Эпилог
Мирослава сидела в кухне за обеденным столом и грела руки об большую чашку с чаем. Настроение у неё было апатичным, если не сказать плаксивым. Рядом с ней сидела Маша и точно так же в руках держала кружку чая.
Маша приехала к ней в гости всего двадцать минут назад. Жаловаться на грусть родной сестре Мирославе было уже стыдно, поэтому она и позвонила Маше. Хотела просто поболтать с ней по телефону, а Беркова твёрдым тоном сказала, что скоро будет у неё. И вот они теперь сидели в кухне и распивали чай с эклерами, которые принесла Маша. И надо сказать, что Мирослава с удовольствием их ела за обе щеки.
Когда голод был утолён, а чай наполовину выпит, Мирослава с грустью глянула на блюдо со сладостями и подняла свой понурый взгляд на подругу. Именно подругой она и считала Машу Беркову, которую просто невозможно было не полюбить с самой первой их встречи. Хотя Маша часто любила вспоминать, что в самый первый день их знакомства (в тот день, когда Мирослава ещё даже не была знакома с Алексеем) Мирослава произвела на неё неоднозначное впечатление. Она вроде бы и понравилась ей, но и отталкивала своим поведением. Кстати, когда к Мирославе вернулась память, она тоже посмеялась над той ситуацией. Хотя она так и не вспомнила о том, что раньше её мучили кошмарные сны.
Вообще прошедшие пять лет у неё в воспоминаниях были словно окутаны туманом. Мирослава помнила практически всё, что было связанно с Алексеем. Помнила каждую их встречу, но не всегда могла логически объяснить свои действия тогда. Её родная сестра, Ева, тоже не любила вспоминать то время, поэтому на каждую просьбу Мирославы рассказать ей и объяснить всё, она лишь ласково улыбалась и просила оставить прошлое в прошлом. И спустя время Мирослава согласилась с доводами сестры. Зачем копаться в том, что причиняет родным боль, поэтому она и старалась жить только настоящим и мечтать о будущем…
— Ну не грусти, Славка, — подбодряюще улыбнулась ей Маша. — Осталось подождать совсем чуть-чуть, и он вернётся к тебе! — постаралась утешить она её.
Мирослава кивнула, соглашаясь с её доводами, но тут же возразила:
— Но он даже не звонит! — И несколько капелек слезинок всё же скатились по её щекам.
Говорили они, естественно, об Алексее, который несколько дней назад уехал в командировку. Братья Берковы потихоньку расширяли свой бизнес, поэтому в последнее время кто-то из них часто уезжал по делам в соседний город.
Нет, Алексей ей, конечно же, звонил каждый день, вот только сегодня ещё ни разу не позвонил, и это очень удручало Мирославу. И она уже хотела дать волю своим слезам, но тут до их слуха донёсся звук открывающийся двери. Мирослава встрепенулась, вмиг позабыв о своём желании порыдать и, подскочив со своего места, побежала в коридор. Счастливая улыбка осветила её лицо, стоило ей только увидеть разувающегося супруга.
— Ты приехал! — радостно воскликнула Мирослава и уже в следующее мгновение нежилась в его крепких объятиях. — Почему не предупредил, что сегодня возвращаешься? — подставляя губы для поцелуя, потребовала она объяснения.
— Хотел сделать сюрприз, — признался Алексей между поцелуями.
— Ну, я пойду, а вы тут милуйтесь, — подала голос Маша, проходя мимо них. — Если что, звоните, — и, не дожидаясь ответа, закрыла за собой входную дверь.
— Я безумно соскучился по своим девочкам, — доверительным шёпотом произнёс Алексей, с безграничной нежностью обнимая свою любимую жену.
— И мы по тебе, — улыбнулась в ответ Мирослава. — А я вчера пыталась испечь торт «Наполеон», но у меня ничего не получилось, — пожаловалась она, ведя мужа за руку в кухню. — Но Мари принесла эклеры! Так что чай есть с чем сегодня пить, а завтра ты испечёшь нам большой-пребольшой «Наполеон», — мечтательно добавила она.
Алексей рассмеялся, вновь притянул её к себе в объятия и поцеловал в макушку.
— А говорила, что сладкое совсем не любишь, — в шутку пожурил он жену.
— Я и не люблю! Это твоя дочь требует сладкого! Особенно твоего знаменитого торта! Вот родится она через пять месяцев, вот тогда и я перестану от тебя сладкое требовать, — запрокидывая голову вверх и глядя ему в глаза, в сотый раз за прошедшие месяцы парировала Мирослава.
— Ну вот, а я-то уж хотел порадоваться, что моя жена полюбила мою стряпню, — целуя её в кончик носа, горестно пожаловался Алексей.
— Люблю! Очень люблю! — возразила Мирослава. — Но тебя люблю больше, — с коварное улыбкой промолвила она и потянулась к его губам за поцелуем…