Глава 39. Родственные связи

— Даже так, — чувствую, как у меня вытягивается лицо. Такого поворота я никак не ожидала. Получается, что отец погиб чуть ли не раньше, чем мама узнала о беременности? Что за чудовищный гордиев узел образовался здесь двадцать лет назад? Так страшно. И так нелепо. — Когда это произошло?

— Буквально через пару недель после отъезда Мариссы. Вечером первого декабря. Как сейчас помню. Утром второго в кампусе шум стоял знатный. И студенты, и преподаватели были в полной прострации.

— Мама знала? — сглатываю горький комок в горле. Какая мгновенная карма. Бывает же так. Но все-таки помимо воли думаю, а что было бы если? Если бы не та авария, может, они и помирились бы в итоге? Да нет, это лишь очередная иллюзия. Разве с человеком, который дорог, который любим так поступают?

— Нет. По крайней мере, вначале. В январе я приехала на каникулы, но она тогда точно еще не знала. Слишком была занята беременностью. Первые месяцы протекали с осложнениями, Марисса тяжело переживала произошедшее, была на грани нервного срыва. На фоне этого возник серьезный риск выкидыша. А она очень хотела сохранить тебя. И я не смогла. Не смогла рассказать. Случись что, я бы себя потом не простила. Да и бабушка твоя очень просила молчать. Она поддерживала дочь как могла, не попрекала, старалась выходить, не давала слушать новости. Без ее поддержки не знаю, как бы Марисса выкарабкалась. От нее и так почти все отвернулись из тех, с кем она общалась.

— Думаю, вы поступили правильно. — слегка сжимаю ее руку в знак поддержки, а у самой из глаз катятся слезы. До чего жутко все это слышать. Как же сильно мама любила его, раз так отчаянно цеплялась за внезапную беременность.

Некоторое время мы молчим, погрязнув в своих мыслях. Немного отвлекаемся на еду, но у меня кусок в горло не лезет. С трудом запихнув в себя немного рагу, отодвигаю тарелку. Налегаю на чай, чтобы немного успокоить нервы. А минуты все тянутся, тянутся, тянутся. И буквально давят на тело своим весом.

— Почему сейчас? — наконец я нахожу нестыковки, которые меня зацепили. — Мой отец давно мертв. Мама тоже. Почему вы мне рассказываете об этом сейчас? И этот анализ? Вы же тогда еще не знали про смерть вашей подруги, зачем вы решились на это? И самое главное, — мои глаза расширяются, — откуда взялся второй образец ДНК, если профессор Леклерк мертв?

— Умная девочка, — хрипловатый голос, раздавшийся сзади, заставил меня вздрогнуть. — У Криса тоже был цепкий ум, с детства любил копаться во всяких головоломках и задавать тысячи вопросов насчет всего, что только приходило в голову.

Резко оборачиваюсь и вижу высокую пожилую женщину, стоящую на пороге. Полностью седые, но до сих пор пышные волосы элегантно собраны на затылке, а длинное платье явно шилось на заказ. Передвигается она медленно, но с достоинством. И так же изящно опускается на стул. А с покрытого морщинами лица на меня смотрят большие серые глаза. Невероятно яркие для такого преклонного возраста и невероятно похожие на мои собственные.

— Добрый вечер, миссис Леклерк. Вы как раз вовремя.

— Здравствуй, Изольда. Безмерно тебе благодарна за все. И называй меня Мартой, пожалуйста, я же просила. — Женщина поворачивает голову в мою сторону, окидывая взглядом. — И тебе, здравствуй, внученька… Ты ведь Элейн, так?

Я лишь молча киваю, потому что горло намертво перехватило спазмом. Это — мама моего отца? Моя бабушка? И она хочет познакомиться со мной? — Тонкие старческие руки осторожно касаются моего лица, изучая, рассматривая. Каким-то нутром чувствую, что ей сейчас неимоверно тяжело.

— Твои глаза. И улыбка. Это все досталось тебе от Кристофа. Как жаль, что он не может сейчас видеть тебя. — тяжело вздыхает и берет мои руки в свои. — Ты должна знать одно, девочка. Мой сын никогда бы по доброй воле не бросил ни тебя, ни любимую женщину. Но судьба злая стерва. Не оставила ему ни одного шанса на счастливое будущее.

— Но как же? — беспомощно развожу руками, не зная теперь что и думать.

— Это долгая история, милая моя. Надеюсь, ты не откажешься завтра ее выслушать?

— Значит, это вы сдали образец ДНК? — шок немного отступил и я снова начала адекватно мыслить.

