Глава 35

Предварительно смотрю в глазок и пару секунд соображаю, почему на моем пороге стоит парень-курьер с большой коробкой и в фирменной кепке с надписью. Лихорадочно вспоминаю, не заказывала ли я доставку. В продуктовом продлили акцию «за рубль», и теперь я активно ею пользуюсь. Очень удобно не тащится с уставшим после садика ребенком в магазин и не выслушивать очередную порцию истерики из-за не купленного шоколадного яйца, на которое и деньги теперь есть, но все равно нельзя. Аллергия же. Только поди объясни упрямому пятилетке.

– Что вам надо? – спрашиваю прямо через дверь, так и не вспомнив ни про какой заказ.

– Колесникова Вероника Сергеевна?

– Да.

– Вам доставка. Откройте и распишитесь, пожалуйста.

– Я ничего не заказывала и ничего оплачивать не буду.

В голове мелькает мысль про мошенников. Неужели новый вид развода? Прикидываю, как можно облапошить таким путем, но ничего на ум не приходит.

– Все уже оплачено. Просто распишитесь и я отдам вам посылку. У меня много других заказов.

Парень выглядит безобидно и правда похож на курьера. Пытаюсь вспомнить, кто и что мог мне отправить. Карина? Но она сейчас далеко и сначала бы позвонила. Может Коля? Наконец пришел в себя и понял, кого потерял?

И хотя я о нем уже не думаю, но стоит посмотреть, что прислал. Да и переслать обратно не помешает. Мне не нужны его подарки. Как и он сам не нужен. С такой легкостью это понимаю, что на душе сразу легче становится. И правда, чего я уцепилась за эти недоотношения? Они изначально были обречены. Изначально было видно, что ни о какой семье и речи не идет. Я была нужна ему без ребенка. А он мне не нужен вообще.

Открываю дверь. Подмахиваю в документах. Курьер передает мне большую на вид, но подозрительно легкую коробку. Может это прикол чей-то, и она пустая?

Быстро закрываю дверь на замок и несу посылку в комнату. Кладу на диван. Сын уже прыгает рядом.

– Мам! Это мне?

– Нет, Мить. Это мне. Тебе недавно уже подарили шикарную машинку. По-моему, на ближайшее время подарков достаточно.

– А как же Новый год? – насупливается сын.

– На Новый год, конечно, будет еще. Это же Новый год! А что ты загадал?

– Я это только Дедушке Морозу скажу, – улыбается хитрюга, добавляя мне головной боли.

Появляется еще одна невыполнимая задача. Выудить, чего хочет маленький капризуля на Новый год. Ведь если не найдет под елкой загаданного, зальет своими слезами всю нашу квартиру. Да и вера в Деда Мороза… Ну, как можно ее разрушать у такого крохи?

Возвращаюсь к огромной коробке. На ней красная широкая лента, повязанная в бант. Настолько шикарно и романтично. Даже не похоже на Колю. Или он правда исправился? И, главное, что мне теперь с этим делать?

Тяну за конец, развязываю и открываю. На минуту замираю слегка шокированная. Белое с черным. Плотная ткань с россыпью блестящих камней. Я сразу понимаю, что это. Наверное, каким-то внутренним женским чутьем. Шикарное платье, к которому у меня даже нет подходящих туфель. И прислал его, конечно, не Коля. У него ни вкуса, ни денег на такое не хватит.

Внизу записка. Но и ее читать без надобности. Достаточно взглянуть, что тут же в уголке зарыта коробка с липким тестом разных цветов, в которую тут же вцепляется сын.

– Мам, это мне? – держит так, что я понимаю, теперь уже не выпустит.

Там кажется и формочки в наборе. Похоже, няне будет занятие на целый вечер. Да и квартира не пострадает, учитывая как быстро эта субстанция засыхает. Только человек, у которого есть опыт общения с детьми, мог такое подарить. А в моем случае только Зураб.

– Тебе, – выдыхаю и Митя тут же плюхается на пол.

Начинает рвать прозрачную пленку. Совершенно успокаиваясь и видимо больше не переживая, что мама уйдет. Новый подарок занимает все его мысли.

Не успеваю прочитать записку, как на телефон поступает звонок. Номер известный, да и на экране высвечивается имя.

– Привет, Ника! Ты получила посылку?

Голос Зураба слегка взволнованный. Наверное, переживает из-за корпоративы.

– Получила. Но ты уверен, что указала верный адрес?

– О чем ты? – теряется.

– Твоя невеста здесь не живет.

Смеется в ответ. Странный такой. И кажется немного возбужденный. Правда так переживает из-за предстоящего вечера?

– Ты, как всегда, ошибаешься, – говорит сплошными загадками, – и хочу сразу предупредить. Если не наденешь это платье сегодня вечером, то я стащу с тебя всю ту одежду, в которой ты придешь.

– И оставишь меня голой на потеху другим?

– Зачем же? Такое зрелище я приберегу только для себя. К тому же машина у меня очень просторная.

От его двусмысленных намеков начинает печь лицо.

– Это называется харасамент.

– Ты имела в виду харассмент, – поправляет, – называй как хочешь. Хотя без одежды тебе вряд ли придется много разговаривать.

– Я поняла, – пытаюсь остановить поток его не туда завернувших мыслей, – надеюсь, ты сможешь вернуть его после этого обратно в магазин.

– Зачем мне его возвращать? – удивляется, – это подарок.

– Мне не нужны такие подарки. И вообще…

– Мите понравился пластилин? – сбивает с мысли, и я переключаюсь на сына. Из головы тут же вылетает, что хотела сказать. – Всем детям нравится эта липкая фигня. Не правда ли? Мои племяшки в восторге и готовы хоть каждый день покупать новые наборы.

«Наборы нам пока не по карману» хочу сказать, но вовремя сдерживаюсь. Я не собираюсь давить на жалость или еще что-либо.

– Да, Митя такое тоже любит. Я беру… иногда.

– Отлично! Рад, что угодил, – он кажется действительно довольным, – когда там придет эта ваша няня?

– Должна в ближайшее время, – я понимаю, почему он волнуется, – не переживай. Я тут же возьму такси и приеду. Точно не опоздаю.

– Зачем такси? Я жду тебя во дворе, – удивляет вновь.

– В смысле ждешь?

– В прямом. Сижу в машине. Смотрю, как горит свет на третьем этаже. Твои окна ведь выходят во двор?

– Да, – совершенно теряюсь.

– Значит, я правильно определил, – кажется он улыбается, – так что никаких такси. С ума сошла, ехать в таком платье на такси.

Так он за платье переживает! А я уж было подумала… Впрочем, не важно.

– Ты прав. Платье, видимо, очень дорогое. Лучше его не испачкать и не порвать, чтобы можно было вернуть.

– Ник… ты… – он замокает, кажется хочет что-то сказать, но передумывает и просто произносит, – спускайся, как будешь готова, и… надень шапку. На улице холодно.