Глава 41

– Зачем ты сказал ему это?

– Сказал что?

Зураб, как ни в чем не бывало ведет машину. А Митя точно так же, как ни в чем не бывало, сопит на заднем сидение. Похоже поездки вместе входят у нас в обыденность. И похоже мне это нравится. По крайней мере что-то сопротивлялась я совсем недолго. А даже очень быстро согласилась, чтобы он нас подвез.

– Зачем пообещал исполнить желание?

– Желания детей должны сбываться, – пожимает плечами, – а кто, как не дедушка Мороз, может их осуществить.

– Зураб, нельзя так играть с Митей. Ты уйдешь, а он…

– Никуда я не уйду, Ника.

Если он о том, что и дальше будет моим боссом. Останется моим начальником и после своей свадьбы. Будет продолжать подкидывать нам билеты на елку, дарить игрушки сыну. И может даже порой подвозить. То я не про это.

– Зураб, не давай, пожалуйста, моему сыну обещаний, которых не сможешь сдержать, – делаю последнюю попытку.

– Я никогда не обещаю то, чего не могу исполнить.

– Наглая ложь, – бормочу, чуть слышно, вспоминая прошлое.

– Что ты там сказала?

Ну, и слух у него!

– Говорю, что в прошлом ты уже не сдержал одно обещание, – решаюсь.

Касаться этой темы, все равно что водить раскаленным ножом по живой коже. Но может, если мы выясним все раз и навсегда. Закроем, так сказать, гештальт. Может тогда станет легче. В конце концов я и правда начинаю серьезно подумывать о том, чтобы остаться. Хорошая зарплата. Налаженная жизнь в Питере. Я устала бегать. Вопрос только в одном. Смирится ли мое упрямое сердце, что у Зураба теперь другая семья. Что, приходя вечером с работы, он будет обнимать другую женщину и другого ребенка. Не нас с Митей.

– Какое обещание я не сдержал?

Голос его тихий. Слегка приглушенный. Как ветер перед самым ураганом.

– Помнишь, много лет назад… – тоже осторожно произношу, – ты позвал меня замуж. А потом… бросил…

Слова, как камни, летят с обрыва. Их уже не вернуть.

Пара мгновений в салоне царит полная тишина. Лишь слышно, как Митя сладко сопит на заднем сидении, да мягкое урчание мотора. Начинаю сомневаться. Может я слишком тихо сказала? Может он не расслышал? А может просто ему плевать? Последнее вероятнее всего. Но Зураб внезапно произносит:

– Почему ты считаешь, что я тебя бросил? Может это ты бросила меня?

– Что за бред! – даже голос слегка повышаю.

– Тише, Ник. Сына разбудишь.

Он такой спокойный, словно его и правда наше горькое прошлое ни капли не волнует. Словно он уже давно отболел. Переступил черту. Забыл. А может и так.

– И все же ответь. Почему считаешь, что именно я тебя бросил? – повторяет вопрос.

– Но я… Но ты… После той аварии ты ко мне так и не пришел? Так и не…

Едва не произношу «так и не позаботился о сыне». Он ведь знал, что я беременна? Не мог не знать! Слепая уверенность подхлестывает накопившуюся за годы обиду. Он очень сильно меня тогда обидел. Просто растоптал. Мне было так тяжело. А он жил припеваючи.

Все ведь так было?!

– А что, если я считал, что это ты меня бросила? Поэтому не пришел.

– Но я тебя не бросала, – опять шумлю и тут же губу прикусываю.

Зураб смотрит немного строго.

– Ник, думаю сейчас не лучшее время для выяснения отношений. Митя устал. Пусть отдохнет. А ты слишком эмоционально реагируешь.

Еще бы мне не реагировать эмоционально, когда он несет полную чушь. Что значит, я его бросила? Как я могла его бросить? Я ведь и в больницу к нему ходила, но там охрана…

Легкая дрожь пробегает по коже. А ведь правда? С чего я решила, что бросил меня именно Зураб? Он не писал, не звонил это факт. Но он сам лично никогда не говорил, что мы расстаемся. Я просто сделала выводы из тех сложившихся обстоятельств. Может быть поспешные?

Что если поспешные?!

Наверное, лицо мое становится невероятно бледным, потому что Зураб отрывает одну руку от руля. Укладывает ладонью на мое колено. Слегка сжимает.

– Ник, перестань. Не думай сейчас об этом. Ладно? Прошу, не надо думать о прошлом. Оно в прошлом осталось. Оно ничего кроме горечи теперь не принесет.

Его слова, его теплая широкая уверенная и такая мужская ладонь, сжатая почти до боли на моей коленке – все это помогает вернуться в реальность. Помогает выпутаться из черных тягучих похожих на болото воспоминаний. Где я опять одна. Где я мечусь с уже большим животиком в поисках работы. Где я лежу на продавленном диване с зашкаливающей температурой. И никто не придет. Никто не спасет меня. Никто.

Как проще думать, что он предал. Бросил. Забыл. Как просто найти виноватого и свалить всю вину на него. И как будет мне сложно, если вдруг моя твердая уверенность пошатнется. Станет зыбкой, как пески в пустыни. Затягивающие зазевавшихся путников. Ломающие жизни.

Тихие слезы спускаются по моим щекам. Стекают по подбородку. Косметики нет и хотя бы об этом можно не волноваться. Есть плюсы даже в отсутствии макияжа. Можно плакать где угодно и не переживать, что тушь потечет.

– Ника, я все компенсирую, – голос Зураба царапает мое сердце.

Не хочу его слышать! С тех пор, как он снова появился в моей жизни, все идет не так. Я устала мучаться и страдать. Я устала, что рядом с ним мое сердце постоянно болит. Я просто устала.

– Компенсируешь? – говорю с усмешкой. Выдергиваю ладонь из его рук, которую он уже успел схватить, – как же? Дашь еще одно несбыточное обещание? Такое же как Мите?

– Ник, ты сейчас не в себе, – хмурится, – давай поговорим об этом позже. Я просто прошу тебя не волноваться. Просто доверься мне. Ты мне веришь, Ника?

– Нет! – говорю искренне, – я тебе не верю. И говорить с тобой ни о чем не хочу. А если еще раз поднимешь эту тему… еще хоть раз попробуешь манипулировать мной или моим сыном. То больше нас… не увидишь!

Грубый шантаж сам срывается с губ. Почему я думаю, что он подействует? Разве Зураб уже не дал понять, не дал почувствовать мое место? Я его секретарь. А незаменимых секретарей не бывает. Он не будет соглашаться на мои условия. Ведь ему…

– Хорошо, Ник, – Зураб возвращает руку обратно на руль, – пусть будет по-твоему. Пока…