— Только давай не на «вы», ты же не чужой человек для меня. — чуть кривовато улыбается, искоса поглядывая на миссис Питерс. — Видимо, что-то хорошее я в этой жизни сделала, раз заслужила возможность хоть на старости лет увидеть внучку. — и ласково добавляет, смотря мне прямо в глаза: — Ты теперь не одна, девочка моя. Да и мне теперь есть для кого еще покоптить воздух на этом свете.

На этих словах не выдерживаю и просто крепко обнимаю старую женщину. Стараюсь держаться, но внутри словно прорывает плотину и слезы льются ручьями.

— Ну-ну, успокойся, Эль. На похоронах моих потом поплачешь. А пока мы живы — к чему так убиваться? — мои слезы постепенно сходят на нет и я отстраняюсь, приводя себя в порядок. — Ну вот, так гораздо лучше. Ты же Леклерк. А значит, обязана быть сильной.

Бабушка показательно грозит мне пальцем, а я начинаю оттаивать. Вновь обрести семью это так здорово. Я так устала быть одной. И если бабушка правда захочет принять меня, я буду всеми конечностями «за». А то, что натворил мой отец — это уже отдельная история. Нам столько нужно рассказать друг другу, столь многое выяснить, но пока ограничиваемся малым.

— В Стэнли уже много лет ведется работа по созданию общей базы образцов ДНК, — встревает миссис Питерс. — Преподаватели, студенты, техперсонал, они все сдают свои образцы при поступлении на работу или учебу. ДНК твоего отца тоже есть в базе данных. Конечно, эти сведения не разглашаются кому попало, но я через свои связи смогла добиться проведения анализа в их лаборатории. Результаты ты видела. А насчет причины… Я знакома с твоей бабушкой еще с момента похорон. Да и после мы время от времени общались. Я приезжала на ежегодные вечера памяти, мы разговаривали.

— И за это тебе спасибо, Изольда. Твоя поддержка была искренней, а такое встретишь редко. — бабушка рассеянно крутит в руках чашку чая. Узловатые пальцы с силой стискивают ложечку.

— А что было дальше? — решаюсь наконец подать голос.

— В то время рассказать Марте о тебе я не могла. Сама понимаешь. У меня были лишь подозрения, но никакой уверенности. Сначала я не знала как подступиться к Мариссе из-за проблем с беременностью. А когда ты родилась, то непонятно на кого была похожа. А потом стало еще хуже. Когда Марисса узнала о смерти Кристофа, она окончательно замкнулась и отгородилась. Я пыталась надавить на нее и узнать кто отец, но она взбесилась и стала ограничивать наши встречи. Предпочитая разговаривать по телефону даже в мои редкие приезды из столицы. В последний раз я тебя видела, когда тебе и двух лет не было. В общем, помня о том, что пережила Марисса, я перестала давить на нее. Она имела право на то, чтобы начать жить заново. Да и у меня была своя жизнь. Я закончила бакалавриат, там же поступила в магистратуру, начала больше общаться с Мартой. А потом было то интервью.

Снова повисает молчание, я терпеливо жду, но все же не выдерживаю:

— Что еще за интервью?

— Интервью одной столичной газете, — вмешивается бабушка. — Приуроченное к пятой годовщине гибели Криса. Журналисты тогда плотно на меня насели, особенно на тему пресловутого скандала, и я рассказала правду. Мне надоело врать. Кристоф давно был мертв, хуже ему бы не стало. Я признала, что у него действительно был роман со студенткой и никакого шантажа и преследований с ее стороны не было и в помине. Думаю, он был бы рад, что все выплыло в итоге.

— И? — спрашиваю, борясь с волнением. — Значит, хоть и поздно, но мамину честь все же восстановили?

— И ничего, — хмыкает миссис Питерс. — Статья-то вышла, но осталась почти никем не замеченной. Повторно раздувать шумиху никто не стал, как и разбираться в том, как и почему произошло так, как произошло. Предпочли побыстрее обо всем забыть. Зато у меня появился повод разобраться во всем. Я поехала к Марте и мы поговорили. И после этого я решила приехать в Вильяден и снова попробовать достучаться до Мариссы. Словно что-то почуяв, она меня даже домой не пригласила. Видимо, скрывала тебя. Встретились на нейтральной территории.

