться с его суженой и предупредить её о возможной опасности для Беркова. О том, чтобы попытаться наладить приятельские отношения с самим мужчиной и речи быть не могло. Во-первых, потому что у Беркова она, Мирослава, вызывала лишь отвращение. А во-вторых, потому что сама Мирослава ни за что бы на свете не согласилась на такой план: уж слишком сильно сердце билось только от одного взгляда на него…

Глаза тут же увлажнились от обидных слёз, но ни одна слезинка так и не скатилась вниз по щекам. Сдержалась! Только сжатые в тонкую линию губы и выдали её боль и обиду.

Ну что ж, другой реакции она и не ожидала. Всё как всегда. Стабильность — это тоже хорошо. Стабильность реакции на её взгляд… — «замечательно»!

На следующей остановке выйдя из маршрутки, перешла дорогу и сев в нужный автобус, вернулась на три остановки назад. В магазин игрушек. Сделав нужные покупки, поехала туда, где и планировала провести сегодняшний день: с любимой сестрой и племянниками. Окунуться в их любовь и теплу и позабыть обо всех невзгодах.

Да, она слабая. Ей хочется чувствовать тепло и любовь других людей по отношению к себе! И сколько бы раз Мирослава не внушала себе, что так часто ездить к ним не стоит, но ради возможности насладиться чужим счастьем, опять забывала все свои обещания…

Родственники встретили её лучезарными улыбками. Даже всегда серьёзный Максим — муж сестры улыбнулся и приветливо кивнул головой. Правда, после этого сразу же вернулся к своему прерванному занятию: до приезда Мирославы он чинил очередной ноутбук. Максим компьютерщик и никогда не против лишний раз взять заказ домой — подработка никогда не бывает лишней.

Сёстры же устроились в зале на диване. Дети были тут же, играли на полу в кубики: старший сын строил замки из кубиков, а маленькая Кира их самозабвенно разрушала. Время от времени дети требовали внимания и просили поиграть с ними. И каждый раз Мирослава с удовольствием соглашалась.

Так проверили они больше двух часов в играх и смехе, а потом Максим освободился, и Ева потянула сестру в кухню. Там, усадив Мирославу за стол, достала из холодильника уже давно початую ими бутылку вина и наполнила два бокала: один протянула сестре, другой оставила себе. На быструю руку приготовила лёгкую закуску и тоже присела за стол.

— Опять мучают кошмары? — обеспокоенно спросила Ева, внимательно смотря на бледное лицо сестры.

— Да, — не поднимая глаз, с грустной улыбкой ответила Мирослава. — Знаешь, мне иногда уже кажется, что скоро и вино мне перестанет помогать забыться, — вертя в руках полупустой бокал с красным вином, призналась она и подняла свой виноватый взгляд. — Если так и дальше будет продолжаться, то я не уверенна, что справлюсь со всем этим. Порой я уже не понимаю, где реальность, а где сон. Я устала. Сны всё более изматывающие… Ева… — она не договорила, проглотила ком в горле и закрыла глаза, разрешая горячей слезинке скатиться вниз по щеке.

Ева быстро поставила свой бокал на стол, придвинулась к сестре и крепко обняла её, делясь своим теплом и любовью. Мирослава ответила на объятия, вцепившись мёртвой хваткой в тонкую ткань лёгкой кофты. Руки младшей как всегда были ледяными.

— Славка, ты обещала, что никогда не бросишь меня, — дрогнувшим голосом прошептала Ева.

Мирослава судорожно кивнула, подтверждая, что давала такое обещание, но как его выполнить, если сил уже совсем не осталось?

— Я позволю себе побыть слабой всего одно маленькое мгновение… Обещаю… — тихо проговорила Мирослава.

— Расскажи мне, — попросила Ева.

И Мирослава обрадовалась, что можно поделиться своей болью и страхом с близким человеком, ведь всё держать в себе было невыносимо трудно. И она начала рассказывать свой сегодняшний сон:

— Сумерки. Я вернулась домой. Вошла без проблем в дом и остановилась в коридоре. Взгляд зацепился за электрический счётчик. Не знаю, почему, но я довольно долго смотрела на него, а потом чего-то испугалась и убежала в свою комнату. Села на край дивана и только потом поняла, что так напугало меня: счётчик плавно превращался в огромный газовый баллон. И он так неуверенно висел на стене, что казалось, в любую минуту может упасть вниз. И только я подумала об этом, как прозвучал оглушающий взрыв… Я проснулась вся в холодном поту, понимая, что умерла там во сне. Буквально подпрыгнула на диване, оглядываясь по сторонам и облегчённо выдыхая, понимая, что это был всего лишь сон. Даже смогла выдавить из себя слабую улыбку… А через минуты две повторился тот страшный взрыв. Ева, я так испугалась, что сон стал реальностью и сейчас огонь поглотит меня, что закричала от ужаса… — Руки предательски задрожали, и Мирослава поспешила убрать их под стол. — Только спустя какое-то время я поняла, что этот взрыв произошёл не в моём доме. Накинула кардиган и выбежала на улицу: огнём полыхал дом на соседней улице.