13

– Ну что, завтра ставим режим «Я в отпуске»? – спросила я у подруги, когда нажала отбой.

Мы синхронно вздохнули, отложили телефоны и переглянулись.

– Он, я заметила, пока бодрячком, – сказала Наташа с такой интонацией, будто это слово означало «продержись, брат, мы в тебя верим, но спасать не будем».

Мы собрались на ужин в ресторан а-ля карт. Настоящий взрослый выход в свет, без детских пюрешек, без разлитого сока на скатерти и без необходимости одновременно есть и ловить ребенка, который пытается вечно самоуничтожиться.

Мы надели платья. Я – бордовое, изысканное, с открытыми плечами, она – изумрудное, которое так шло к её глазам.

Вышли из дома, и первые пятнадцать минут просто шли молча, наслаждаясь отсутствием звуков «мам, мам, мам» и фантомных вскриков кота, который меня все еще беспокоил.

– Ты представляешь, – начала я, когда мы свернули на центральную улицу, – он спросил, когда я сплю. Лучше бы спросил – где! В склепе, блин, в подвале! И кровь у него вечно сосу по ночам.

– Не то, видимо, сосешь, ох не то… – Наташа закатила глаза.

– Забавные они, блин! Столько умничают, а сами даже стиралку бояться. Бытовые инвалиды, честное слово!

– Да, это точно! Мой недавно возомнил из себя звезду из «Мишлен», решил сварить яйца, отвлекся на телефон – в итоге их пожарил. И сжёг кастрюлю.

– Он для тебя старался, это мило.

– Специально дал домработнице выходной ради завтрака для меня, чудо мое.

– Зачем вам домработница? Вы вдвоем живете.

Сказать, что я снова начала завидовать подруге тихой, скребущей завистью – ничего не сказать.

– Мы оба много работаем, делать работу по дому я не успеваю и не хочу. Марат сам предложил нанять специального человека. Хорошая женщина, такая чистоплотная, дотошная.

– Давай-давай, нахваливай мне ее, – ворчала я в шутку. – Не заметишь, как однажды она не придет, потому что кто-то очень завистливый ее похитил. Не будем показывать пальцем, кто.

– Пощади, я новых синих крыльев не вынесу. Маратику ну совсем нельзя доверять готовку.

– Синие крылья? Не слышала этой истории. Наверное, вы с девочками собирались, когда у меня Матвей болел, я дома осталась с ним.

– В общем, Марат решил в свой выходной крылья на гриле сделать и замариновал их в вине. В красном.

Я расхохоталась.

– Они хоть вкусные были?

– Они выглядели так, будто куры, с которых срезали эти самые крылья, долго болели и умерли собственной смертью. Было страшно их есть! Но я всё же попробовала. Сама же знаешь, любую инициативу мужика нужно поощрять. «Приготовил яичницу? Ай, какой ты заботушка! Дай тебя поцелую!» «Вынес мусор? Да, моя ж ты рыбонька, как перетрудился!»

– Мудрая ты, Наташа, нам с тебя пример надо брать. – Честно сказала я. – Мы как, женщины, обычно? Что-то просишь-просишь, а он всё «щас», да «щас». В итоге делаешь сама. Начинается скандал: «Ну что ты начинаешь? Я бы сам сделал!». Или пойдет сделает на отъ*бись, что ты потом переделываешь триста раз. Лучше самой пойти и сделать!

– Особенно, как мы любим, — с психами и при нем, чтоб видел, убедился, что ты самостоятельная и в его помощи не очень-то и нуждаешься. А он потом мотает на ус, типа: «Ну сама так сама!»

– А потом поймет, что лучше лишний раз не шевелить и пальцем – себе же дороже выйдет.

– И то верно!

– А эта готовка! Да, он приготовил, молодец. Но кухня после его готовки просто страшнее атомной войны!

– Да-да-да! Проще самой приготовить, чем потом его стряпню нахваливать и полдня убирать следы бурной деятельности на кухне.

– А как они, когда поели, с таким важным видом берут тарелку, несут в раковину не поставить, а помыть. Включают напор аккурат в центр тарелки и вода разлетается фонтаном в радиусе двух метров от раковины.

– И с героическим лицом поставит тарелку, с которой капает вода на пол – в сушку! Помыл не только тарелку, но и стол, пол и затопил соседей снизу. Зато справился.

– И ты такая сквозь зубы: «Спасибо, милый, что помыл за собой посуду!»

Мы шли, и каждая следующая история была смешнее и одновременно страшнее предыдущей. Мужчины. Их неспособность вести домашний быт была какой-то вселенской константой, законом физики, вроде гравитации. Они могли запустить ракету, но не могут найти еду в холодильнике.

Дошли до ресторана. Нас проводили к столику у окна. Я села, откинулась на спинку стула и почувствовала, как мышцы плеч расслабляются.

Конечно же, мы заказали бутылку красного, две пасты – я с трюфелем, она с морепродуктами – и салат с хрустящими листьями и пармезаном.

Мы чокнулись бокалами. Я посмотрела на Наташу. Она выглядела прекрасно. Серьги в ушах покачивались от музыки, глаза блестели, улыбка была лёгкой и настоящей.

Обе выглядели так, будто у нас нет никаких утренних бардаков, никаких грязных тарелок, никаких бытовых нюансов, способных вынести любой брак вперед ногами.

– За нас, – сказала я.

– За то, чтобы мужья проснулись завтра с мыслью, как они нас обожают, и как без нас не справляются, – ответила она, и мы выпили.

Пасту принесли быстро. Я накрутила спагетти на вилку, закрыла глаза от удовольствия – трюфель пах так, что хотелось стереть себе память, а потом снова попробовать только ради этого запаха.

Но через несколько минут я заметила, что Наташа перестала есть. Она сидела с бледным лицом, положив вилку на стол.

– Опять тошнит, что-ли? – спросила я тихо. – Вроде скумбрию тут никто не хомячит.

– Немного подкатило, – ответила она, криво улыбнувшись. – Выйду на минуту.

Она встала, поправила платье и направилась в сторону уборной. Я проводила её взглядом.

Грудь ей своя нравится. Тошнит. Хм…

Забавно. Как она воспримет это? Человек только начал жить в свое удовольствие. Дети это счастье, безусловно. Но когда тебе сорок… это немного неожиданно.

Я осталась одна. Взяла бокал, сделала глоток. Музыка играла что-то джазовое, медленное, тягучее. Красивая песня. Я закрыла глаза на секунду и просто слушала. Потом открыла.

И замерла.

Он сидел через три столика от меня. Спиной к барной стойке, полубоком, с бокалом виски в руке. Светлая поло, темные волосы, лёгкая щетина.

Это был тот самый красавчик в бассейне! Когда я прыгнула в воду, а купальник предательски покинул пост.

Я взяла бокал и сделала большой глоток, глядя на него поверх стекла. Он повернул голову, как будто почувствовал мой взгляд. Наши глаза встретились. Он на секунду замер. Потом улыбнулся. Медленно. Узнавающе.

А потом поднял свой бокал, слегка наклонил его в мою сторону – мол, привет, рад видеть. И взгляд тут же скользнул к декольте. Нет уж, их ты уже не увидишь, красавчик!

Я улыбнулась в ответ. Как могла.

Господи, только бы Наташа не пришла прямо сейчас и не застала меня в этом немом диалоге с мужчиной, который видел меня топлес.