— Я пробовала рассказать ей все, убедить ее поехать в Аррас и поговорить с Мартой, если мне не верит, — кивок в сторону бабушки, — но она категорически отказалась. Как и говорить о том, кто твой отец. Она впала в настоящее бешенство, когда я решила рискнуть и напрямую сказала, что она должна познакомить внучку с бабушкой. Она много чего мне наговорила, под конец заявив, что я не имею права рушить ее жизнь, которую она с трудом выстроила. Приказала убираться и больше никогда ей не звонить. Вот и все. Я оказалась между двух огней. С одной стороны подруга, которая яростно просила не лезть в ее жизнь. С другой вы, Марта. Пережившая тяжелую утрату и достойная того, чтобы знать о внучке. Я долго терзалась сомнениями, но не решилась взять на себя право влезать в ваши жизни. Не знаю, наверное, это была трусость. Я боялась сделать все еще хуже, чем было. Тем более не имея на руках доказательств. Поэтому предпочла отойти в сторону, надеясь, что Марисса все же одумается и сама вам расскажет о внучке. Все контакты я ей оставила. Как показало время, надеялась я напрасно…

— Значит, увидев меня, вы догадались, что мама ничего не рассказала? — делаю глубокий вдох и смотрю на миссис Питерс.

— Естественно. В противном случае ты бы не носила фамилию Райс. Да и потом, я же регулярно посещала вечера памяти, звонила Марте, так что знала, что все глухо. Но продолжала молчать. В Вильяден я вернулась семь лет назад, когда муж тут решил открыть свою фирму. Но к тому времени твоя мама и телефон сменила, и адрес проживания тоже. Я от соседки узнала, что вы переехали после смерти твоей бабушки.

— Да, — задумчиво киваю. — Помню. Мне тогда было девять лет. Помню как горевала мама, как я плакала ночами, а потом мама решила, что на новой квартире нам будет лучше. И мы переехали.

— Вот тогда я решила, что точно все. Уже слишком поздно для того, чтобы что-то менять. И просто отпустила ситуацию. Но, видимо, зря. Ты стала моей студенткой и судьба в очередной раз поставила меня перед выбором. Я опять долго колебалась, но в итоге решилась, тем более удобный случай подвернулся для того, чтобы сделать анализ. Я хотела прийти к Мариссе с доказательствами на руках. Чтобы наконец сломать ее упрямство и дать тебе возможность знать правду. Поэтому и прощупывала у тебя почву. И самое последнее, что я ожидала услышать, так это известие о ее смерти. Так что мне пришлось строить новый план на ходу.

— Поэтому вы и взяли меня на конференцию? — хмыкаю. Еще один кусочек паззла занял свое место.

— Да. Хотя твоя помощь оказалась весьма кстати. Так что можно сказать, что я разом убила двух зайцев. — вздыхает и ободряюще улыбается. — Ну а с Мартой у нас состоялся разговор тем же вечером. Я все рассказала и прислала электронный вариант анализа ДНК.

— Да, а я уж думала, что судьба больше ничем меня в этой жизни шокировать не сможет. — бабушка снова накрывает мою руку своей и тело окутывает необъяснимой волной тепла. — Только для разнообразия шок на этот раз вышел приятный.

Улыбаюсь искренне, но чувствую, как глаза непроизвольно начинает щипать. Да и глаза миссис Питерс и бабушки подозрительно блестят.

— Простите за то, что сделала это слишком поздно.

— Ничего, Изольда, тебя я винить не могу. Наверное, так было суждено. — бабушка тяжело вздыхает и поворачивается ко мне.

— Милая, ты ведь приедешь ко мне завтра? Нам о многом нужно поговорить, а сейчас уже поздно.

— Завтра после окончания первой половины программы могу тебя отпустить, — предлагает профессор и я благодарно киваю. — А сейчас, думаю, нам пора расходиться.

Снаружи ждет черный мерседес. При виде нас водитель выходит и услужливо открывает дверцы. Я немного торможу, все же не каждый день тебя ожидают личный водитель и машина люкс-класса, но после минутной заминки все же забираюсь на заднее сиденье вместе с бабушкой. Миссис Питерс занимает переднее место.

Спустя минут двадцать машина тормозит у гостиницы, но я понимаю, что не хочу выходить. Так странно, я знаю эту женщину, мою биологическую бабушку, немногим более часа, но уже начала к ней привязываться.

— Я буду ждать тебя, Эль, — она обнимает меня на прощание и дает карточку с адресом.

Выйдя наружу, я несколько минут стояла, смотря вслед уезжающей машине. К вечеру поднялся ветер, на пару градусов упала температура, но в тот момент меня это волновало меньше всего.

Я обвожу взглядом картину ночного города, пытаясь уложить в своей голове все то, что сегодня узнала. А завтра узнаю еще много чего, чутье так и бьет по нервам. Где-то внутри подленький голосок трусливо шепчет, что нужно оставить все как есть, не вникать, не искать, не слушать. Уехать и забыть. Что может быть проще? Только вот я ему не поддамся. В этой истории все и так наворотили дел много лет назад. Не стоит усугублять.

Тяжело вздохнув, разворачиваюсь и иду внутрь. На сегодня хватит моральных терзаний. А завтра… У завтрашнего дня будут свои заботы. Так пусть подождут своего часа.